Глава 25.

— Говори! Немедленно говори мне правду!

Демьян встряхивает меня, а я всхлипываю, намеренно и сильно жмурясь.

Не могу смотреть в тёмно-серые глаза. Неужели он всё понял? Догадался по моему поведению, по моей реакции?

— Ты не могла… Ты ведь не могла… Ты не такая…

Демьян дёргает меня на себя, крепко обнимая. Он вдруг начинает лихорадочно целовать мою шею, опускаясь ниже, к груди. Он дышит часто, обжигая мою кожу горячим дыханием. Я сама не замечаю, как начинаю отзываться и постанывать. Запускаю пальцы в его коротко стриженные, шелковистые волосы, наслаждаясь их мягкостью и каждой бесценной секундой, того, что происходит сейчас.

Хорошо…

Лишь бы не останавливался.

Ещё. Прошу. Ещё!

Демьян…

Мне так тебя не хватало!

Если бы ты только знал, как мне сейчас хорошо и приятно, когда ты меня ласкаешь целуешь, прижимаешься своими восхитительными, сочными губами к моей шее.

Руки мужчины падают на грудь. Он одержимо сжимает мои полушария через футболку, зажимая между пальцами соски. Я тихо вскрикиваю, откидываю голову назад, молю высшие силы растянуть эти сладкие минуты на целую вечность или хотя бы на пару часов. Потому что я боюсь, что сейчас, в любой миг, это всё может исчезнуть, это может оказаться сном. Я открою глаза, проснусь и опять окажусь в той унылой комнате совершенно одна. Обречённая пленница.

Подхватив меня под попку, сажает сверху на себя, заставляя раскрыть ноги. Я сажусь прямо на его внушительный бугор, который плотно прижимается к клитору.

Я схожу с ума…

Я едва не получила оргазм.

Когда он тесно и жёстко прижался своим вздыбленным монстром к моим намокшим складочкам.

Черт…

Неужели он меня возьмёт?

Но это так неправильно.

Но мы не можем остановиться!

Сумасшествие какое-то!

Демьян целует меня с каким-то непередаваемым безумием. Покусывает мою, шею скользит вверх по ней языком и ловит мои губы. Набрасывается на них диким шакалом и берёт своё. Целует исступлённо, до боли, до жжения на губах, так, словно век женщин не видел.

Он сошёл с ума.

Завёлся.

Так дико, что его не остановить!

Не прерывая поцелуй, дёргает вверх футболку, получая доступ к груди. Накрывает ладонями обе вершинки, сжимая. Вместе с этим раскачивает меня на себе, потираясь возбуждённой плотью о мою промежность.

Я не понимаю в какой момент он оказывается внутри, нанизывая меня на свою великолепную длину. Меня всю окутало жаром, дрожью, лихорадкой жажды и безумия. Демьян дергает трусики в сторону и заполняет меня одним толчком, вонзаясь на всю длину.

Этот первый, рьяный толчок приводит меня в себя.

Всего лишь на секунду…

Заставляет вскрикнуть, распахнуть глаза, ногтями вонзится в мускулистую спину самого шикарного мужчины на свете.

— Демьян… Демьян… — я мычу, испытывая сильнейшее головокружение и эйфорию, как от наркотика, а он начинает двигаться быстрей, уверенней, раскачивая меня на себе. — Ты сошёл с ума…

— Да, я свихнулся! Блять! Я свихнулся от тебя, умом понимаю, что я идиот, но я не могу остановиться! Что же ты со мной делаешь… Рорииии!

Рори…

Как сладко.

Я заплакала от счастья!

Как сладко и отчаянно он прошептал моё имя, двигаясь внутри моего влажного лона и целуя моё ушко. Обхватил его губами, немного пососал, я захлебнулась в горячей неге и миллиардах волн мурашек, вихрем накрывших моё тело.

— Горячая… Ты там внутри очень горячая и мокрая! Ненавижу всё это, но ты сводишь меня с ума! Я хочу тебя без перерыва!

Толчок.

С щедрой, вкусной оттяжкой.

Мучительно медленное движение назад… И очередной рывок вперёд, до упора! С глухим, звонким шлепком.

Я почувствовала, как мои мышцы стали невероятно тугими, сжались вокруг его толстой длины и… запульсировали в бешеной эйфории, сокращаясь.

— Проклятье… Как ты хороша! Трахать бы тебя и трахать! Без остановки!

Демьян задвигался быстрей, покачивая бёдрами, а потом хрипло застонал, выплёскивая в меня сперму.

Мы кончили вместе. И вместе получили оргазм.

Дальше я ничего не помню. Оргазм был такой сильный, что меня словно смело гигантской волной цунами. Бросило в небытие. Я отключилась, лишившись всех сил. Но мне, впервые за несколько тяжёлых месяцев было так легко, сладко, беззаботно.

