Глава 28

Если я что-то и понимала из происходящего, то только то, что мою Наташу вывели из дома. Я сидела в автомобиле и смотрела вслед девушке, которая быстро шла к дому, когда уловила движение чуть левее. Я глазам своим не поверила, когда заметила там свою Наташку. Она медленно выходила из дома, шагала по дорожке из брусчатки. Издалека, к тому же через стекло машины, мне почти ничего не было видно. Была она расстроенной или нет, плакала, а может, ее избивали?

Я дернула ручку двери, но выходить не стала. Замерла. Карим ведь сказал сидеть здесь, вряд ли он сделал это просто так. Видимо, мне и правда стоило посидеть внутри и не рваться наружу. Наташка жива, ее вели к Кариму, где она остановилась. Ту девушку, что утверждала, будто выполняет свой долг, отправили к Дамиру. Она остановилась за его спиной и опустила голову вниз.

Я не могла слышать, о чем разговаривали мужчины, но увидела, как они пожали друг другу руки, после чего Карим вместе с Наташей двинулись ко мне. Я едва подавила в себе желание выйти наружу, схватить Наташку и закружить в объятиях. Сделала это, лишь когда она залезла на заднее сиденье. Я практически сразу перебралась к ней и вцепилась, прижимая ту к себе.

– Тайка? – Наташка удивленно распахнула глаза. – Так это всё ты?

Услышала, как она облегченно выдохнула, и только сейчас поняла, что подруга понятия не имела, кто такой Карим и почему он пришел ее забирать.

– Тайка, – из ее глаз брызнули слезы, она рухнула на спинку сиденья, а я стала ее ощупывать и осматривать на предмет повреждений.

– Тебя… трогали? – уточнила у нее севшим голосом.

– Нет, все в порядке! – заверила Наташа. – Меня успели только привезти и посадили в спальне, но после сказали выходить и вот вывели из комнаты на улицу. Теперь я тут.

Она всхлипнула, а через секунду из ее глаз снова потекли слезы. Мы даже не обратили внимания на то, когда тронулась машина. Я лишь огляделась и поняла, что мы больше не у дома Дамира. В безопасности.

– Ты должна уйти из того кафе! – произнесла уверенно. – Слышишь? Бросай эту чертову работу! Оно того не стоит!

– И ты! – тут же затараторила Наташка.

Я лишь криво улыбнулась в темноте, но при этом промолчала о том, что мне и не нужно выходить на работу, потому что отныне я себе не принадлежу. Как сказать такое подруге, которую только что вызволили почти из плена? Как ей признаться, что мужчина за рулем – на самом деле тот, от кого я сбежала не так давно? От кого ушла, потому что не могла смириться с его миром, потому что не могла такое принять. Убийства, страдания, слезы – разве с подобным можно смириться?

– Завтра пойдем и напишем заявление по собственному, – бросила Наташка. – Я больше в таком заведении работать не стану. Это же уму непостижимо, чтобы такое происходило.

Она все еще плакала, никак не могла успокоиться. Я видела, что ей трудно, прекрасно понимала ее состояние, ведь она такой стресс испытала, но помочь не могла. Теперь, после того, как с Наташкой оказалось все в порядке, я вспомнила, что пообещала Кариму взамен, лишь бы он ее забрал. Я пообещала вернуться. Сроков мы, конечно, не оговаривали, но я четко сказала, что да – вернусь, только забери ее.

Теперь придется расхлебывать.

Всю дорогу я пыталась успокоить Наташу, а заодно и уговорить себя не переживать, ведь было между нами уже все. Не в первый раз ведь. Чего теперь волноваться? Оставалось только покориться. Склонить голову и быть обольстительной. Карим ведь наверняка именно этого и ждал. Моей покорности. После всего, что сделал. Та девушка ведь не просто так пошла к Дамиру. Ей заплатили. А судя по тому, что ее кто-то привел, заплатили не только ей и, видимо, немаленькую сумму.

Когда машина неожиданно остановилась, в груди екнуло, и я выглянула в окно в надежде увидеть дом Карима, но там была лишь старая потрепанная многоэтажка, которую я знала слишком хорошо, потому что бывала тут часто. Наташка дернулась – узнала потрепанное здание, в котором снимала квартиру. Мы покинули салон почти одновременно. Карим – за нами. Волновался, видимо, как бы я его не покинула. Не сбежала с Наташкой в квартиру и не заперлась там. Запрешься от него! Разве можно спрятаться?

– А давай со мной, Тай? – умоляюще упрашивала Наташка. – Я боюсь домой возвращаться. Страшно-о-о-о-о.

Наташка дрожит, но по ее глазам видела, что ни черта ей не страшно, просто отпускать меня с Каримом она не хотела. Не понравился он ей. И я не удивлена. Он ведь… грозный, большой, с тяжелым хмурым взглядом. Но он мне не чужой. Я успела его немного узнать. Пусть не до конца, но успела. Давать заднюю после помощи не намерена, но попытку сделала – посмотрела на Карима. Он усмехнулся и покачал головой. Нет так нет.

– Не пойду я, Наташ. Бояться тебе нечего. Завтра увидимся, созвонимся. Заявление обязательно вместе напишем, не переживай.

Напоследок мы обнялись. Я прижала свою новую подругу к груди и не хотела отпускать, хотя ведь знала, что все с ней будет в порядке. Никто ее не тронет сейчас. Карим у Дамира забрал мою Наташку, а это означало лишь то, что теперь к ней никто не посмеет сунуться.

– Ты точно уверена, что хочешь поехать с ним домой? – шепнула Наташка на ухо.

