Глава 3

Ладно, но вот допустим, я бы от них сбежала. К этому времени на озере уже опустились сумерки. Местности я не знала. Бродить по каким-то тропинкам в полупьяном состоянии и кусать комаров? Или набрести на компанию, которая бы опять же предложила мне то же, что и эти двое? Или добрести чудом до своего домика, а там родители бы опять начали меня грузить своими проблемами?

Я хотела отдохнуть. К тому же, чего тут таиться, меня действительно моя невинность раздражала. Да, было в этом что-то неправильное, но… А кто знает как правильно жить? У кого-то есть список правил, которые мы подписываем после школы с обещанием жить так-то и так-то? Вроде нет. Так чего тут корить себя? Я и не корила. Да, меня такая позиция удивила, но я почувствовала такое сильное возбуждение от всей ситуации, что просто поплыла от рук этого великана.

А он ничего такого не делал. Просто гладил мою грудь. Ласково трогал горошинки сосков, которые нагло выпирали под тканью лифчика. У меня была крепкая единичка, которая больше расти отказывалась, но сейчас меня это даже не смущало. Кирилл с таким восхищением смотрел на мою грудь, что я только чувствовала, как в теле поднимается волна жара.

Платье слетело к моим ногам. Ладони Кирилла тут же прошлись по моему телу вниз, скользя к бедрам, чтобы вернуться к груди.

— Прям куколка, — сказал Кирилл.

— Аккуратная, — целуя меня куда-то в шею, сказал Володя.

Хорошо, то раз я немного приукрашиваю. Это сейчас я знала, какие они любовники. И это впечатления накладываются на воспоминания. Могу сказать, что тогда я не боялась. Видимо я так долго хотела оказаться хоть с кем-то, что даже готова была переспать с престарелым великаном и его другом.

Кирилл начал теребить мои соски, то оттягивая их, то ласково поглаживая. Боль немного отрезвила, но пальцы Володи скользнули к моим половым губам, начиная там поглаживать. Ощущения от его действий были таким острыми, что затмили ощущения от боли.

— Пробуем на прочность или пожалеем? — спросил Кирилл.

— Я думаю из нее постоянную игрушку сделать, — ответил Володя. — Слепим из нее чего нам нравится.

— Я не согласна.

— А твоего мнения никто и не спрашивает, — ответил Володя, прикусывая меня за ухо.

— Поиграй с ней, — сказал Кирилл.

Володя легко меня приподнял, относя на диван и сажая к себе на колени. Трусики полетели на соседнее кресло, оставляя меня окончательно без одежды. Володя протянул мне банку с коктейлем.

— Больше не стесняешься? — спросил он.

— Стесняюсь.

— Доверься нам. Свой кайф ты сегодня получишь, — сказал он.

— А если не доверюсь?

— Будет больно, — ответил он.

Я допила банку. Чего-то мне стало страшно, но бояться было уже поздно.

— Откинься на меня, — велел он. — Ты себя когда-нибудь ласкала?

— Нет.

— Ой ли врать! Не поверю, что никогда не чесалось и не было любопытно, — присвистнул Володя. — Ножки пошире. Вот так.

Я сидела у него на коленях, прислонившись спиной к его груди. Мои ноги были бесстыже раздвинуты и свисали с двух сторон от его ног. Его пальцы вновь скользнули к моим половым губам. Ласка была нежной. Но его слова не давали мне покоя. Что-то было не так. Страх. Пусть и поздно, но я начинала понимать все происходящее. И алкоголь уже так не помогал расслабиться.

— Володя. Может…

— Тихо, — велел он, запуская палец в меня и упираясь в девственную плеву. Надавил, вызвав панику. Но тут же вынул палец и вернулся к клитору. Начал его поглаживать.

Вернулся Кирилл с каким-то кремом. Выдавил его мне на промежность. Володя стал его растирать. Ощущения стали другими. Более мягкими. Теперь его палец не натирал, а скользил по половым губам. Ощущения стали приятными. Ласковыми. Я даже закрыла глаза. Вздрогнула, когда сосков коснулся лед. Кирилл приложил по кусочку к ним и стал его топить. Ручейки потекли по груди, спустились к животу.

— Холодно, — прошептала я, чувствуя, как возвращается возбуждение.

— Тихо, помолчи, — велел Володя, продолжая ласкать пальцами клитор. Вверх, вниз, по кругу. Еще раз вверх и вниз.

Кирилл убрал лед. После этого взял валик с иголками. Я вся вжалась в Володю. Он же лишь усмехнулся. Я четко услышала его смешок. Кирилл же провел этим валиком вначале по одному соску. Иголки больно царапнули кожу. Я пискнула, чувствуя боль и напряжение в теле. Кирилл медленно провел валиком по второй груди, а сосок на первой зажал пальцами. Ноги напряглись.