* * *

Я открыла глаза уже под утро, когда комнату наполнила слабая полоска света. Во всём теле, даже в мыслях, ощущалась непривычная лёгкость. Алаев был прав. Он выбрал действенный метод, как меня успокоить и расслабить мою нервную систему.

Перед глазами промелькнули обрывки вчерашней ночи.

Щёки вспыхнули румянцем.

Ох…

Как же так получилось?

Мы сорвались и забылись.

Адское безумие!

Демьян сидел на кровати и смотрел на меня. Серьёзным, потемневшим взглядом. Ждал, когда проснусь? И как долго он так сидит? Мурашки пронеслись вдоль позвоночника… Сейчас он был похож на опасного хищника. Лицо приобрело жёсткие, ледяные черты. На лбу появились складки. Он хмурился, прожигая меня насквозь, внимательно изучал.

— Почему ты врёшь?!

— Демьян… — я вздыхаю, приподнимаясь на локтях. Он вдруг бросается в атаку. Хватает меня за волосы, сжимая их в кулак.

— Ты не ответила на мой вопрос! Скажи мне… пожалуйста! Скажи правду! — дышит рвано и тяжело. Весь трясётся.

Я тоже трясусь.

Внутренне.

В моей душе сейчас творится конец света.

Как бы он меня не провоцировал… я не могу сказать правду. Я не знаю, какой будет его реакция! Рисковать я боюсь.

От отчаяния и невозможности найти верный выход, глаза опять наполнятся влагой.

Собрав все силы, шепчу:

— Ты меня просишь сказать именно так, потому что тебе хочется верить, что это не я… Но это я. Я сбила твою жену.

Не выдерживаю.

Из лёгких врывается надорванный всхлип.

Вот-вот я разревусь.

— Аш! Аврора!

Я пугаюсь, когда его вторая рука взлетает в воздух, сжимаясь в кулак, собираясь, встретиться с моим лицом. Но замирает.

Демьян пытается отдышаться. Успокоиться. Переключить внимание на что-то другое. Он хочет видеть свою правду, потому что я, кажется, стала ему небезразличной.

— Ты врёшь. Ты не могла… Не могла… — он лихорадочно затряс головой. Он просто пытается себя переубедить. Включает психологический механизм защиты — отрицание.

Зачем?

Неужели я для него значу что-то большее?

Поэтому он сейчас так закипел и… не желает принимать мои слова за правду.

Почти со злостью отталкивает меня от себя, поднимаясь на ноги. Поправляет штаны, натягивает через голову футболку, поворачиваясь в сторону двери.

— Тайна, всегда становиться явью. Имей ввиду…

Он уходит, хлопнув дверью. Больше ни разу не обернувшись.

Демьян что-то чувствует. Догадывается. Ведь его тёмно-серые глаза посветлели, и смотреть он стал на меня иначе. Особенно после того случая, когда я его спасла.

Вот я себя и сдала. Почти!

Но что я должна была делать!

Смотреть на то, как его травят? Как он умирает?

Я легла обратно на кровать, завернувшись в одеяло почти с головой.

Демьян ушел. Он так и не сказал мне, нашли ли они виновника? Но через пару часов пришёл незнакомый мужчина — следователь. Постучал в мою дверь, спрашивая разрешение войти. Представившись, всё мне рассказал, но перед этим задал несколько вопросов, опросив меня как единственную свидетельницу. В итоге, вынес вердикт.

— Мы провели расследование. Внимательно изучили записи с камер, опросили персонал, экстренно отправили в лабораторию еду на анализ, в итоге, факт того, что еда была отравлена, подтвердили.

— Ясно, — сжимаю кулачки.

Боюсь даже представить, чтобы было, если бы я не успела или не оказалась в нужное время в нужном месте.

— Что там был за яд? Вы поймали виновника?

— Яд очень сильный, грамма достаточно, чтобы отправить здорового человека на тот свет.

— Какой ужас…

— Дмитрий Рудковский. Так звали того парня, который пытался совершить преступление.

— Звали? — морозец пробежал по коже.

— Да. Он бросился в бега. Сразу же, как только понял, что облажался. Он взял машину, не справился с управлением и разбился. Насмерть… На полном ходу врезался в грузовик, когда обнаружил погоню.

— Господи… И что теперь делать?

— Погиб моментально. А с ним и вся правда.

Вот черт!!!

— Расследование будет продолжаться. Спасибо за содействие и всего доброго.

Кивнув, следователь встал со стула и вышел из комнаты, оставляя меня в лёгком шоке.

Значит… мы не узнаем, кто его нанял?

