Глава 20.

Настоящее время.

— Простите, мисс, господин приказал всё забрать и подготовить для вас другую комнату.

Дверь без стука распахивается, в спальню входят человек пять, примерно. Я резко поднимаюсь с кровати, растирая слёзы по щекам, начинаю рассеянно наблюдать за тем, как слуги принимаются здесь всё тормошить.

Дорогие наряды, косметика… и прочие личные принадлежности фасуются по контейнерам и выносятся на лестницу. Мне лишь оставляют самую маленькую коробку с самым необходимым.

— Вот, — Елена протягивает мне её в руки. — Спускайтесь вниз, я покажу вам вашу новую комнату и выдадут новую одежду.

Она даже мне в глаза не посмотрела и скривилась, будто съела целый лимон. Теперь со мной начинают обращаться как со служанкой.

Я покидаю комнату, кусая губы, иду за Еленой. Остальные работники с каким-то подозрением поглядывают мне в спину и тихонько перешёптываются между собой.

Мы спускаемся на первый этаж дома, затем длинным коридором идём в заднее крыло и там замираем напротив не примечательной бесхозной двери. Ничего не сказав, Елена просто ткнула в неё пальцем, развернулась и исчезал, а за её спиной вырос здоровенный амбал. Он скрестил ручищи на груди, приняв грозную позу, будто собрался меня караулить. Так и есть.

Чувствуя, как на меня начинают давить стены этого дома, я всё же открываю дверь, вхожу внутрь, осматриваясь.

Комната выглядит очень маленькой, но чистой. Непривычно простой. Здесь нет ничего, кроме кровати, шкафа, небольшой тумбочки и окна, на котором висит самая простая полупрозрачная занавеска.

Похоже, здесь раньше жил кто-то из обслуги, а еще раньше, возможно, здесь была кладовка.

Открыв шкаф, я обнаруживаю там невзрачную одежду свободного кроя в тусклых тонах. Не знаю почему, но мне правда становится очень больно и горько, глядя на всё это. Ведь такими действиями Демьян даёт мне понять, насколько сильно он во мне разочаровался и что моё место, в лучшем случае, на этаже с прислугой. Но Демьян не будет наказывать меня работой, так как я в положении, он будет наказывать меня отсутствием внимания, заботой. Теперь я догадалась, почему он переселил меня в другую часть дома, в крыло для персонала — чтобы я не попадалась ему на глаза.

Не успеваю осмотреться, дверь открывается, в проходе появляется Елена.

— Немедленно переодевайтесь. Хозяин велел забрать вашу старую одежду. Велел, чтобы я лично всё проконтролировала.

— Хорошо, сейчас…

— Я жду, — служанка скрещивает руки на груди, недовольно постукивая каблуком по полу.

Беру в руки серое платье, длиной ниже колен, свободного кроя, прижимаю к груди. Опять направляю взгляд на Елену.

Жду. Молчу несколько секунд.

Она не шелохнётся даже.

— Вы не могли бы выйти?

— Переодевайтесь, быстрей! — зло рявкает она. — У меня ещё уйма дел! Нянькой я не нанималась!

Отворачиваюсь.

Моя жизнь опять изменилась.

И не в лучшую сторону.

А я уже начала привыкать к тому, что в ней появился хоть какой-то просвет.

И вот опять.

Всё рухнуло в пропасть.

Эти изменения ощущаются очень сильно, особенно, в отношении персонала.

Сбрасываю старую одежду, которую мне дарил Алаев, ещё тогда, в супернавороченном торговом центре, вместо неё натягиваю через голову простое, однотонное платье. Этот цвет навевает тоску…

Недовольно вздыхая, с недовольным выражением лица служанка выхватывает из моих рук брендовые вещи и выходит, хлопнув дверью. Напоследок произносит:

— Скоро принесу ужин.

Я сажусь на кровать и просто смотрю в одну точку.

Кажется, будто внутри меня не осталось ничего живого…

Через несколько минут Елена возвращается, ставя передо мной поднос. Не сказав и слова, уходит. Только смотрит как на помойного таракана.