— Ей нравится, — довольно сказал Володя.

— Заметил. Перестань пока ее ласкать.

В этот момент Кирилл прицепил мне прищепки на цепочки сразу на два соска. От боли я чуть не отскочила в сторону. Володя не дал мне этого сделать. Кирилл же тут же снял прищепки, чтобы тут же их вновь надеть мне на соски.

— Больно! Я…

Володя ласково стал гладить меня, одновременно крепко держа. Я хотела снять прищепки, но тут же получила по рукам.

— Пока я не кончу, ты ничего делать не будешь, — сказал Кирилл.

Что же это такое? Почему? Но голова уже плохо соображала. Наверное, все же не надо было мне пить. А если бы не напилась, то от страха бы умерла. Кто такими вещами на трезвую голову занимается? Хотя во все это я влипла на трезвую…

Пока я копалась в себе, около моих губ появился небольшая копия резинового члена. Кирилл провел ей по моим губам, заходя за пределы губ. Уткнулся в зубы. Начал водить им вперед-назад, то и дело утыкаясь в зубы и словно стуча в них. Не знаю почему я открыла рот. Может мне просто надоело это стучание по зубам? Но в итоге этот резиновый член вошел мне в рот, столкнувшись с языком. Его перехватил Володя. Он начал трахать мой рот этой игрушкой. У нас с ним началась своеобразная борьба. Я пыталась игрушку вытолкнуть, а он запихивал ее обратно.

Кирилл в это время вернулся к моим половым губам. Только от прикосновения его пальцев, меня выгнуло дугой. Кирилл же провел пальцем до моей попы. Раздвинул половинки, опять смазывая отверстие. Я уже ничего не понимала. Ощущения. Возбуждение. Капля стыда. Жар от быстро идущей по жилам крови.

— Сегодня играюсь только я. Ты лишь смотришь, как наша куколка работает, — сказал Кирилл.

— Научим ее сосать? — спросил Володя. Усмехнулся. И опять его тихий смех раздался около моего уха. Почему-то от этого смеха разливалось приятное тепло.

Пошлость охватила сознание. Я не думала, что это чего-то плохое. Не думала о том, как выгляжу в их глазах. Мне было так хорошо, что даже боль от зажимов на сосках больше не воспринималась чем-то болезненным и приносящим дискомфорт. К тому же в голове было убеждение, что первый раз всегда больно. Из-за этого я и был готова к боли.

Ладони великана оказались на моих щеках. Резиновый член куда-то делся. Его место занял настоящий. Более толстый и более длинный. Я даже не думала отворачиваться. Послушно разрешила им делать то, что они хотели. А они хотели из меня душу вытрясти.

Член скользил по моим губам, сталкивался с языком и стремился пробраться к гортани. Я старалась не сопротивляться. Просто плыть по течению. Пальцы Володи скользнули вниз. Что-то непонятное скользнуло между ног. Я не успела ничего понять, как резиновый член, который до этого был во рту, оказался между ягодицами. Давление. Эта хрень начала в меня входить. Я замерла. Кирилл лишь крепче сжал мое лицо, увеличивая скорость. Я пыталась прислушаться к себе, но у меня не получилось. Володя потянул за цепочку с зажимами и начал одновременно массировать пальцами клитор.

Крик захлебнулся. Перед глазами все поплыло. Боль и удовольствие смешались. Мне было плохо и хорошо. Тело еще сотрясала дрожь. Я плакала. Мне больше ничего не хотелось. Все должно было закончиться.

— Тихо, — прошептал, Володя. — Все хорошо. Успокойся.

И как-то его слова подействовали. Я постаралась расслабиться. Тут Кирилл начал кончать. Струя ударила в неба. Он убрал ладони с моего лица, а я тут же все это выплюнула на пол. Кирилл кинул на пол какую-то тряпку. Поднял мое лицо, заставляя на меня посмотреть. Я плохо видела его из-за набежавших слез.

— Вот как есть кукла, — сказал он.

— Хорошая игрушка, — сказал Володя. Вынул из моей задницы резиновый член.

Я вся была мокрая от пота, выделений, появившихся от возбуждения, крема и слюны. Перед глазами все плыло. Кирилл схватил меня в охапку.

— И куда ты с ней? — спросил Володя.

— Отправлю окунуться, — ответил Кирилл. — Не зря же мы сюда приехали.

— Я сейчас не в состоянии плавать, — ответила я, чувствуя сильнейшую слабость.

Кирилл меня не слушал. Кинул в воду с пристани. Холодная вода. Тело выныривает по инерции. Он же прыгнул следом за мной, вновь утаскивая на дно. Я выплыла на поверхность, отплевываясь. Рядом трава. Над головой звездное небо. Красиво. Гладкая поверхность воды. Ощущение невесомости.