* * *

Следующие дни выдались пасмурными и унылыми. Но я удивилась, когда, спустя несколько минут после того, как меня покинул следователь, в комнату попросилась прислуга. Их было несколько. Этих девушек я знала, но не испытывала к ним симпатию, так как слышала, как грязно они меня обсуждали.

Служанки вошли в комнату с коробками в руках. Я сильно удивилась, когда они вернули часть тех вещей, которые Демьян у меня отобрал.

— Господин велел вернуть, — сухо пролепетала Елена, глядя на меня всё также недовольно. Но ей приходилось быть вежливой. Через силу, чтобы не вылететь из хорошего места.

— Спасибо, — растерянно сказала я.

Внутри почувствовала приятный всплеск радости!

Демьян смягчился.

Это прекрасная новость, прекрасный знак!

Я почти улыбнулась, но увидев недовольные лица прислужниц, всё же сдержалась.

— Вы остаётесь в этой комнате. Приказ господина.

Поставив коробки на пол, они удалились.

Я открыла коробки, увидев знакомые вещи и подарки. Демьян вернул часть из них. Те, что были попроще.

Даже не знаю, как мне реагировать, честно…

Вроде как нужно радоваться, но в душе я чувствую какое-то странное угрызение совести.

Осадок на душе остался.

После того, как Демьян покинул комнату на взводе, в подвешенном настроении. Наша ночь закончилась, как обычно, на резкой ноте, а следующие дни я не видела Демьяна. Он куда-то уехал.

Я делала всё то же самое, что и обычно: страдала от скуки, гуляла, читала книги и много думала. В первую очередь, из головы никак не могла выйти та ситуация с отравлением. Очень надеюсь, что истинного зачинщика найдут!

Возвращаюсь с обеденной прогулки, вхожу в комнату и пугаюсь. У меня точно едва не случился инфаркт! На моей кровати с высокомерным видом, сидит Фаина Булаева. Смотрит на меня ведьминским взглядом, убивая на месте. Не глаза — а дьявольские колодцы!

Мне мгновенно становится дурно. От таких людей хочется бежать без оглядки. Как она посмела так нагло войти в мою комнату без предупреждения? И как вообще так незаметно появилась в доме Алаева? Как призрак!

— Ну что, дрянь паршивая, думаешь пронесло? — важно держа спину поднимается с кровати. — Рано радуешься, везучая же ты дрянь!

— Я приношу вам свои искренние извинения. И я, и господин Алаев…

— Скотина! Рот свой закрыла! — по-хамски орет стервина, зло перебивая. — У тебя нет даже и капли совести! Как же ты меня бесишь! Как же невыносимо сильно я мечтаю тебя убить! Так, чтобы мучилась, страдала! Долго умирала… В жутких муках, сука омерзительная!

Неожиданно, она бросается на меня, впиваясь ногтями в волосы, продолжая бешено рычать. — Демьян провёл с тобой ночь в комнате… Мне доложили! Он вышел из твоей спальни, поправляя на себе штаны! Ты — это просто нечто! Ты — воплощение мразоидности, настоящая гнида! Я всё поняла! Мне говорили, Демьян давно на тебя глаз положил… Ещё год назад на балу! И ты тоже его приметила… Я не верю в случайные стечения обстоятельств! Ты сбила мою дочь намеренно! Выманила её каким-то образом из-под опеки охраны и жестоко переехала! Девочку мою любимую и единственную, беременную малышом! — ведьма всхлипнула, выдавив из себя слёзы, тряхнула меня сильней. — Ты очень сильно пожалеешь, я тебе обещаю! Если бы не отпрыски в твоём животе… я бы давно поквиталась.

Я не знаю, что сказать.

Все мои слова против неё — бесполезны.

— Готовься, Рориии! Ты будешь страдать, ты будешь задыхаться от боли и молить, прекратить всё в один миг! Но я покажу тебе все вершины боли! Я проведу тебя через самый настоящий ад! Ты намеренно пыталась убить мою дочь, чтобы занять её место. Соблазнить Алаева и завладеть им как мужчиной и всем его состоянием! Ты хитрая, какая же ты хитрая и предусмотрительная дрянь… Но ты не с теми связалась! Ты совершила ошибку. Большую, большую ошибку, когда тронула мою дочь.

Где-то вдали коридора, за дверью, послышались шаги. Фаина встрепенулась.

— Та попытка отравления… только начало.

Она прошептала это очень тихо, оттолкнула меня от себя и быстро вышла из комнаты.

Я абсолютно никакая стояла у стены, пытаясь выровнять дыхание и немедленно успокоиться.

Низ живота неприятно заныл…

От её последних слов меня бросило сначала в жар, затем в холод.