Глава 41

В последнее время у много улыбалась. Людям, вещам, событиям. Отсутствиям событий…

Радовалась, что в моей жизни ничего больше не происходило, кроме Дариса. А его стало резко много. Очень много. Раньше я бы на стену лезла от его настойчивого внимания и постоянных поползновений в мою сторону, но сейчас я расслабилась и наслаждалась. Отпустила все и жила настоящим. Ведь все плохое, что могло случиться уже случилось, правда?

Оставался лишь небольшой нюанс, который мне нужно было уладить, но и это не должно было занять много сил и энергии. Хотя, то, что касалось Лейлы в любой момент могло выйти боком.

“Я на тебя злюсь. Очень злюсь. Очень-очень!” — я вспомнила ее последнее сообщение несколько дней назад и поняла, что у сестры действительно были основания написать мне такое.

Но, зная ее слишком хорошо, я представила, как она писала это сообщение надув губы, а потом забыла о нем сразу же, как подошла к зеркалу, рассматривая свой наряд, чтобы пойти на очередную вечеринку со своими подружками.

— Будем на месте через пять минут, — вырвал меня из мыслей голос водителя.

Мы как раз подъезжали к моему дому. Точнее уже дому отца и Лейлы.

Месяц близился к концу и мне нужно было с ними поговорить. С отцом, конечно, в первую очередь.

Я никого не предупредила о приезде, поэтому машину Дариса не сразу пропустили на территорию. Только после того, как охране сообщили, что я находилась внутри.

Все по старинке считали, что Каян и Варга все еще враждовали после той ситуации, в которую попал отец, но сегодня я, согласовав это с Дарисом, приехала развеять это устаревшее убеждение.

Вдох-выдох. Яркая улыбка на лице. Пол часа отцовских криков и ругани. Разборки с сестрой, но уже по другому вопросу… и все, дальше только время, которое им понадобится для того, чтобы смириться со случившимся.

Когда машина подъехала к крыльцу, родитель с сестрой встречали меня у порога со встревоженными лицами.

— Все в порядке, — я поспешила их уверить и сразу крепко обняла обоих, — чаем угостите или теперь Варга не вхожи в этот дом?

Я отчасти шутила, а отчасти прощупывала почву.

Лейла весело засмеялась, показывая, что лично ее эта тема не беспокоила, зато отец поджал губы.

— У меня все хорошо, правда. Разве по мне не видно? — конечно, если бы не молчаливое состояние отца, мое настроение было бы еще лучше, — но, пап, нам нужно поговорить.

Теперь уже в моем голосе не было ни грамма веселья. Разговор хоть и должен был состояться коротким, но что-то мне подсказывало, что очень напряженным.

— Лейла, выйди! — проговорила я сестре, после чего она недовольно на меня покосилась.

— Между прочим, я тоже имею право присутствовать на семейных обсуждениях, — сказала она с недовольством и с вызовом посмотрела мне в глаза, — уже недели три как… но ты же забыла, да? Что я уже не маленькая девочка…

— Дорогая, — я перебила сестру, оставляя конкретно эту ссору на потом, — я помню о твоем Дне рождения и мне очень неловко…

— Неловко ей…, - фыркнула сестра, — восемнадцать раз в жизни исполняется…

— Лейла! — перебил ее отец, ставя на место.

— Я чуть позже поднимусь к тебе, и мы обо всем поговорим, — даже несмотря на ее возраст, из-за ее взбалмошного характера я не воспринимала сестру всерьез для подобных разговоров.

Недовольно скривившись, она небрежно поднялась из-за стола и демонстративно шумно вышла из комнаты.

— О чем ты хотела поговорить? — на лице отца читалась еще большая обеспокоенность, — о Дарисе? Дочка, он тебя обижает? — тему отец выбрал правильную, но вот ошибся с направлением.

— Да и… нет. О Дарисе и он меня не обижает, — мне было приятно, что отец обо мне беспокоится, поэтому я не сдержала легкой улыбки.

— Дочка, я не знаю, как так получилось…, - отец замелся, — выделенный срок уже подходит к концу, но… я не собрал весь товар. Возможно, если бы ты могла поговорить с… этим… и попросить у него еще время. Неделю… а лучше две. Я понимаю, что и так прошу о многом… не имею права просить, но прошу…

— Отец, — перебила я его сбившуюся речь, — не нужно ему ничего возвращать.

