5 глава: Укусы насекомых

Рикард

Смердящие зловоние смерти он почувствовал на подходе к заброшенному интернату, расположенному в черте города. Длинное трёхэтажное здание приманивало своим обветшалым и жутким видом подростков всех мастей: от храбрившихся в кругу друзей трусишек до желающих уединиться для взрослых утех более проблематичных ребят.

С каждым пройденным метром замусоренного коридора, стены которого испещряли как вполне симпатичные граффити, так и надписи незатейливого характера, Рик всё сильнее морщился. Вонь оглушало чуткое обоняние. Била по мозгам не хуже ирашского ёрша, замешанного на тёмном пиве с ромом. Казалось, была способна даже свалить с ног.

Рядом идущая Белладонна молча протянула ему шёлковый платок — красивую, но абсолютно бесполезную тряпочку, с вышитыми на углу именными инициалами. А уже в следующий миг прочитала по его наверняка кислой физиономии всё, что он думал о несчастном лоскутке, и понятливо убрала тот обратно в карман.

Они на удивление хорошо и быстро сработались. Можно сказать, лучше всех в отделе. Не пытались друг друга поддевать в мелочах, как это делали Офира и Фабиан. Не прятались за безупречными манерами, при случае не упуская возможности плюнуть ядом, подобно Оскару или Аллену. О дурной парочки, с которой начальство уже три дня глаз не сводит, после того, как Вел едва не укокошила Марселя, и вовсе говорить не имело смысла. Оба перешли в боевые формы и схлестнулись, наплевав на случайно найденного старика, что умер несколькими часами ранее от сердечного приступа. В компании с большим добродушным псом, не успевшим понять, что произошло с его хозяином.

— С непривычки всем тяжело, — вместо приветствия, кинул ему Оскар и одарил сочувствующим взглядом, стоило им показаться в дверном проёме. — Но всё же постарайся не опорожнить желудок на месте преступления.

— Хорошо, дружище, буду глотать обратно, — усмехнулся Рик и, не выдержав натиска удушливо гнилостного смрада, стиснул пальцами нос. Он догадывался, что выглядит скверно. Не лучше желторотого матроса, впервые вышедшего на корабле в большие воды и в полной мере познавшего всемогущество морской болезни над бренным телом. Но продолжал тешить себя мыслью, что сумел скрыть от окружающих глубину своего бедственного положения. Поэтому искренне надеялся, что проницательная напарница встала у его плеча не с намерением успеть словить бессознательную тушу, надумай он хлопнуться в обморок под стать впечатлительной барышни, столкнувшейся с матёрой уличной крысой.

— А я вот о тебе был лучшего мнения, — сладко пропел Аллен, склонившись над трупом так низко, что тошнота опасно подпёрла к горлу. — Понимаю, у оборотней обоняние намного острее, чем у вампиров. Между собой у вас тоже есть кое-какие отличия, в курсе, но на фоне своего «дружище» производишь скверное впечатление.

— Кое-кто древний, по обыкновению, кичится своими поверхностными знаниями.

— Дикарь, притворяющийся интеллигентом — не менее любопытное зрелище.

— Вы оба сейчас раздражаете, — холодно объявила Белладонна, открывая форму протокола на планшете. В их обязанности входило описание общей обстановки на месте преступления, пока криминалисты выискивали вещественные улики.

— О, девочка, тебя в первую очередь должно интересовать, почему твоего напарника едва ноги держат, — мягко возразил Аллен, рукой в латексной перчатке приоткрывая рот мёртвому парнишке — совсем юному, практически ребёнку, судя по лицу, что не тронули крысы. Ужасная несправедливость как для парнишки, ещё и жизни толком не видавшим, так и для его близких, потерявших важного для них человека преступно рано. — Сама подумай: здоровяк весом за центнер, королевская неразбавленная людьми кровь, образование из лучшего учебного заведения империи, — а притупить обоняние не может. Странным это не находишь? — Он внезапно вскинул русую голову и улыбнулся, изображая смущение. — Ах да, ты же, наверное, не знаешь. Что ж, в таком случае я немного тебя просвещу: оборотни управляют органами чувств аналогично тому, как мы выпускаем клыки. Нет необходимости переходить в иную форму. И судя по моим наблюдениям, они успешно овладевают этим умением ещё в детстве.

