Глава 31
— Да я нормально себя чувствую! — попыталась возмутиться Горянова, решительно отказываясь от убойной дозы феназепама, которую заботливо положил в её холодную мокрую ладошку Савелов.
— Пей! — разом крикнули за ее спиной человек шесть.
— Вы сума сошли? Я засну и не проснусь!
— Проснешься!
— Одну выпью, — обиженно буркнула Горянова, — и дайте мне салфетки, а то я мокрая, как водяная выдра.
— Пей, и пойдем! — Роман Владимирович протягивал руку.
— Куда?
— В муда! — рявкнул на Даринку Савелов, чье терпение подходило к концу.
Не только Горянова этим днем пережила сильный стресс… Девушка вздохнула, выпила таблетку, запивая ее теплой водичкой, которую заботливая Завирко уже успела разбавить, в мгновение ока смотавшись к кулеру и обратно. Тренировка, однако! И поплелась вслед за Савеловым в кабинет. Почему — то немного пошатывало при ходьбе, и снова вернулась нестерпимая головная боль, Горянова притормозила шаг.
— Что? — обернулся к девушке Савелов.
— Мигрень…
— Угу! — недовольно кивнул он и распахнул дверь в свой кабинет.
— Роман Владимирович, — попросила Горянова, морща лоб, можно я у тебя на диванчике полежу?
Тот обернулся и посмотрел на нее, как на умалишенную:
— Дарин, я вообще — то и веду тебя по — ле — жать! — и, закрыв за ней дверь, сразу полез в шкаф, вытаскивая из него плед и вешалку с чистой рубашкой.
Горянова недоуменно уставилась на Савелова, не понимая, зачем ей его рубашка. Тот закатил глаза и снова вздохнул так, что Горянова вмиг почувствовала себя дурой, ну, или малолеткой.
— В зеркало на себя посмотри, мышь мокрая! — сказал он сурово.
Горянова опустила голову вниз, с удивлением рассматривая прилипшую к своей груди абсолютно мокрую шифоновую кофту, теперь просвечивавшуюся и открывавшую заинтересованному взору все: и новый бюстгальтер и то, что этот бюстгальтер приподнимал и совсем не закрывал.
— Ой! — смутилась Горянова.
— Вот тебе и ой! — хмыкнул Савелов и снова протянул ей рубашку. — Переодевайся, а я выйду, как переоденешься, зови, разговор есть!
И Роман Владимирович закрыл за собой дверь. Пока Даринка переодевалась, Савелов пошел к Завирко и, сильно понижая голос, чтобы настырные любопытные уши не очень грелись на из разговоре, предложил:
— Оль, может, к ней домой позвонить? Или этому ее, деревенской зазнобе?
— Надо! — кивнула Завирко.
— Ты возьми телефон, дозвонись, а то мне как — то странно звонить.
Оля тут же метнулась к Даринкиному столу, извлекла горяновскую сумку и вынула телефон. Горянова никогда не блокировала его, не имела такой пагубной привычки, может потому что не хранила в нем ничего важного — ни фотографий в стиле ню, ни записанных в закладках паролей от банковских карточек. Завирко поискала номер телефона Ванечки и уже собиралась набрать его, как вдруг пиликнула, открываясь вверху, эсэмэска, прочитав которую Ольга вздрогнула и растерянно посмотрела на Савелова.
— Что там? — свел он брови и тут же, не дожидаясь ответа девушки, выхватил телефон, нетактично читая переписку.
— Твою мать! — яростно зашипел он. — Этот мудак ее бросил! Вот же ж!
А на телефоне ярким голубым пятном расплывалась Ванечкина эсэмэска. «Прости ты все равно бы меня бросила а ей я нужен прости».
Савелов с Завирко на мгновение застыли, словно сами стали участниками какой — то гадкой, невыносимо пошлой комедии.
— Что теперь будем делать? — еле слышно спросила Завирко и растерянно посмотрела на Савелова.
— Давай, домой позвони, что ли, с мамой там поговори или с ее мелкой, пусть поддержат человека.
Ольга кивнула, соглашаясь. Звонок пробился быстро, и Завирко уже хотела представиться, как услышала громко в трубку кричавшую во весь голос Елену Артемовну:
— И напрасно ты позвонила! После того, что ты устроила в ресторане, этого следовало ожидать! Не все разбрасываются людьми так, как ты, Дарина! Эля не виновата, что полюбила его, да и Ванечке нужна настоящая семья, любовь, верность (это слово Елена Артемовна выделила особенно пафосно). А ты все время на работе! Тебе вечно не до семьи! Ты себе еще найдешь, ты бойкая, а у Эли любовь! Не мешай им! Слышишь? Они не виноваты! Это сама судьба так распорядилась! Как у Бунина — солнечный удар! Не беспокой сестру! Все, отключаюсь, а то Элечка услышит! Созвонимся! — и она нажала отбой.