Папа продолжал еще что-то говорить, видимо, не сразу вникнув в мои слова.

— Я просто не вернусь сюда, — оказывается, признаться было проще, чем я думала.

— Что? Как это?

— Ты спрашиваешь “как”? Так как вы… все мы договаривались. Если брак стает… полноценным, он не расторгается. Так вот, у нас с Дарисом больше не номинальный брак. И… я не вернусь.

— Это не возможно? Что ты наделала? А! Это он тебя заставил?

— Нет, меня никто ни к чему не заставлял. Пап, для нас обоих это было взвешенное и осознанное решение, которое уже не изменишь…

— Как это не изменишь?! — отец впервые за долгое время поднял на меня голос, — собирай свои вещи и возвращайся сюда. Или. Или, вообще, не уезжай никуда! Я тебе из этого дома не выпущу.

— Отец, успокойся, — я попыталась взять его за руку, но он негодовал на столько, что не дал мне этого сделать.

— Как я могу успокоиться? Как? А что будет с Маратом? Ты о нем подумала? Как ты упала в его глазах… Как ты опозорила меня в его глазах и глазах его семьи!

— Ты не имеешь права ставить ничего из случившегося мне в упрек. Только не ты.

Я не хотела, чтобы дошло до обвинений с моей стороны, но я была вынуждена напомнить о том, что все произошедшее началось исключительно с отца.

— К тому же, сейчас Марату явно не до меня. У него есть маленький ребенок и, как только эти новости дойдут до его семьи, они заставят его жениться на матери малыша…

Говоря это, я все же запнулась. За небольшое время Марат стал для меня словно посторонний человек. Но все равно не до конца. Где-то еще тлели угольки предательства, которое я ощущала с его стороны. Осознанное оно было или нет. Разве мне от этого стало бы лучше.

— Ты не выйдешь отсюда, — строго проговорил отец, — я запрещаю тебе возвращаться в тот дом!

— Ты не можешь мне ничего запрещать. Мне девятнадцать. Я в браке. Я даже больше не ношу фамилию Каян. Единственный, кто может мне что-то хотя бы попытаться запрещать — это мой муж.

Кажется, на этом мое терпение закончилось. Я сказала все, что хотела и никакие доводы отца уже ни на что бы не повлияли. Ему нужно было только время, чтобы смириться с происходящим.

Время я и собиралась ему дать. Столько, сколько потребуется. Будь то день-два, месяц или год.

А сама, пока были силы, отправилась на второй этаж, в комнату сестры.

Ну, что, привет, ураган по имени Лейла.

Все же перед тем, как осмелиться окончательно впасть в немилость сестры, я пошла к машине и попросила водителя достать несколько огромных фирменных пакетов и гигантского плюшевого медведя.

После чего, едва дотащив все это под недовольные взгляды отца, остановилась возле дверей Лейлы.

В ее комнату я стучала несколько раз. Но только ради приличия. Зная ее, понимая в каком она сейчас состоянии, я была уверена, что Лейла сразу не откроет. Вот только под ее дверью я ночевать тоже не собиралась, поэтому воспользовалась запрещенным, но очень действенным приемом.

— Я привезла тебе подарки! Мно-о-го подарков! — прокричала я на весь дом, — и лучше бы часть из них не увидел отец, — добавила уже гораздо тише.

И, да, это было правдой. Я была и хорошей, и плохой сестрой одновременно. Потакала ей в том, что запрещал папа.

— Что за подарки? — очень близко раздался недовольный, но любопытный голос.

— Такие, за которые папа от меня откажется, а тебя закроет в доме до прихода седины. Твоей, — заговорщицки выдала ей в ответ.

— С такой сестрой у меня седина будет уже через пару лет, — когда дверь распахнулась, я увидела поджавшую губы Лейлу. Вот только стоило ей увидеть пакеты известных брендов, ее любимых брендов, как в глазах загорелся азарт, — а-ну, дай посмотреть!

И подкупил ее явно не плюшевый медведь. Протянув свои загребущие ручонки, она вырвала себе сразу несколько пакетов и тут же вывалила содержимое на кровать. Начала разглядывать с таким трепетом, что руки от волнения тряслись.

— Айлин, дверь закрой! — почти со слезами на глазах попросили, — ой, мамочки, какая же красота. Сегодня в клуб это надену…

— По какому поводу клуб? — то, что сестра туда ходит для меня, в отличие отца, никогда не было новостью.