– Уверена. Я потом все расскажу.

Больше ни о чем Наташка не спрашивала, махнула нам рукой и скрылась за подъездной дверью. Мы постояли еще некоторое время, дождались, пока в ее окнах загорится свет, и только потом сели в машину. Ехали молча. Куда именно мы направляемся, решила не спрашивать – зачем? И так ведь понятно, что он не отвезет меня ко мне. Не оставит в квартире и не уедет, улыбнувшись и попрощавшись на этот раз окончательно.

Как только выехали на загородную трассу – в груди защемило. Столько всего было связано с ней: эмоций, запретных желаний, обжигающей страсти. Я вспоминала все, что случилось между нами, и, к своему стыду, понимала, что соскучилась. Пока еще не знала, по нему или эмоциям, которые испытывала рядом с ним. Да и как это можно вот так понять? Отчетливо в голове крутилась мысль, что я не испытываю нежелания ехать в дом, где однажды уже провела немало времени. Напротив, я хотела туда. Это пугало и обескураживало, ведь до недавнего времени я думала, что закрыла гештальт по имени Карим.

* * *

Внутри дома ничего не изменилось. Все было точно так же, как и тогда, когда я его покинула. Те же стены и обстановка, те же люди, снующие туда-сюда. Не изменилось ровным счетом ничего, кроме нас самих. Мы стали другими. Одно осталось прежним – нас безумно тянуло друг к другу. Я чувствовала это на совсем ином, высшем уровне. Когда Карим находился рядом, воздух вокруг меня будто электризовался. Тело покалывало, в груди щемило.

Готова была поспорить, так происходило со всеми женщинами, которые по каким-то причинам сталкивались со своими первыми мужчинами. Карим стал для меня первым во всем. Я почти не состояла в отношениях до него. Не знала, какими они должны быть, как мужчины себя обычно ведут, как разговаривают, обнимают ли по ночам и сразу после близости.

Я не знала ровным счетом ничего из этого, так что чувствовала себя рядом с Каримом особенной. Женщиной, которую хотели и боготворили. Он ведь столько всего сделал ради меня, а я, как и полагается девушке, закрывала глаза на первопричину такого поведения.

Что будет, как только мы поднимемся на второй этаж, я прекрасно знала и даже, кажется, была к этому готова. К чему меня жизнь совсем не готовила, так это к тому, что Карим набросится на меня со всей страстью, на которую только способен, не дойдя до спальни. Прижмет спиной к стене у двери и поцелует до дрожащих коленок и подкашивающихся ног.

Я прислонилась к стене настолько, насколько это вообще было возможно, обхватила руками широкую мощную шею мужчины напротив и со всей страстью, на которую только была способна, ответила на поцелуй. Неконтролируемый жар тут же распространился по всему телу, сконцентрировавшись внизу живота.

Хаотичные движения мужских рук заставляли мое тело подаваться навстречу, выгибаться, желать большего. Я лишь лихорадочно хваталась за мужские плечи и отвечала на поцелуи, попутно отмечая, что его руки меня почти раздели. Не помнила, как мы добрались до кровати. Как вообще зашли в комнату? Когда это произошло? А главное, как получилось так, что я не заметила?

Все эти вопросы хаотично сменяли друг друга, не задерживаясь дольше, чем на мгновение. После они сменялись ловкими движениями мужских рук и моими яркими вспышками эмоций. Карим будил во мне то, что, казалось, давно уснуло. Тело предательски откликалось на его ласки: соски становились чувствительными и твердыми, а внизу живота растекалась влага.

В какой-то момент я оказалась в горизонтальной плоскости без блузки. Лифчик был приспущен, соски предательски горели, жаждали прикосновений губ или хотя бы рук. Карим отстранился, стащил с себя рубашку и разместился между моих ног. Навис сверху, прожигая взглядом. Хотелось спрятаться, настолько невыносимым был его взгляд. Я лишь сглотнула, когда он потянулся ко мне, но замер на половине пути, склонил голову набок и прошептал:

– Я скучал.

В сердце что-то кольнуло, а на задворках сознания вдруг вспыхнула мысль, что я тоже. Тоже скучала. Скучала ведь? Так сильно, что потянулась к его губам сама. Едва ощутимо коснулась их, провела языком по мягкой коже, попробовала на вкус. Они оказались слегка солеными на вкус, мягкими. Щетина едва ощутимо покалывала мой подбородок и задевала чувствительные рецепторы губ. Я целовала Карима с диким упоением и желанием, ласкала его сильное тело, пробегаясь пальчиками по бицепсам и сильным мышцам спины.

– Сними их, – скомандовал, кивнув на трусики.

Я повиновалась, быстро стянув лоскуток ткани с бедер. Освободившись от него, раскинула ноги в стороны и почувствовала, как Карим одним движением наполняет меня до упора. Я вскрикнула. Отвыкла за это время от него. Внизу живота вначале прорезало болью, а затем разлилось тепло от удовольствия. Его движения вызывали во мне неземное блаженство, тепло заполнило все тело.

– Охуенная, – прошептал Карим, толкнувшись в меня с новой силой.

Я выгнулась ему навстречу, ощутив жесткое касание к груди. Это Карим обхватил ее ладонью, сжал, а затем склонился, коснувшись соска губами, втянув тот в рот. Мне не хватало дыхания, когда он проделывал эти манипуляции. Я задыхалась, чувствовала, как медленно тонет моя гордость и чувство собственного достоинства. Рядом с ним, даже под ним, сгорая от оргазма, я понимала, что окончательно потеряла себя.