31 глава

Маша

Моя голова лежит на животе Савы. Он смотрит в потолок и лениво перебирает мои волосы. Я же, обвожу по контуру его татуировку на шее и груди. Мы молчим, но тишина не угнетает. Мне же, наоборот, вообще хорошо. Чувствую себя замечательно, я почти счастлива. Единственная мысль, что меня тревожит, это то, что он снова уйдёт.

— Что ты делала в "яме"? — первым нарушил тишину Варвар.

— Хотела увидеть тебя, — честно отвечаю.

— Как узнала?

— Случайно услышала, что на Варвара хотят сделать ставку. Решила проверить.

Молчит, что-то переваривает в своей голове, а потом задает следующий вопрос:

— И тебя не смущает, что я… то, чем я занимаюсь.

— Я знаю, чем ты занимаешься, Сава, — он дергается, когда называю его по имени, а пальцы, что только что перебирали волосы, замирают. Я же решила продолжить, — Меня не смущает, что ты выпускаешь пар на ринге, или, правильнее сказать, в "яме"… У каждого свои тараканы… Меня даже не смущает, что ты младше на целых три года. Меня смущает, что ты целуешься с другой у меня на глазах, только чтобы сделать мне больно. Я не понимаю, зачем тебе это.

— Откуда информация? — он по-прежнему не смотрит на меня, и никак не реагирует на моё замечание.

— Это имеет значение? — я приподнимаюсь, хочу уйти в душ, но Варвар не пускает. Ловит моё запястье и наконец-то переводит взгляд на меня.

— Я испорчу тебе жизнь, — очень серьезно говорит он.

А мне вдруг становится смешно. И я даже издаю какой-то звук, смех получается скорее грустный.

— Нельзя испортить то, чего нет.

Я выдергиваю руку и всё-таки ухожу. Закрываю ванную изнутри. Очень хочу побыть одна. Я опять не задаю ему вопросов, боюсь, что отпугну. Он опять уйдёт, а вопросов так много.

После душа выходила из ванной с опаской. Я почти была уверена, что его уже нет. И в спальне его действительно не было. "Ну вот и всё… " — сглотнула горький ком. Хотела уже лечь спать, чтоб спастись от мыслей, забыться во сне, но услышала шум.

Выйдя из спальни, пошла на звук. Варвар стоял на кухне у открытого окна и курил. Я чуть не заплакала, такое облегчение меня накрыло. Я подошла к нему и обняла, уткнулась носом в изрисованную спину.

— Останься, — шепчу я так тихо, что боюсь, он даже не слышит.

— Кто он? — задает очередной вопрос Варвар.

— Я отвечу, если ты тоже ответишь, — он думает, молча докуривает сигарету, уставившись в окно, за которым густеют сумерки. И, похоже, скоро будет дождь, так как ветер нещадно терзает деревья во дворе, а в воздухе пахнет грозой. Хотя небо на горизонте совершенно чистое, возможно, стихия придет с другой стороны.

Вдруг мой желудок предательски заурчал.

— Извини, — говорит Сава. — Тебе нужно поужинать.

— Составишь компанию? — он кивает.

Я начинаю суетиться на кухне, чтобы накормить своего Варвара. Как звучит, ухмыляюсь. Нахожу в морозилке нарезанную свинину для отбивных. Я всегда так делаю, чтобы потом было быстрее. Размораживаю мясо в микроволновке, быстро чищу картофель, нарезаю ломтиками и отправляю в духовку запекаться. Из найденных в холодильнике свежих овощей, делаю салат. Обжариваю мясо, и к тому времени, как таймер оповещает о готовности картофеля, у меня уже всё готово.

Варвар за всё это время не произнес ни звука. Сидит за столом и наблюдает с легкой улыбкой на губах, которая иногда исчезает, и тогда, в его глазах появляется столько печали…

Мы ужинаем также молча. Мы вообще, очень мало разговариваем друг с другом. Это и удивляет, и расстраивает. Но при этом, наше молчание не тяготит, в нем нет неловкости. Оно какое-то уютное.

Покончив с едой, я убираю тарелки и предлагаю пойти в гостиную.

— Три вопроса, — говорит Сава, когда мы устраиваемся на диване.

Эти его слова так неожиданны, что я даже слегка теряюсь и не сразу понимаю, о чем он. А когда понимаю, теряюсь ещё больше, потому что выбрать три из сотни очень сложно.

— Хорошо, — говорю я. — Три вопроса, начинай, — хитрю я, потому что не могу определиться, что же больше всего я хочу узнать.

— Кто он? — повторяет свой вопрос.

— Знакомый, — взгляд Варвара красноречивее всяких слов, и я продолжаю. — Когда-то я проходила практику у него. Он пригласил на ужин, я согласилась, — отвечаю, но в глаза не смотрю, этот ответ такой поверхностный.

— Ужин, что перешел в завтрак? — хмыкает Варвар. И я замечаю, как он сильно сжимает челюсть.