Я беру вилку, смотрю на большую порцию ароматного жаркое. Алаев поменял в моём образе жизни почти всё, кроме еды. Потому что еда — это важно. Аппетит пропал, мне не хочется есть вообще, но

я делаю это через силу, ради здоровья малышей.

Поужинав, выключаю свет, забираюсь с головой под одеяло и пытаюсь уснуть. Ночь кажется мне бесконечно долгой…

* * *

Проходит несколько дней. Я живу практически как затворница, в плане того, что со мной никто не желает общаться и в плане того, что проход в центральную часть дома и центральную часть сада мне запрещен.

Прислуга перебрасывается со мной лишь парой слов, а хозяина дома, такое чувство, что я будто бы больше не увижу его никогда.

У меня отняли все излишества, кроме еды и прогулок. Без этого никак! Питание осталось вкусным и сбалансированным, также, следуя режиму, мне необходимо регулярно гулять на свежем воздухе для благополучного течения беременности. Как раз-таки рядом с моей скромной комнаткой находится запасной выход в сад.

Днём большую часть времени я провожу там. Ведь делать мне вообще нечего! Телефон у меня отобрали, телевизора в комнате нет. А попросить о чём-то у ворчливой и вечно недовольной карги Елены я не рискую. Хотя бы о какой-нибудь книжке… Самой старой, самой ненужной в доме, я была бы и этому рада.

Пока что моё положение остаётся более чем печальным. В каждом уголке дома до сих пор чувствуется железобетонное напряжение, пронизывающее до самых костей. С моим приездом сюда атмосфера здесь была немного другой, а сейчас… как будто я нахожусь в мрачном замке, битком набитым полтергейстами.

Если Демьян хочет, чтобы с малышами всё было хорошо, он должен оградить меня от стрессов.

Он это и делает…

Я понимаю, как сильно он меня ненавидит, поэтому он просто перестал со мной общаться.

Теперь постоянно избегает, а дальше будет всё чаще и чаще пропадать в командировках, оставив меня под наблюдением охраны и специалистов, которые будут следить за тем, как протекает моя беременность.

Когда жара на улице спадает, я выхожу в сад и с привычным унынием просто бреду туда, куда несут меня ноги. Сейчас мне очень сильно хочется услышать голос сестры! А ещё как следует ей обо всём высказаться. Почему же она мне ничего не сказала?! Мы всегда друг с другом делились. Вот, что из этого, в итоге, вышло. Наверно она очень сильно испугалась, не понимала, что творит из-за состояния аффекта. Но она всё равно должна была найти в себе силы и сказать мне. Я её старшая сестра, я за неё отвечаю.

Погрязнув в своих тягостных мыслях, я даже не заметила, как случайно ступила на запретную территорию. Поняла это лишь тогда, когда услышала громкие голоса. Женский и мужской. Которые звучали из-за угла дома, со стороны веранды.

Голос мужчины я знала до глубины души… У меня всё внутри перевернулось, когда я услышала Демьяна. Мне стало трудно дышать! Я соскучилась по нему, так сильно соскучилось… И ненавидела себя за ту боль, которую пришлось ему причинить.

— Мне всё доложили! Вот значит как? Ты в своем уме, Демьян!!! Ты что натворил?! Ты что наделал? Неужели ты правда обрюхатил убийцу?

В меня словно ударила молния и меня парализовало.

Женский голос был мне незнаком, но он явно принадлежал женщине властной, влиятельной. Я боялась глянуть на них хоть глазком, опасаясь того, что они меня обнаружат. Поэтому спряталась за углом дома, за пышным кустом камелии.

— Это сложная история… я сам не ожидал.

— Где она! Хочу в глаза бляди поганой посмотреть!!! Отведи меня к ней!

— Нет!

— Что ты сказал?

Я дёрнулась от страха, на что-то наступила, после чего раздался треск.

— Кто там? Игорь! Проверь!

Бежать было поздно.

Я не успела и шагу назад сделать, как в мой локоть тотчас же врезалась стальная ручища охранника. Мужчина выдернул меня из тени пышного кустарника на открытое пространство, затем быстро подвёл прямо к ступенькам веранды.

На меня мощным порывом обрушился, тяжёлый, презирающий взгляд, который мог за секунду вызвать удушье.

— Неужели… Это ОНА?!