Беладонна перевела на Рика взгляд и в безмолвном вопросе приподняла смоляную бровь. Она в принципе говорливостью не отличалась. По большей части лишь загадочно улыбалась и строила глазки, чем временами окончательно ставила его в тупик. В обычной женской голове не разберёшься, а тут женская голова другого вида.

— Всё не так просто, — только и смог прогундосить он.

— Начнём с того, что у кошачьих зрение и слух развиты не в пример лучше, чем обоняния, в то время как у псовых наоборот — нюх во главе стола. И продолжим иерархией в стаи, от места в которой зависят сила и особенности органов чувств, — чопорно поведал Оскар, прервав исследование пола: перестал распылять вещество тёмно-синего цвета, что вступило в реакцию с клетками белка и окрашивало его в малопривлекательные бурые тона. — В любой стае есть чёткая градация по силе: альфа, бета, гамма и омега. Все изначально рождаются омегами и по мере взросления развиваются и приобретают новые способности. Конечно, какой-то процент остаётся омегами. Практически все полукровки — омеги. И поскольку они самые слабые, то им легче остальных контролировать свои органы чувств. В том числе абстрагироваться от сильных запахов.

— Так ты у нас значит омежка? — радостно подытожил Аллен.

— Нет, я не отношусь ни к одному из меньшинств, — он вернулся к прерванному занятию. Всосал бурую жижу ручным пылесосом, специализирующимся на сборе жидкости, и на другом участке пола разбрызгал из пульверизатора синее вещество. — Заурядный гамма.

— Гаммы — это большинство, подобно низшему сословию у вампиров?

— Я плохо знаком с вашим общественным строем. Но если переводить в процентное соотношение, то в приблизительно семьдесят процентов оборотней — гаммы. Омеги без примеси человеческой крови и беты примерно в одинаковой пропорции и занимают двадцать пять процентов. Оставшиеся пять — альфа-самцы и альфа-самки.

— А тебя значит лихорадит возле трупа из-за того, что ты волк? — ненавязчиво вернул разговор к нему Аллен.

Хитрющий, надо сказать, вампир. Спросит прямо — спокойно получит отрицательный ответ. Немного походит вокруг да около и всё равно выяснит то, что ему интересно, какое бы сопротивление не встретил бы на своём пути к информации. И с каждым упрямцем использовал разные методы: из одного будет долго и осторожно тянуть сведения по ниточке, другого — бесцеремонно зажмёт в углу. Опыт, накопленный в течении нескольких веков жизни, сделал из него прекрасного стратега и манипулятора.

Разумеется, он явно знал об устройстве стаи у оборотней. Однако решил прикинуться дурачком, чтобы подтвердить свою догадку в отношении Рика. А напарник намеренно или случайно — сейчас нет никакого смысла гадать — помог ему.

У него не было желания играть с Алленом в игры разума. Особенно сейчас, когда все силы уходили на то, чтобы вернуть контроль над телом и головой, одуревшим от вони. Поэтому он смирился с неизбежным и коротко ответил:

— Я — бета.

— В твоём возрасте? — Оскар от потрясения едва пылесос не уронил. — Немыслимо… как такое вообще возможно?..

— Рикард рано стал бетой? — подала заинтригованный голос Белладонна.

К тщательно скрываемому недоумению Рика, она частенько демонстрировала живой интерес к его персоне. Аккуратно расспрашивала о семье и о том, какое влияние она имела на королевство: обладала реальной властью в их обществе или осуществляла церемониальные функции. Узнав, что в их стае больше ста шестидесяти особей, а конкретно он вышел из побочной ветви по женской линии и числился принцем скорее номинально, заметно приуныла.

Глупцом он не был, понимал, что красавица изучала его не из-за праздного интереса и уж тем более не из-за романтического влечения, которое иногда пыжилась изобразить; наблюдать за совратительными потугами вампирши — отдельный вид развлечения. Ей двигали более приземлённые и практичные цели. И вот что именно она хотела с него поиметь — пока оставалось тайной, припрятанной в тёмном чулане. Но он не особо по этому поводу расстраивался — наслаждался шоу и обжигающе холодной красотой обольстительницы.

— Не просто рано, а невероятно рано. Больше половины оборотней являются омегами вплоть до совершеннолетия. А бетами становятся оборотни, которым, как минимум, за сотню лет. Просто в голове не укладывается, как это возможно?.. Погоди-ка, Валери, получается, тоже бета?

