36 глава

Маша

На календаре уже осень. Но солнце не сдавало позиции, только дожди стали идти чаще. Я посмотрела на календарь, висящий в кухне на стене. Через две недели у Савы день рождения. Но я всё ещё буду в отпуске. Может остаться здесь у родителей или поехать к Сашке? Интересно, как он вообще отмечает этот день. Вспомнила свой, бутылка вина, выпитая на крыше в полном одиночестве.

— Ты чего? — вырвала меня из моих мыслей мама.

— Что?

— Ты о чём с таким обреченным выражением лица думаешь?

— Да так, вспомнила, что у одного знакомого скоро День рождения.

— С таким лицом? — мы сидели на кухне, мама замешивала тесто для пирожков с яблоками.

— А что с ним? Мне кажется оно всегда такое, — она тяжело вздохнула.

— Иногда, я готова себя за локти кусать, когда вижу тебя такой. Я понимаю, что упустила момент, не забила тревогу… Но я ведь, правда, считала, что горе нужно пережить, перегоревать и…

— Мама, — перебиваю её я. — Какой смысл сейчас об этом говорить.

— Я виновата, — тихо всхлипнула она.

— Мам, — я поднимаюсь, обнимаю её. — Ты же не знала, что я не справлюсь.

— А должна была! Что я за мать такая?! — она уже откровенно плакала. — Меня не было рядом, и ты теперь…

— Всё, прекрати, — снова перебиваю ее. — Да, и не всё так безнадёжно. Есть человек, он… я не знаю как, но с ним я чувствую, так много всего… — говоря об этом, я даже улыбнулась. Мама стала вытирать слёзы и запачкала себя мукой.

— Как его зовут? Вы встречаетесь? Почему ты не рассказывала? — тут же засыпала меня вопросами мама.

— Савелий, и нет, мы не встречаемся, — я отошла к окну, очень не хотелось, чтобы она видела, сколько боли во мне вызвала последняя фраза. — Дождь закончился, я, пожалуй, пойду прогуляюсь.

Может мама и хотела что-то ещё сказать или спросить, но я не дала ей такой возможности. Выскочив на улицу, я толком не знала, куда мне идти. Поэтому просто шла, размышляя обо всём и сразу. Нет, вру, я как могла, загружала свои мысли только бы не думать о нем.

Проходя мимо цветочного, купила ромашки, взяла такси и поехала к моему другу.

После дождя в воздухе пахло сыростью. А на тихом, пустом в этот день кладбище, это ощущение усиливалось. Земля, не успевшая впитать воду, хлюпала под ногами. Небо, хоть и перестало плакать, всё ещё было затянуто серым покрывалом и навевало уныние.

Я нашла знакомую могилку. С фото на памятнике мне улыбался мальчишка.

— Привет, — я поставила ромашки в вазочку наполненную дождевой водой. — Полевых не было, — зачем-то уточнила я, как будто ему не всё равно. — У меня кое-что произошло. Точнее, я познакомилась с человеком, с одним парнем… Я хочу тебе рассказать о нём. Его тоже зовут Сава. И знаешь, он словно сломал во мне что-то, или пробудил. Я тоже, оказывается, способна любить, — грустно улыбаюсь. — Представляешь, я влюбилась, — слёзы побежали по щекам. — Только я не думала, что любить это больно. Я так надеялась когда-нибудь испытать это чувство… но она приносит боль. Всё потому, что ему не нужна моя любовь, — говорить от чувств, что сейчас меня терзали и переполняли было сложно. — Если бы ты мог мне подсказать, что делать. С ним я оживаю, но он постоянно отталкивает меня, и я никак не могу понять почему? Он держит меня на расстоянии вытянутой руки, не позволяя узнать его ближе. Хотя, мне ли жаловаться, я сама веду себя также, — зло смахнула слёзы. — Но даже за эту боль я ему благодарна, ведь она вытесняет пустоту.

Я снова посмотрела на фото, мой друг по-прежнему улыбался своей детской беззаботной улыбкой. Что ему мои душевные терзания? Над головой пронеслись вороны, нарушая тишину громким карканьем. Тоска и уныние накатывали с новой силой, поглощая все остальное. Здесь мир был так похож на тот, в котором я живу. Серый, безликий с черными и серыми камнями. И даже зелень травы была какой-то тёмной, блеклой и совершенно не радовала. А вороньё, что кружило в небе, придавало всему этому пейзажу ещё больше жути. Почему-то стало очень холодно, но я всё никак не могла сдвинуться с места.

Я опять теряла смысл жизни. Каждый раз я держалась за тоненькую нить, которая не позволяла покинуть этот мир. Но иногда я не понимала, зачем я за неё держусь. Наверное, это дань Саве, он спас меня ценой своей жизни, не для того, чтобы я перестала жить. Так когда-то сказала мама Савы. И я цепляюсь, до сих пор цепляюсь за эту тонкую нить, чтобы его смерть была не напрасной. Но так и не понимаю, зачем же я живу.

Небо не выдержало и снова начало плакать. Наши слёзы смешались на моих щеках. А Сава по-прежнему мне улыбался. Его давно не заботили такие мелочи, как плохая погода.

— Я обещаю быть сильной, — прошептала я на прощанье, и покинула кладбище.

Еще неделю я провела у родителей. Сегодня за завтраком я снова взглянула на календарь. Двенадцатое число, ровно месяц с тех пор, как Варвар ушел.

— Мама, я, наверное, поеду домой.

— Когда?

— Сегодня.

Возвращалась я на поезде. Первым делом заехала на крытую платную парковку, где оставляла свою машину. Закинув в багажник вещи, я отправилась домой.

Меня встретила тишина и пустота моей квартиры. Мебель покрыл ровный слой пыли, и это все изменения в мое отсутствие.

Я распаковала пакет с продуктами и отправилась в душ. Чемоданом я займусь позже. Делать ничего не хотелось. Сейчас одиночество ощущалось более остро, а каждая комната хранила и навевала воспоминания.

Я соскучилась, я чертовски сильно соскучилась по нарушителю моего спокойствия. С каждой минутой, проведенной в этом городе я понимала, как сильно хочу увидеть Варвара.

Приготовив легкий ужин, пришлось заставить себя его съесть. Тоска, сильная, всепоглощающая, какая-то нездоровая, окутывала, затягивала, лишала воли. Мое лекарство было где-то рядом, в этом городе, но при этом так невыносимо далеко. Не дотянуться, не прикоснуться, не поцеловать…

Я несколько раз брала в руки телефон, я даже набирала сообщение, но все было не то, и я так и откладывала ненужный гаджет. Он ничем не мог помочь.

Устав от этих, таких непривычных мне терзаний, схватила с вешалки ветровку, обула кроссовки и решила пойти на крышу.

А распахнув дверь, так и осталась стоять на пороге.