— И как? — спросил Кирилл.

— Посмотри, как красиво, — сказала я, показывая на небо.

— Красиво, — согласился Кирилл, только смотрел он почему-то на меня.

— Что не так?

— Все нормально. Цепляйся за шею, но держись крепко.

Я подплыла к нему. Обвила его за шею. Он тут же нырнул под воду. Вода на скорости понеслась мимо меня. Кирилл плыл на большой скорости, мощными рывками продвигаясь вперед. Когда мы вынырнули, я закашлялась.

— Ты меня чуть не утопил! Что смешного?

Он повернулся ко мне. Поцеловал. Его теплые губы скользнули по моим, захватывая их в плен. Я обвила ногами его тело, с готовностью отвечая на поцелуй. По телу прошлась дрожь. Сладкая и приятная. Этот великан ласково гладил меня по спине, ягодицам.

— Это какое-то безумие, — прошептала я, не понимая, что со мной твориться. Почему я так легко отвечаю на его прикосновения.

— Да ладно тебе. Когда долго себя сдерживаешь, то рано или поздно сорвешься, — ответил он. — А ты себя долго сдерживала, вот и голодная до поцелуев.

— Думаешь, что в этом ничего плохого нет?

— Почему же? Я тебе по секрету скажу, что нельзя мужикам давать по первому их хотению. Это плохо. Но раз уже мы перешли эту черту, то чего нам переживать? Будем развлекаться.

— Я так устала сегодня. А можно мне просто спать пойти?

— Успеешь еще выспаться. Сейчас пойдем греться. Любишь какао?

— Да.

— Вот у меня есть запас какао с мороженым и шоколадной крошкой. Добавим туда коньяка для согрева…

— С меня хватит алкоголя.

— Зато спать будешь крепко! И никакая совесть мучить не будет. Поплыли к берегу? — спросил Кирилл. Я согласилась. Он же мое согласие принял на счет алкоголя и какао.

Но об этом я узнала позже. Пока же для меня главной задачей было доплыть до дома. А уплыли мы довольно далеко.

— Кирилл, я сейчас пойду ко дну. Мне помощь нужна.

— Всегда помогу, если попросишь, — ответил он, возвращаясь ко мне.

Не знаю, но я не чувствовала рядом с ним напряжения или неловкости. Даже забыла, что была без одежды. Он был рядом. Помогал доплыть до берега. А в данный момент мне больше было ничего и не нужно.

Пока я развлекалась, то не знала, что дома мама поругалась с папой так, что ушла на танцы. Не знала я, что она там попыталась найти меня, а потом напилась. Папа же уложил детей спать и завалился сам. В первый день отдыха мы все отрывались как могли. Если долго сдерживаться, то рано или поздно сорвешься. Вот мы и сорвались.

Но все это я узнала позже. Пока же мы доплыли до берега. К тому времени я уже выбилась из сил и просто висела на Кирилле. Он вытащил меня на причал. Выбрался следом.

— Ты меня вымотал.

— Так и нужно день заканчивать, — ответил он.

Холодно. Комары. А дома меня ждало большое мягкое полотенце, в которое меня завернул Володя. Кирилл посчитал, что ему и без полотенца хорошо. Одеваться он не стал. Так и пошел на кухню готовить какао с коньяком. Я же осталась в компании Володи.

— Ты меня обманул.

— И? Тебе разве плохо? — спросил Володя.

— Не знаю.

— Расслабься и получай удовольствие. Это лучше, чем выбираться из кустов с порванной юбкой и ненавистью ко всем мужикам.

— А так я тебя ненавидеть не должна?

— За что? — он посмотрел на меня. Обнял за плечи, прижимая к себе. — Пусть тебе вначале и было немного больно, но потом же стало хорошо. Мы в итоге тебя не обидели.

— Держи какао, — сказал Кирилл. Протянул мне большую кружку. — Грейся.

— Спасибо.

Играла музыка. По потолку скользили разноцветные огни. Я чувствовала тепло и приятную усталость.

— Вы меня завтра домой отпустите? — спросила я.

— А ты хочешь уйти? — спросил Володя.

— Чего? Не понравилось с нами? Так мы тебя можем еще таким штукам научить…

— Охотно верю. Но вот проверять как-то не хочется, — сказала я, чем вызвала их смех. — Я должна помочь родителям с детьми. Может вы сюда приехали отдыхать, а я…

— А ты приехала слушать их скандалы, — сказал Володя. — Светик, ты слишком серьезно относишься к своей роли старшей сестры.

— Угу. Хочешь жизнь потерять вытаскивая из ямы других? А не проще ли жить в свое удовольствие и протягивать руку помощи, когда это нужно? — спросил Кирилл.