Я не так любила проводить время, но и что-то выговаривать сестре не собиралась. Мы были совершенно не похожи по характеру и это очень бросалась в глаза.

— А по какому поводу подарки? — с издевкой ответила вопросом на вопрос, — да еще и в таком количестве…

Маленькая зараза прекрасно знала, как надавить мне на совесть.

— Послушай, мне очень жаль. И, да, можешь считать это взяткой.

— Ты пропустила мой День рождения! — сказала она с укором, — и это уже третьи выходные, когда мы с девочками идем его отмечать. Вообще-то…

— Зато я пришла сейчас, — я неловко улыбнулась, прекрасно зная, что она ответит.

— Прошло три недели! — да, именно этого я и ждала, а потом, — мамочки! Какое шикарное платье. И это! И это!

Я очень хорошо изучила вкусы и пристрастия сестры, поэтому была уверена, что смогу ей угодить, когда сегодня выбирала гардероб по принципу “от противного”: закрытое платье с горловиной мне, с декольте — Лейле. Джинсы мне, мини-юбку — Лейле.

— На самом деле я хотела поздравить тебя еще в тот день, когда ты первый раз приехала к нам с Дарисом, но…, - я не рискнула продолжить после того, как сестра посмотрела на меня просто уничтожающим взглядом, — нам помешали…

— Пожалуйста, ради всего святого, не напоминай мне об этом дне, — взмолилась она, чуть ли не всхлипывая.

— Лейла, — сказала я строго, и она поняла, что я больше не шутила, — ты разбила вазу о голову этого парня…

— Ты знаешь… я готова тебя простить, — закивала головой сестра и я уже поняла, что она сейчас попытается увильнуть от разговора, — но при одном условии…

Она торговалась своим прощением говорила о нем, как о самой ценной монете мира. Очень, очень часто ей это удавалось.

— О каком условии речь? — она, как всегда, торговалась и я с нетерпением ждала, что она выпросит на этот раз.

— В стенах этой комнаты никогда, я повторюсь — никогда, не прозвучит имя этого осла Османа! Договорились?

— Но почему? — я растерялась от подобной реакции.

— Потому что он — чокнутый придурок! Козел! Идиота кусок… потому что на целого не тянет! Дурак! Баклан обдолбанный! Блядун недоделанный! Грубиян дикий! Ненавижу! — заорала она и, не дав мне опомниться и что-то проговорить в ответ, кинулась мне на шею, — я так рада, что мы поговорили. Так рада.

Все это едва ли можно было назвать разговором, но Лейла готова была поддержать любую тему, кроме этой. Именно поэтому, как только я совсем ненавязчиво пыталась вывернуть с сторону произошедшего, она так же старательно “съезжала” в другую сторону.

Понимая, что эта тема еще долго будет под запретом, я решила поднять ее как-нибудь потом.

Пробыв в доме до поздней ночи, я опомнилась о том, что нужно возвращаться после того, как поняла, что Дарис прислал с десяток сообщений и увидела около двадцати пропущенных вызов. И я была готова проклясть беззвучный режим, который установила, когда мы разговаривали с отцом, чтобы нам никто не помешал.

Когда я спустилась вниз, возле входа стоял отец, явно не в лучшем расположении духа.

— Оставайся тут, — проговорил он.

— Папа, мне нужно ехать. Меня ждет… муж, — я попыталась еще раз дать понять истинное положение вещей. И уже, было, приготовилась выслушивать нравоучения и запреты, как снаружи послушался шум резко остановившейся машины и уже через секунду в дом ворвался Дарис, а за ним вся наша охрана. Вернее, охрана отца. Уже.

— Почему ты еще не дома? Почему не отвечаешь на мои звонки? Все в порядке? — это первое, что он спросил после того, как схватил меня за локоть и принялся осматривать с ног до головы.

— Конечно, все в порядке, — в воздухе повисла неловкость, — пошли, пошли!

Я стала подталкивать его к двери, чтобы мы как можно быстрее ушли и между отцом и Дарисом не вспыхнуло какого-нибудь конфликта. На удивление, Варга беспрекословно послушался моих слов, продолжая странно осматривать меня, и только в машине сказал:

— Я очень переживал…

— Я это заметила, — это, одновременно, было и мило, и глупо с его стороны. Но я была рада, что он так вовремя появился, буквально спасая меня от излишней перепалки с отцом.