— Ну да. Мы же из одного приплода. Последние и «самые придурковатые» — со слов мамы. — Рик криво улыбнулся. — Посмотрела она на Вел и решила, что больше ей такого счастья не надо. А я через двадцать лет закрепил результат.

— Выходит это не я слабак, а она — аномально сильная! — пришёл в восторг Оскар, похоже перестав его слушать уже после: «ну да», и с энтузиазмом защёлкал кнопкой пульверизатора. — Меня побила вовсе женщина! Нет, биологически Валери женщина. И красивая женщина. Но бета-самки ведь настоящая редкость, ни чуть не меньшая, чем альфа-самки! Их нельзя считать за обычных женщин.

— Видимо его это долгое время беспокоило, — иронично подметила Белладонна и уткнулась в планшет взглядом.

— Какое счастье быть блаженным, — Аллен с умилением посмотрел на напарника. — Радостные открытия поджидают на каждом углу.

Рик же кривовато улыбнулся, решив не напоминать приятелю, что боролись они без смены формы — следовательно, на равных. У того, видать, и правда вера в себя пошатнулась после проигранного боя малолетней соплячке, едва достающей макушкой ему до груди. Незачем добивать лежачего. А сеструха и без лишних подтверждений знала насколько крута. Если честно, то в подобные моменты он ею здорово гордился. Она выросла и утёрла носы всем в их стаи, став главной любимицей бабули: в первую очередь не за умение технично разбивать морды и ломать рёбра, а за непоколебимую крепость характера. Ибо истинная сила — сила духа. И дух, заточённый в её маленьком, от рождения слабом теле, попросту невозможно сломить.

Больше криминалисты не отвлекались на разговоры, а сконцентрировались на работе, оставив стажёров конспектировать свои впечатления. После того как бригада медиков забрала парнишку для вскрытия и опознания, а Оскар закончил исследовать пол, они смогли зайти в комнату, чтобы заняться съемкой места преступления. Им нужно было сфотографировать все найденные отпечатки и брызги крови, проявившиеся после распыления на стены и пол специального химического состава, что вступал в контакт с аминокислотами и выявлял мельчайшие следы биологического происхождения.

Основной фронт работы по анализу и изучению вещественных доказательств проходил в лабораториях под чутким руководством невероятно умной тётки — Лиоры Фидж. Сама начальница криминалистического подотдела редко выезжала на места преступлений, предпочитая координировать младших коллег на расстоянии. Ходят слухи, что она уже больше пятидесяти лет отдала криминалистике, и за это время два инновационных метода в области энтомологии запатентовала. В общем, являлась важным специалистом с громкой репутацией, которого не дёргают без острой необходимости. Оно и понятно, Аллен и Оскар тоже уже больше двадцати лет проработали в полиции, поэтому не нуждались в её профессиональной опеке. Для них госпожа Фидж выступала в качестве научного руководителя, помогающего и направляющего в тех областях, где им недоставало знаний.

А вот Рик и Белладонна тыкались повсюду, как новорожденные котята, не понимая, что им делать. По крайней мере первые дни. Затем напарница смекнула, в чём чаще всего заключались их обязанности на месте происшествия и взяла на себя всю бумажную волокиту: постоянно что-то писала, чертила, зарисовывала. А он стоял рядом с невозмутимой рожей, притворяясь её телохранителем.

Изображать бурную деятельность Рик не умел. Вся эта нервозная мелкая суета — не про него. Ему было легче откровенно слоняться по углам, ожидая, когда его позовут в чем-нибудь подсобить. Всё равно никакого смущения он при этом не испытывал. И с ума от безделья, как Вел, не сходил.

Откровенно говоря, Рик искренне верил, что его зря таскали на места преступлений. Особенно, если где-то неподалёку благоухал разложением труп. Он мало чем мог помочь криминалистам и идеями не фонтанировал, как капитан Бак: тому хватало часа, чтобы выдать несколько рабочих гипотез, одна из которых в последующем обязательно выстреливала. Сказывался почти восьмидесятилетний стаж работы в полиции и то, что большинство преступлений не отличались оригинальностью.

Конечно, Рик не был совсем уж безнадёжен. Он живо впитывал знания и набирался опыта от старших по званию. Но всё же считал, что лучше всего проявлял себя в социальной составляющей. Ему легко давалось опрашивать свидетелей, благодаря невероятной харизме и подвешенному языку, заточенному на остроумные шутки и западающие в сердце комплименты. Как бы не убеждали мелкие вредные девочки его в обратном, но Рик-то знал, насколько он хорош.