— Мать твою! Что за …? — выдохнул Савелов, который слышал каждое слово.
А Завирко оторопело опустила телефон вниз.
— Дела! — протянула она.
— Так! — тяжело вздохнул Савелов. — Горяновой ни слова. Сегодня ночуешь у нее. Потрепитесь, выпьете, хотя нет, с феназепамом пить нельзя, ну просто там посплетничаете… хотя тоже нет. Это опасно. Но, в общем, ее оставлять сегодня нельзя. Ты поняла меня, Ольга Николаевна?!
— Не волнуйся, Роман Владимирович! Я побуду сегодня с ней. Сейчас мужу позвоню и предупрежу. НО это сегодня. А вот дальше — то как?
— Дальше? — Савелов на миг замер, а потом сразу обернулся и крикнул. — Ира, соедини меня с Якадаевым.
— Айн момент! Битте! Станислав Саввич на проводе! — и Шапутко уже подавала Савелову телефон.
— Станислав Саввич! Это снова я. Ну, прости, что беспокою. А что делать после, ну той истерики?
— Это не истерика была, Ром, а паника, скорее всего.
— Да одна хрень!
— Что делать? — там вздохнули. — Не дать после этого человеку впасть в депрессию. Дать поспать, а потом лучше сменить обстановку. Хорошо бы отправить на море, а потом сделать в квартире ремонт, поменять стрижку, ну, в общем, многое поменять. А пока спать и пить успокоительное. Пусть валерьяночку с пустырничком с месяц попьет, если не хочешь давать препараты посерьезнее.
— Спасибо! Еще раз, извини за беспокойство, — поблагодарил собеседника Савелов и отключился.
Он недолго размышлял и уже через минуту, сузив глаза, спросил:
— Завирко! Ты в отпуск хочешь?
— В смысле?
— Чего в смысле? В отпуск на море хочешь?
— Хочу! — изумилась Ольга смене темы. — Только денег нет на это безобразие у меня нет!
— Будут деньги, Завирко! — и Савелов решительно пошел к столу секретаря. — Ира! В Турцию в хороший отель найди горящую путевку на ближайшие дни.
— На сколько?
— Дней на десять. И не мелочись! Найди отель на первой линии, все включено. На две персоны.
— А если не будет горящей? Новый год же на носу. А в Европе вообще каникулы! Хотя нет вроде, еще неделька…
— Тогда плати полную стоимость! Деньги перечислишь с моей карты.
— Уезжаете отдыхать? — изумилась Ира, она знала, что Савелов не переносил теплые края. На фьорды в Норвегию смотаться — это запросто, а вот в Турцию… — На кого оформлять?
— На Завирко и Горянову. Проверь их загранпаспорта, нормальные?
— Отправляете девочек проветриться? — протянула Ира. — А я?
— А ты будешь проветриваться в офисе! — ехидно заметил Савелов. — У нас работы перед Новым годом выше крыши! Так что губы не раскатывай! И да, соедини меня с Самвелом.
— Любимчиков развел! — обиженно буркнула Шапутко и стала набирать Айвазяна. — Сейчас будет!
Через три минуты Савелов уже говорил елейным голосом:
— Доброе утро, Самвел Арутюнович! Да! Хотел Вас лично порадовать! Да! Даринела Александровна приняла ваше приглашение, но хочу вас предупредить, что все льготы и высокие гонорары должны быть прописаны в контракте и не подлежать никакой замене. И про перелеты не забудьте! Да! Мы тоже рады посотрудничать! Да! Что? Вы уже и квартиру для нее сняли? В центе города? В элитном комплексе? Мы рады! Хорошо! Поработаем вместе! Присылайте договор! Нет, Даринела Александровна пока занята, она собирается в отпуск, а оттуда сразу будет в Воронеже, так что ждем у юристов договор. Да! И я рад! Да, для нас это большой шаг, да! Альберту Ивановичу все передам. Да! Ваш телефон Даринеле Александровне передам! Она позвонит. Вот через десять дней вернется с моря и позвонит! Да передам! Ну, молодая девушка должна отдыхать… Верно? Нет, не уведут в Турции, она у нас девушка серьезная! Я тоже рад! До свидания, Самвел Арутюнович!
Изумленная Шапутко только спросила:
— А Горянова уже реально дала согласие? У нее же Волковский проект на носу?
— А субботы на что? — невесело усмехнулся Савелов. — Будет курировать проект по субботам. Айвазян оплачивает перелеты.
— Она вас убьет! Роман Владимирович! Как пить дать, убьет!
Но он уже не слушал, а тихо заходил в свой кабинет. Даринка, в его рубашке, мирно посапывала на диване, укутав пледом стройные ноги. Неяркий декабрьский свет, показалось Савелову, бил ее прямо в измученное, но такое красивое, нежное лицо. Он, стараясь не шуметь, прошел к окну и закрыл жалюзи. А сам сел за стол, все — таки бумаг накопилось, да и стоило ему серьезно подумать, как он будет объяснять Горяновой крутые перемены в ее жизни и карьере, которые каким — то непостижимым образом прошли мимо нее.
