40

Чувствую себя так, словно меня переехало поездом.

Еле вылезаю из постели, когда приходит врач. Он работает на синдикат, поэтому его ничем не удивишь, уж точно не огнестрельными ранениями. Обработав рану и осмотрев меня, он диагностирует переутомление и стресс. Гений! Без него я бы не догадалась.

Софи в восторге от возможности увидеть своих двоюродных братьев и сестер и тётю Нари. Орсон присылает за ней машину, а ее вещи доставляют из нашего дома прямиком в особняк брата. Мои вещи привозят на квартиру, но у меня нет сил даже их распаковать.

Охранники играют в карты на кухне, а я ложусь обратно в постель. В голове гудит от пережитого, от резкой перемены курса моей жизни. Я так долго держалась из последних сил за себя и за дочь, что теперь осталась без сил. Потеряла внутренний компас.

Я так и лежу в постели, капля за каплей восстанавливая потерянные силы, пока вечером не приезжает моя сестра Джина. Она приносит с собой огромный пакет еды. В нем нет ничего полезного, но есть именно то, что мне нужно. Всевозможные чипсы, орешки, конфеты, печенье, мороженое и попкорн.

Мы с Джиной забираемся в постель, раскладываем всё это богатство вокруг нас, включаем старые фильмы и бодрствуем до самого утра.

Это самый счастливый вечер за долгое время.

Джина не задаёт ни единого вопроса о случившемся. Мы близняшки. Разнояйцевые, поэтому непохожие, но при этом мы чувствуем друг друга, ощущаем боль и радость. Джина знает, что мне пришлось очень тяжко, как и чувствует то, что прежде всего мне сейчас нужен отдых от синдиката. Не разговоры и сожаления, а обычный вечер обычной девчонки. И она дарит мне это вместе с чипсами, попкорном и фильмами.

Как две заправские поросюшки, мы засыпаем, не почистив зубы, среди фантиков и недоеденных конфет. На экране продолжает крутиться очередной фильм.

Мы спим до полудня, и только тогда, за завтраком Джина просит меня рассказать о том, что случилось.

И я делюсь с ней всем. От начала до конца.

Мы плачем и смеемся одновременно, когда я изображаю, как обнаружила себя в середине торта.

Мы гордимся и умиляемся, когда я рассказываю о бесстрашии Софи.

А потом мы рыдаем, обнявшись, обсуждая предательство Массимо.

Не в силах терпеть наши девичьи посиделки, охранники располагаются на лестничной площадке. Выносят туда стол и стулья и плотно закрывают дверь.

Я их понимаю.

И только в самом конце, когда все уже обсуждено и рассказано, я упоминаю Зверя. Мимоходом. Потому что если рассказывать подробно, то меня может затянуть в прошлое. А прошлое… оно уже прошло. Закрыто. На какую-то безумную, иллюзорную минуту Зверь показался мне другим, не таким, как остальные мужчины верхушки синдиката. Способным стать кем-то важным для меня, любящим и преданным. Однако я, конечно же, ошиблась. Наивная дурочка, зря я доверилась своему собственному чутью. Если мне суждено выйти замуж за бездушного и повернутого на контроле Дона мафии, то пусть его выбирает брат. Пусть ему будет хоть какая-то польза от беспутной младшей сестры после всего, что он для меня сделал.

А на следующий день я прихожу в себя. И так уже провела слишком много лет, скитаясь страдая по Массимо, бесстыжему предателю. Больше это не повторится.

По Зверю я страдать не стану. Мысли отрезаны и выброшены прочь.

Распаковываю вещи. Обустраиваю квартиру для нас с Софи, закупаю еду. Закончив дела, еду на ужин домой к брату. Как и ожидалось, у них шумно и весело. Нари тактичный и добрый человек, поэтому не навязывается, не задаёт лишних вопросов, но окружает меня любовью. Я завидую им. Вопреки законам и традициям синдиката и непростому характеру брата между ними нечто настолько настоящее и глубокое, что о таком можно только мечтать. Смотрю на них и улыбаюсь. С грустью.

Софи остается погостить у родни еще пару дней, а я еду домой.

Провожая до машины, Нари обнимает меня и поглаживает по спине.

— Я ненавидела Орсона, — говорит шёпотом, хотя не думаю, что это оказалось бы для брата сюрпризом. В начале их с Нари отношений брат вел себя отвратительно и вытворял такое, что, в отличие от Нари, я бы никогда его не простила. — Между нами всё было очень сложно, и казалось, что не будет никакого выхода. Я сдалась. Сейчас мне стыдно в этом признаваться, но тогда я действительно сдалась и мечтала только о разводе. Но потом все как-то изменилось, сначала незаметно, потом все сильнее. А потом случился настоящий прорыв, и я вдруг увидела путь вперед. Я понимаю, что сейчас для тебя это звучит как совершеннейшая ересь, однако поверь мне на слово: даже в безвыходных ситуациях иногда случаются чудеса.

Отстраняюсь и пристально смотрю на свою невестку. Я знаю, что у них с братом было сложное прошлое, но сейчас я совершенно не понимаю, что она имеет в виду. Не может же Нари намекать, что мы с Массимо снова будем вместе?

Про какую безвыходную ситуацию она говорит?

Неужели она думает, что я до сих пор люблю этого подонка?

— Нари, я не хочу никакого выхода и никаких чудес, что ты! Массимо предал меня самым худшим образом. Более того, он предал нашу дочь, рискнул её жизнью. А потом выстрелил в меня, не моргнув, чтобы получить повышение по службе. Для меня его имя навсегда покрыто проклятиями, а его жизнь не стоит и гроша.

— Я имела в виду не Массимо, а другого мужчину.

Улыбаясь, Нари уходит в дом.

А я возвращаюсь домой, где нахожу оставленную курьером посылку.

В нем платья Софи. Целая куча. Все те, которые она купила во время прогулки с Камиллой, а также новые, которые ещё оставались в магазине.

Той ночью я оплакиваю прошлое. Жалею, что оно не могло оказаться настоящим.