Вернувшись после ужина в полупустой отдел, они расселись за свои столы, чтобы привести материалы в порядок: структурировать информацию и переписать то, что нечитаемо, но свежо в памяти. И пока все занимались делом, Рик открыл карточный пасьянс на компьютере. Полчаса тот поможет скоротать, а там, глядишь, и кому-нибудь на нервы действовать начнёт — придумают, чем его занять.

— А почему на полу было так мало крови? — спросила Белладонна у Аллена. Он разглядывал одну из распечатанных фотографий у многофункционального принтера, стоящего сразу за её креслом. — Ему же разорвали шею, а повреждённая сонная артерия может выгнать большую часть крови из организма на считанные секунды.

— Её повредили посмертно.

— То есть он умер не от раны на шеи?

— Нет.

— А отчего?

— А это предстоит выяснить нашему судмедэксперту. Я не нашёл внешних признаков насильственной смерти.

Дверь громко хлопнула и в отдел влетела фурией сеструха. Остановилась, заметив вернувшихся коллег из другой группы, и пожаловалась Рику, от возмущения притопнув ногой:

— Нас направлять на всяку фигню!

Стоило отдать должное, её саларунский стремительно совершенствовался. Она сама лучше заговорила и другие акценты понимать начала. Одни окончания слов всё никак не давали ей довести владение языком до свободной разговорной формы.

Вел всегда относилась к категории сильно увлекающихся натур. Раньше её было не оторвать от турника: при любой возможности начинала отжиматься, приседать, бегать на месте, отрабатывать взмахи ноги, — с одержимостью физкультурного шизика. А теперь аналогичная картина творилась с саларунским. Как не посмотришь вечером, чем она занимается: либо учебное пособие штудирует, либо обучающие ролики смотрит в интернете, либо в приложении на телефоне что-то тыкает. Одним словом — маньячка.

— Что случилось? Кошку попросили снять с дерева? — усмехнулся Рик.

— А чё, и такое могут попросить? — ужаснулась Вел, неосознанно перейдя на ирашский. — Вот только сраных кошек мне для полного счастья не хватало!

— Крепись, сестрёнка. Пока не перестанешь мутузить своего же напарника, нормальной работы тебе не видать. Тут надо выбирать что-то одно.

— Бесит! — рыкнула она и затопала к своему столу.

Дверь снова приоткрылась и к ним присоединился недавно упомянутый. Он шёл с маленьким стаканчиком кофе из автомата в коридоре. На скуле почти затянулись две небольшие царапины, что обещали оставить после себя симпатичные шрамы, хорошо сочетающееся с его вечно недовольной рожей. Гематомы уже приобрели желтоватый цвет и собирались в ближайшие пару дней отчалить с лица. А вот перебинтованная рука, покоящаяся в бандаже на груди, ещё минимум неделю будет восстанавливаться.

К удивлению Рика, у вампиров дела с регенерацией обстояли неважно — намного хуже, чем у оборотней. Им даже кровь не помогала быстрее залечивать свои раны. А кровь, к слову, Марсель попивал натуральную, человеческую. Из маленьких и дико дорогих колб с двухчасовым сроком годности, продающихся в аптеке. И хоть на его повреждениях приём той не сильно отразился, зато окончательно пропал акцент из речи — любопытное открытие.

— Приятель, у тебя всё нормально? — добродушно окликнул его Рик. — Помощь никакая не нужна?

— Отвали, — Марсель посмотрел на него, как на заблёванный мусорный бак.

— Поразительно, как она его ещё не прибила… — прокомментировал он, провожая взглядом сутулую фигуру.

— Пыталась, но её остановили, — равнодушно напомнила Белладонна, скрепляя документы сшивателем. — Думаю, она ещё не раз попробует снова.

Часа через три из прозекторской выглянула Дарси и огласила о завершении вскрытия. Неосмотрительно пригласила пройти и послушать о результатах осмотра, на что они всем отделом рванули в прохладное помещение, освещаемое двумя лампами: яркой и холодной над столом для вскрытия трупов, и теплой желтой у письменного стола при входе.