— Ты меня убьешь! — хмыкнул он, предчувствуя острую Даринкину реакцию.
А девушка в это время мирно спала, набираясь сил. Она еще не знала, что у нее никого не осталось, ну, кроме папы, и Савелов был рад, что все узнал, что смог переложить груз ответственности и выбора на свои плечи.
— Ругаться будет! — снова усмехнулся он спустя какое — то время, нежно разглядывая всклокоченную голову спящей.
Горянова, почувствовав его взгляд на себе, проснулась, с трудом разлепив глаза.
— Ром, ты зачем на меня так смотришь?
— Да вот думаю, ты меня сразу убьешь или погодишь немного?
Она улыбнулась, сквозь просонье, не желая снова открывать глаза, уточнила:
— И что ты натворил такое, дорогой мой начальник?
— Продал тебя Самвелу на год…
— А! — кивнула Горянова и добавила хрипло, изумив Савелова. — Ну и молодец! Правильно сделал! Я и сама уже хотела тебе сказать, но сил не было!
— Дарин, — Савелов вышел из — за стола, приблизился к дивану и, невежливо пододвинув девушку к спинке, сел на край. — Тебе мотаться сюда придется каждую субботу и вообще каждую свободную минуту. Ты же знаешь, что Мамелов именно тебе проект отдал.
Горянова засмеялась:
— Да ладно, Ром. Разберемся, ты только мне бригаду Петрова отдай, они с первого раза все понимают. А дальше, — она усмехнулась, — скайп мне поможет!
— Вот она! — попытался возмутиться Савелов. — Лучшую бригаду ей подавай, — но потом посмотрел на хитрую, улыбающуюся сквозь деланую дремоту мордочку Горяновой и передумал.
Как говориться, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало…
— Ладно! — согласился он. — Будет тебе Петров!
Савелов погладил Дарину по плечу, и она снова уютно улыбнулась. В дверь осторожно просунулась голова Иры:
— Роман Владимирович, мне жаль, что прерываю ваш интим, но мне уточнить по поводу Турции. Есть шикарный вариант, но отель пятизвездочный, и это влетит в копеечку.
— Заказывай! Чего у ж тут мелочиться! — вздохнул он.
Шапутко многозначительно подняла брови и округлила глаза, сигнализируя что — то Горяновой, но та не поняла, и Ирина, разочарованная, скрылась за дверью
— Уезжаете отдыхать? — спросила Даринка.
— Ага! Уезжаю! Только не я, а ты с Завирко!
— Куда?
— В Турцию, к морю! Считай, что сбагрил тебя с глаз долой. Чтобы ты не портила мне настроение! — и он невесело усмехнулся.
Даринка уже совсем проснулась и молча разглядывала его и вдруг заплакала тихо и беззвучно, одними глазами, лишь иногда сглатывая подступивший ком.
— Ну вот! — возмутился Савелов! Развела сырость! — и протянул руку, чтобы стереть с ее лица бегущие ручьем слезы.
— Я больше не буду, — всхлипывая, сквозь слезы пообещала она и даже попыталась улыбнуться.
— Да реви уж! Если хочешь! Говорят, слезы стресс снимают!
В кабине заглянула довольная Завирко:
— Ирка сказала, что у вас интим намечается, так я не удержалась и решила поприсутствовать. Третьей возьмете?!
Савелов закатил глаза.
Ольга нагло согнала начальника с дивана и заняла его место:
— Вставай, Горянова! Разлеглась! Спать днем вредно! Пошли собираться что ли. Там Шапутко нам уже билеты в бизнез — классе пробила. А у нас с тобой на сборы от силы полдня, у меня вообще купальника нет. Так что вставай, нечего валяться, пошли разврат покупать!
— Пошли! — счастливо улыбнулась Горянова, вытирая остатки мокрых дорожек и вставая.
Уже у порога она обернулась и сказала Савелову.
— Я не забуду этого, Роман Владимирович! И я потом все верну Вам, и за поездку тоже!
— Вернешь! — буркнул Савелов, ничего другого от Горяновой и не ожидая. — Себя верни!
— Верну! — решительно пообещала ему Горянова и расправила плечи, глядя ему в гласа красиво и гордо.
Теперь она твердо знала, что вернет СЕБЯ!
— Ну, здравствуй, Воронеж! — сказала она, выходя из кабинета Савелова.
— Сначала в Турцию! — поправила ее Завирко, утягивая за сумкой.
А Горянова лишь улыбнулась, зачем спорить с подругой о мелочах, когда впереди новая жизнь? И в этой жизни у нее будут только те, кто не предаст, кто будет верить ей, кто будет ей настоящей семьей.