— Это вопрос? — он стреляет глазами, но ничего не говорит, а потом задает другой вопрос. — Почему ты осталась у него?

— Он предложил…

Варвар начинает смеяться, но смех скорее напоминает смех сумасшедшего злодея, в нем нет веселья.

— Он предложил, и ты осталась. Сладкая, бля, серьёзно? И как часто ты соглашаешься на такие предложения? — он уже не скрывал своей злости.

Его слова меня разозлили, и я замахнулась, чтобы ударить, но мою руку поймали. А сама я, вскоре оказалась прижата к дивану.

— Отвечай, — шипит он.

— Нет уж, — настала моя очередь показывать зубы. — Кто та девушка?

— Она племянница хозяина клуба. И моя фанатка. И, да, я её поцеловал, чтобы сделать тебе больно.

— Почему? — я и не ожидала, что моя догадка будет правдивой. И что он в этом признается. — Я уже говорил, просил тебя исчезнуть так, чтобы я не смог тебя найти. Потому что я сам уже не могу. Я хочу быть с тобой, но это не приведет ни к чему хорошему. Я сделал это, чтобы ты ушла, сама ушла.

— Тебе удалось, — уже без злости говорю я. — После этого я и согласилась на ужин, а потом и остаться. Знаешь, иногда хочется кому-нибудь быть нужной.

Глаза в глаза. И в его глазах боль, её много… Я не могу её понять, унять её тоже не могу. Но у меня есть ещё один вопрос очень важный для меня:

— Ты исчезнешь?

Он не отвечает, он целует. Как-то по-новому, по-другому. Нежно. "Словно прощается" — мелькнуло в моей голове. Слезы сами начинают катиться из глаз. Он их замечает и начинает ловить своими губами.

— Так нельзя, Сава, нельзя. Я хоть и не совсем нормальная, но я же живая… с тобой. С тобой я так много всего чувствую, мне и хорошо, и больно, — я уже не сдерживаю слёз, и позволяю себе всхлипывать. — Я хочу быть с тобой. Пусть, просто, как любовница. Но ты отталкиваешь меня, исчезаешь, а стоит мне с этим смириться, ты снова врываешься в мою жизнь. Это… это труднее, чем прыгнуть с тарзанки. Там ты знаешь, что просто летишь вниз. А с тобой, я не знаю, что будет дальше. Ты сейчас словно прощаешься. Я не понимаю. Объясни мне. Я хочу понять, чего мне ждать.

Он перестаёт нависать надо мной, садится, а потом тянет меня на себя, заставляя сесть к нему на колени, и крепко обнимает.

— Ты права, Сладкая, — его голос тихий, хриплый. Он словно ласкает меня, но я не могу расслабиться. Интуиция кричит, просто орёт о том, что я не услышу ничего хорошего. — Я веду себя ужасно по отношению к тебе. Но я не могу остаться. Я очень хочу, но не могу. Тебе… нет, мне нет места в твоей жизни. Ты становишься слишком значимой, а так не должно быть. Если я останусь… если останусь, я тебя погублю. А остаться с тобой просто любовниками не получится. Для меня ты уже значишь больше, иначе, меня бы здесь не было. Я бы не сидел под твоими дверями в ожидании. Мне было бы абсолютно всё равно, где ты и с кем проводишь время. Но мне не всё равно. Совсем не всё равно… — я почти не дышала, слушая его исповедь, боясь спугнуть его откровенность. — Я сейчас уйду. Снова. И надеюсь, в этот раз я смогу держаться подальше от тебя. Но я не даю гарантию, что опять не приду, однажды увидев тебя с другими. Что останусь равнодушен, увидев, как ты улыбаешься другому. Что не набью морду тому, кто поцелует тебя при мне. Ты можешь считать меня отморозком и законченным психом, но я уверен, что буду заявлять на тебя права снова и снова. Поэтому прошу, не провоцируй. Не позволяй мне увидеть себя с другими. Не ищи со мной встречи, избегай мест, где мы можем встретиться. Защити себя от меня.

Я не отвечаю, слова здесь ни к чему. Я просто начинаю покрывать поцелуями его плечо, шею, мои руки скользят по его обнаженному торсу. Я тоже прощаюсь, и хочу на прощание еще немного тех чувств и ощущений, что способен подарить только он. Мои руки добираются до пряжки ремня, а губы берут в плен его губы.

В наших движениях нет той дикой, голодной страсти, что всегда сопровождала наши встречи. Мы словно пытаемся запомнить, впитать в себя все эти ощущения. Чтобы расставание было не таким болезненным, если это, конечно, возможно.

Его руки под моим платьем сжимают с особой нежностью, его движения плавные, неспешные. Мы, по молчаливому договору, растягиваем удовольствие, откладываем момент расставания. Ещё чуть-чуть, ещё немного.

И мне так хорошо с ним, и так больно, что возможно это последний раз, и я решаюсь попросить:

— Останься, сегодня. Только сегодня. Останься, — шептала я между поцелуями.

И он остался. Я уснула крепко прижатой к его груди, переплетая наши пальцы.