— Я узнала о твоей проблеме, поэтому кое-что нашла, что тебе поможет, — придержав за плечо, она заставила остановиться Рика у двери снаружи. Привстала на носочки и потянулась к его лицу руками, в которых он увидел полноценный респиратор с двумя большими фильтрами. Но из-за разницы в росте Дарси предсказуемо не смогла осуществить задуманное. Кокетливо улыбнулась и таким пошловато-игривым тоном, будто просила снять штаны вместе с трусами, произнесла: — Ты такой высокий… я не могу дотянуться. Можешь наклониться ко мне поближе?

Он ничему толком не успел изумиться: ни тому, как бойко распространяются в отделе слухи, ни тому, как к нему откровенно подкатывала симпатичная, фигуристая женщина. И всё потому что вмешалась Белладонна, грубо вырвав из её рук респиратор.

— Позвольте, — она вонзила в Дарси надменный взгляд, полный превосходства. — Я повыше вас буду и помогу моему напарнику.

Подступив вплотную, Белладонна дёрнула холодными тонкими пальчиками его за подбородок, заставляя опустить лицо. У них разница в росте тоже была ощутима, но не настолько выражена, как с женщинами ниже метра семидесяти. С туфлями же на десяти сантиметровом каблуке напарница тянула на все сто восемьдесят пять: эдакая болезненно худая лань с ногами от ушей. У многих травоядных оборотней барышни со схожими хрупкими телосложениями пользовались нешуточным спросом. А Рику их даже как-то трогать лишний раз не хотелось, от греха подальше — вдруг сломаются.

— Ты уже и маски разучился сам надевать? — тихо и зло спросила она, аккуратно заправляя лямки респиратора ему за уши. Сдержалась, даже не поцарапала, хотя выразительные тёмно-алые глаза, подчёркнутые агрессивным макияжем с длинными изогнутыми стрелками, так и горели желанием пустить кровь. А аппетитные красные губы слегка приоткрылись, демонстрируя выпущенные клыки.

Ещё чуть-чуть и он бы поверил в её ревность. До чего же хорошо играет, чертовка.

— На таком расстоянии ты даже красивее, чем обычно, — понизив голос, азартным полушёпотом подметил Рик и положил ладони на тонкую талию. Чрезвычайно тонкую, казалось, он мог обхватить ту пальцами. Инстинктивно отметил, как расширились у неё зрачки и участилось дыхание, и отодвинул, чтобы повернуться к оттеснённой в сторону Дарси. — Я попозже к тебе загляну, чтобы выразить свою благодарность.

Она сверкнула ликующей улыбкой и, кинув что-то про любовь к сладким винам, первой зашла в прозекторскую, где её поджидал весь их дружный коллектив. А Рик вместе с оскорблённой Белладонной, поджимающий свои багряные губки, последовал за ней.

Если честно, то Дарси не соответствовала его придирчивым вкусам. Нет, она, конечно, симпатичная особа с приятными пропорциями: грудь не меньше второго размера и бёдра сочные. Недостатки внешности почти не бросались в глаза. По крайней мере чуть крупноватый нос и раскосые, широко посаженные глаза с нависшими веками не портили её до той степени, когда уже не встанет. На остальное плевать. По факту, инициативность и язык тела — первое, что его привлекло и зацепило в ней.

А её тело и запах, пусть и человеческий, говорили о сильном возбуждении. Дарси хотела секса, а не долгих расшаркиваний с невинными поцелуями по кладовым — это единственное, что сейчас взволновало Рика после трёх недель на голодном пайке. Он уже почти дошёл до той стадии, когда был готов идти искать внимания у жриц любви, а тут так удачно совпало.

— Не поняла, — Дарси окинула озадаченным взглядом толпу у стола для вскрытий. — Дело вроде ведут ястребы, что тут кобры забыли?

— Нельзя? — жалобно прогундосила из-за зажатого носа Вел. — Пожалуйста, я быть тихо.

— Пусть послушают, раз хотят, — позволил капитан.

Она неторопливо натянула на руки новые латексные перчатки и встала у головы парня — предположительно восемнадцатилетнего Айра Хоски. С его родными уже связались. И теперь ждали их прибытия в районе часа для подтверждения личности убитого и первичной дачи показаний.

