52

Мы на двадцатом этаже гостиницы, в трёхкомнатном номере. В Лас-Вегасе.

Софи давно уснула в своей комнате. Я сижу на постели, расстёгиваю пуговицы платья.

Зверь стоит у окна с бокалом в руке, в расстёгнутой рубашке, и смотрит на ночной Лас-Вегас.

Город не спит.

Неоновые вывески магазинов, танцующие огни музыкальных фонтанов, мерцающие рекламные экраны создают ощущение живого города, никогда не спящего. Люди, идущие по улице, в поисках развлечений или направляющиеся к ресторанам и клубам, создают ощущение того, что в этом городе нет ни минуты покоя. Даже посреди ночи. Автомобили и такси с огнями, сцены с уличными артистами и музыка, льющаяся из открытых баров, добавляют жизни.

— Ты мне нужна сейчас, — хрипло говорит Зверь, не оборачиваясь. — Прямо сейчас. Я должен быть в тебе.

— Массимо сказал, что я была никудышной любовницей. — Не знаю, почему это вдруг всплывает в моей памяти и почему я говорю об этом вслух в такой момент.

— Ничего страшного, я потерплю, — отзывается Зверь с усмешкой.

Смеясь, кидаю в него подушкой. Он бросает её обратно.

Алессандро.

Красивое имя и очень ему подходит. В нём звучит сила, мужественность, элегантность.

— Я пойду в душ.

Собираюсь подняться, но Зверь оборачивается, ставит бокал на стол и приближается ко мне стремительными шагами.

— Нет, не сейчас. Ты мне нужна, Белла. Хочу дышать тобой.

Протягивает руку, помогает подняться. Глядя мне в глаза, расстегивает остальные пуговицы на платье, помогает снять его через голову.

Снова усаживает меня на постель. Опускается на одно колено и снимает с меня туфли. Подушечкой большого пальца массирует отметины на коже от ремешков.

Поднимает голову и смотрит на меня. От силы его взгляда мне тепло и щекотно.

Указательным пальцем спускает с моего плеча бретельку. Заводит руки за мою спину, щёлкает застёжкой.

Остаюсь обнажённой до пояса.

Алессандро смотрит на мою грудь. Так долго и пристально, словно видит её впервые. Проводит по ней кончиками пальцев. Задевает соски, и меня словно пронизывает молнией от его прикосновения.

Придвигается ближе и касается груди тёплыми губами.

— Я буду беречь тебя, Белла. Ты самое лучшее и самое дорогое, что у меня есть.

Потянув меня за руку, помогает встать. Спускает мои трусики по бедрам.

Мы стоим лицом к лицу. Я полностью обнажена, а он одет.

Этот момент полон нежности, волнения и эмоций, которые сложно описать словами, но которые оставляют неизгладимый след в сердце.

Время как будто замедляется. Внутри нарастает волнение, Такое сильное, что у меня даже подрагивают руки и путаются мысли. Этот момент кажется более значительным, чем моя самая первая близость и первый поцелуй с Массимо.

Зверь наклоняется ко мне, ощущаю тепло его тела, его дыхание. А потом наши губы встречаются мягким, легким касанием. Этот поцелуй полон нежности и осторожности, однако вызывает во мне бурю эмоций.

Зверь испытывает то же самое, дышит часто, рвано. Это было неожиданное для него проявление нежности, но я ощущаю, что он с минуты на минуту сорвётся.

Так и происходит. Через несколько секунд он рывком, с силой прижимает меня к себе. Его следующий поцелуй — это не касание, а поглощение. Зверь поднимает меня и заставляет обхватить его ногами за пояс. Поцелуй быстро становится глубоким и страстным, с каждым движением мы всё больше растворяемся друг в друге. Это не просто ласка, а страстное стремление быть ближе, ощущать друг друга в каждом движении.

Ощущение времени исчезает. Все вокруг как будто теряет значение, и остаются только наши тела, которые стремятся стать ещё ближе.

Цепляюсь за плечи Зверя, поглощаю его в ответ.

Он опускает меня на постель, быстро скидывает брюки и ложится сверху. Его взгляд тяжелый, яростный, движения хаотичные. Раздвинув мои ноги, ласкает меня, хотя я и так уже готова и хочу его до умопомрачения.

Он входит в меня и замирает. Нависает надо мной на согнутых локтях, его взгляд светится в темноте, отражает неоновые огни за окном.

— Ты моя, Белла. Моя жена. Моя женщина. — Его хриплый, ломающийся голос звучит странно, растянуто, как будто Зверь наслаждается звуком каждого слова.

Двигается во мне жесткими, сильными толчками, одновременно поглощая мой рот. Сжимает мои плечи, потому что вдруг я уйду, вдруг исчезну прямо сейчас?

С рыком вбивается глубже, чаще, потому что я его, потому что нужна до безумия, и он шепчет об этом в мои губы.

Рычит гневно, потому что не хочет зависеть и нуждаться, не его это, никогда раньше такое не испытывал, не попадал в такую ловушку.

Срывается в конце. Сначала приподнимает меня, меняя угол и вбиваясь в ту самую точку, от которой мне сносит голову. А потом и сам отпускает себя, и с удовлетворенным рыком падает на постель.

А потом снова нежность, поцелуи как в первый раз и заверения, что теперь уж я точно его, как будто он только что взял мою невинность.

В душ мы идём вместе, но только моем друг друга, без игр, потому что устали и без сил, а малышка проснётся ни свет, ни заря, полная энергии.

Мы сразу стали семьёй. Думаем на троих.

Ложимся в постель, и тогда Зверь говорит.

— Я недавно познакомился с моими племянниками и племянницами.

— Как?! Но вы же… — Не договариваю, потому что Зверю и так понятно, чему я удивляюсь. Они с сестрой Адой, женой Доменико Романи, никогда не были близки. Более того, во время противостояния между Андреасом Леоне и Доменико Романи, Ада, конечно же, была на стороне её мужа. А Зверь оставался на стороне их отца, Андреаса. Именно тогда он попытался похитить беременную Аду и убить её мужа, за что и получил почти смертельную рану от Орсона.

Казалось невероятным, что Зверь рискнул сунуться к моему брату ради меня. Но то, что он встретился с Адой и Доменико, — это вообще за границами реальности.

— Пришло время положить конец старой вражде и заплатить старые долги. С Доменико мне пришлось непросто, но Ада мне помогла. Она всегда была хорошим человеком. Ей повезло рано уехать в школу. Она старалась оттуда не возвращаться даже на каникулах, и поэтому мало виделась с отцом и всячески его избегала. Мне это не удалось, я оставался с отцом от начала до конца. К наследникам другие требования.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я очень рада что Ада тебя простила, и вы помирились.

— У меня был для этого особый стимул. Я знал, что без помощи и поддержки Ады, Орсон ни за что не доверит мне два своих сокровища, которые я надеялся у него забрать.

Так вот, почему мой брат не только не убил Зверя, но и пустил его в свой дом, и позволил увезти нас с Софи. Не знаю, чего ему это стоило, но Зверь выдержал испытания Доменико Романи и помирился со своей сестрой.

Обнимаю его. Кладу голову ему на грудь.

— Ты мой, Алессандро. Мой муж. Мой любимый мужчина.

И тогда он выдыхает. С облегчением.

Так мы и проводим короткую, но очень счастливую ночь. А с утра…

Да, конечно, первым делом мы едем покупать Софи новое платье.