— Раны на горле оставил выдрессированный волк, — начала Дарси с самого важного. Аккуратно отодвинула кончиком скальпеля бахрому из остатков кожи и показала им развороченные мышцы шеи. — Когда волк или собака вцепляются в плоть, то после их укусов остаются характерные повреждения тканей от дёрганых движений. Захватывать челюстями жертву и агрессивно мотать головой, пока она не умрёт — врождённый поведенческий инстинкт у всех псовых. Можно предположить, что некий коварный оборотень решил скопировать хват и движения дикого животного. Но тогда мы можем сделать вывод, исходя из размеров его челюсти, что этот оборотень: либо очень юный, либо недоразвитый.

— Я ничего не пропустила?! — в прозекторскую вбежала Лиора Фидж, поправляя на ходу лабораторный халат.

— Нет, мы только начали, — машинально откликнулась она и продолжила им объяснять: — Однако оба варианта нет смысла рассматривать, потому как юный или недоразвитый оборотень является омегами, которые имеет лишь начальную форму оборота. А как нам известно, начальная не затрагивает костных изменений, в том числе в челюстно-лицевой области. Полузвериная форма доступна только гаммам, бетам и альфам, а те априори не могут быть щенками или инвалидами. Отсюда мы можем сделать уже однозначный вывод, что это была неловкая попытка сымитировать нападение оборотня при помощи домашнего волка. Притом укус осуществлялся посмертно.

— Другими словами, мы имеем дело с человеком низкой эрудиции. Вероятнее всего, из неблагоприятной среды, — хмуро прокомментировал капитан. — Причина смерти?

— Вот тут уже сложнее… Никаких видимых травм, что могли привести к смерти или признаков отравления нет. Смерть наступила в результате повышения артериального давления и остановки сердца. Учитывая возраст жертвы и состояние его внутренних органов… честно говоря, выглядит странно. Его словно напугали до смерти.

— Напугали до смерти? — повторил детектив Грос и переглянулся с начальником. — Вам доводилось расследовать похожие случаи?

— Не припомню.

— А что по мелким травмам? Тем, что появились у него до смерти и не могли привести к летальному исходу, — уточнила Фидж, ощупывая пальцами в перчатках полость рта парнишки. — Судя по тому, как искусан язык, он перед смертью испытывал жуткую боль.

— Да, это ещё одна странность, потому как источника боли я не смогла найти. Можно было бы подумать на вмешательство одарённого менталиста. Однако фантомная боль такой силы обязательно оставила бы грубые рубцы на мозге: разрывы и локальные кровоизлияния. Но гипоталамус в полном порядке, — с досадой произнесла Дарси.

Очевидно, невозможность определить точную причину смерти крепко её нервировала. Она тоже относилась к специалистам с громкой репутацией. И закономерно чутким болезненным самомнением. Вообще, как успел заметить Рик, в их отделе в принципе все, кроме стажёров, являлись известными профи — сливками полицейской отрасли. Их не набирали от балды, а тщательно отсеивали. И хоть большинство тут отличалось откровенным приветом на голову, зато их с лёгкостью можно было назвать: лучшими из лучших.

— По травмам… на правой руке есть широкая гематома, — Дарси указала на синяк, опоясывающий предплечье, и развернула ладонь, чтобы продемонстрировать сыпь из почерневших точек. — А на кисти множественные укусы насекомых, как если бы он пятерней упал на муравейник и не сразу сумел подняться. Всё. Больше никаких нарушений целостности кожного покрова на теле нет.

— Интересненько, — протянула Фидж с энтузиазмом, уткнувшись носом в серую ладонь с застывшими вытянутыми пальцами. Вытащила из кармана навороченную лупу и взбудоражено пробормотала: — Очень похоже на укусы парапонеры клаваты!

— Укусы кого?.. — нахмурился капитан.

— Невероятно токсичных насекомых с наивысшей степенью боли от ужаленья. По шкале Шмидта укусы этих крошек выходят за пределы существующего индекса боли. И длиться она в течение суток, не ослабевая ни на секунду. А ещё они вырабатывают редкий нейротоксин, который вызывает временный паралич, тремор конечностей и почернение кожных покровов. Помимо боли понератоксин у многих людей провоцирует ряд аллергических реакций, поэтому нельзя обойтись без приёма антигистаминных препаратов и посещения медицинского учреждения. Если приводить максимально простую аналогию, то ужаленье парапонеры сопоставимо с огнестрельным ранением или хождением по раскалённым углям, когда у тебя пятисантиметровый гвоздь в пятке. Даже один укус тяжело перенести человеку со средним болевым порогом. А тут их десятки!

— Хочешь сказать, он умер от болевого шока? — он перевёл взгляд на Дарси. — Это возможно с медицинской точки зрения?

— Думаю, да, — задумчиво отозвалась она, пристально разглядывая чёрные точки, будто впервые в жизни их увидела. — Сильная долговременная боль может привести к аритмии и остановке сердца.

— Умереть от болевого шока — не лучшая из смертей, — скупо отметил детектив Грос.

Рик почувствовал дискомфорт ещё на словах о гвозде в пятке и, скользнув глазами по коллегам, остановился на побледневшей сестре. Она хмурила свои брови, зажимала нос и едва не плакала. Наверняка представляла, как ещё неделю назад симпатичный, жизнерадостный парнишка беззаботно веселился с друзьями, даже не догадываясь, что на следующий день будет корчиться в чудовищной агонии на полу заброшенного интерната. Возможно он даже звал на помощь слабым голосом, но в итоге умер, так и не дождавшись проявления милосердия от нелюдя, наблюдавшего за его мучениями со стороны.

Вел близко принимала к сердцу чужие страдания. Сопереживала горю незнакомцев глубоко и тяжело, словно чужой рассказ обладал способностью её ранить. Рик это заметил ещё в детстве, когда будучи пятилеткой она хныкала и тёрла своё калено, смотря на ссадину у подружки по песочнице.

Цокнув языком, он встретил её вопросительный взгляд и жестом изобразил рыдающую рожицу. Секундная заминка, и глаза сеструхи зажглись огнём. Спина выпрямилась, а подбородок взлетел чуть ли не к потолку. Вот, другое дело. Нечего сопли распускать рядом со злорадствующими блондинистыми говнюками.

— Так с чем мы имеем дело: преднамеренным убийством при помощи насекомых или несчастным случаем, с последующей неадекватной реакцией свидетеля? — сурово спросил шеф и, не дождавшись ответа ни от судмедэксперта, ни от главы криминалистического подотдела, проворчал: — Никогда не слышал про этих пара… как там их?!

— Парапонера клавата, — хихикнула Фидж и выпрямилась, сладко потянувшись всем телом. Жутко тощим телом с острыми, угловатыми плечами, на которых халат весел, как на вешалке; одинаковым что спереди, что сзади. Никаких округлостей на ходячем скелетике и в помине не было. — Ничего удивительного. У них узкий ареал обитания. Наиболее оптимальные условия для их существования находятся в тропических лесах с высоким уровнем влажности. Легче всего найти парапонеру в Мумбреше и в Ираше: южные королевства империи Тайра и птичье королевство ими буквально кишат.

— Выходит, случайно упасть на них на улице жертва не мог?

— Только если не нёс подмышкой инсектарий.

— Кого?

— Аквариум для насекомых.

— Их, что ли, держат как домашних питомцев? — капитан брезгливо поморщился.

И Рик разделял его чувства, не в силах понять, как можно осознанно поощрять разрастание популяции жучков и паучков. Он их терпеть не мог — мурашки по телу бегали от одной мысли о членистоногих. Не боялся, а именно недолюбливал. Вел вечно путала эти понятия, распространяя дезинформацию о нём.

— И тяжело купить букашек?

— Относительно. Лично знаю три фермы насекомых в Уларке, где их теоретически можно достать. Я разведением не занималась, мне нужны были подопытные для энтомологических экспериментов, а это, сам понимаешь, другая направленность интересов. Но вообще, парапонера клавата — дорогое удовольствие. Особенно в таких количествах: парня явно не одна и не две особи жалили.

— Сколько стоит одна особь?

— Не меньше тридцати тысяч гиров.

— Прям как навороченные карандаши моей дочери, — проворчал капитан. Прочистил горло и, отчётливо чеканя каждое слово, громко скомандовал: — Хорошо, здесь мы закончили. Моя розыскная группа — в конференц-зал на оперативку.

Он повернулся, наткнулся на умоляющие широко распахнутые глаза Вел и грозно рыкнул на старшего детектива, прежде чем уйти:

— Грос, займи уже чем-нибудь своих ребят! Тебе работы, что ли, мало?!

— Вот проклятье фенека перешло и на меня, — меланхолично отметил тот и двинулся вслед за начальником к выходу из прозекторской. — А говорят: инициатива только инициатора…

— Да шеф, я просить так меня не называть! Я — лиса! Лиса обыкновенный!