— Вот ты можешь с нами не соглашаться, но ты семье не нужна.

— У нас с мамой хорошие отношения. Я обещала ей помогать.

— Обещать — это не значит жениться, — сказал Кирилл.

— Мне кажется, что Светик живет в иллюзиях, что у нее все благополучно. Не понимает, что давно семьи нет. И причина не в деньгах и проблемах. Причина в равнодушие, — сказал Володя.

— Им на нее плевать?

— Да. Из разряда вроде родили, вроде растили, поэтому наша. А вот нужна ли она им на самом деле — это большой вопрос, — сказал Володя.

— Не надо так говорить про мою семью.

— Твоя семья — это муж и дети. Ни того, ни другого я не вижу, — сказал Володя. — Есть только два взрослых эгоиста, которые родили троих детей и теперь не знают, как жить дальше.

— Вы ничего не знаете. А раз не знаете, то не можете судить, — довольно жестко, сказала я. — Брак — это не праздник. Всегда случаются соблазны и неприятности. Люди не идеальные. Они совершают ошибки.

— Кто тебе такой чуши наговорил? — спросил Кирилл.

— Мама? Папа? — поддержал его Володя.

— А что вы знаете о семье? Я не вижу рядом с вами жен и детей.

— Потому что ума хватило не заводить, — ответил Кирилл. — Есть люди, которые готовы к семьи. А есть те, кто живет для себя. Эгоисты до мозга и костей. Вот я такой эгоист. Мне нравится жестко трахать девок. Так, чтобы они тряпочкой висели на моем члене. Чтобы визжали от игрушек. Мне нравится без одежды ходить. Какая тут семья? Для нее мне придется изменить своим привычкам. Я же этого не хочу. За Володьку его брат с сестрой отдуваются. Восемь племянников — это достойно уважения. Но они и пашут на семью. Живут детьми и их проблемами. Там нет ругани и выяснения отношений.

— У тебя же, Светик, скорее пародия на семью. Если мы тут втроем решим жить, то из нас семья больше получится, чем из этих склочников, — сказал Володя.

— Я не хочу об этом говорить. И жить с вами я не хочу, — ответила я.

— Ну, жить мы тебе не предлагаем. А вот спать ты с нами будешь, — ответил Кирилл.

— Решил ее взять? — спросил Володя.

— Почему бы и нет? Девки слились. А эта неплохо на нас отреагировала. Не визжит. Дырочки хорошо подставляет. Мы ее немного подучим, и неплохая получится подстилка.

— Как ты меня назвал⁈

— Молчи, пока взрослые дяди разговаривают, — строго сказал Володя. — А то научим, как себя вести.

— Накажем, — подтвердил Кирилл. — Будешь не в кровати спать, а стоя, как лошадь.

— Не имеете права.

— Чего вякнула? — спросил Кирилл. Подошел ко мне. — Ты хоть понимаешь, что сейчас мы тебя можем хоть в этом озере утопить и сказать, что ушла вечером. А куда делась — так кто же тебя знает? Чувства самосохранения совсем нет?

— Он прав, — зевая, ответил Володя. — Ты про права свои забудь. Если захотим, то тебя тут весь отпуск продержим. Чего ты сделаешь?

— Она еще просто не поняла, что мы далеко не добрые дяденьки.

Кирилл скользнул ладонью по моей щеке. Смял большим пальцем губы.

— Неси скотч. Сейчас немного поиграем, — велел Кирилл. Сам же забрал у меня кружку с какао.

— Пожалуйста. Хватит игр. Я…

— Для начала поучим правила игры, — ответил Кирилл, скидывая полотенце. Его указательный палец заскользил по моему телу. Дотронулся до груди, скользнул к животу. Я была выпившей и плохо понимала происходящее. Они скотчем стали завязывать мне руки.

— Поднимайся, — велел Володя. Меня немного пошатывало. Я больше не просила пощады. Шла куда-то вперед. Лестница на второй этаж. Спальня. Потолок пересекали балки. Кирилл стал прилаживать веревку. Они пропустили ее между моих связанных рук. Натянули, привязывая к балке. Вниз кинули тряпку.

— Выпрямись. Голову прямо, — велел Кирилл. Я смотрела на него, чувствуя усталость. Алкоголь вновь начал гулять по крови. Но их это не волновало. На мою голову опустилась кружка с недопитым какао.

— Только попробуй ее пролить! — пригрозил Володя. — Языком будешь все подбирать.

— Простоишь тридцать минут — пущу спать к себе в кровать, — сказал Кирилл. — Будешь грязная, то провисишь здесь всю ночь.

— Это невозможно.

— А ты постарайся, — сказал Кирилл. Они завалились на кровать и стали смотреть на меня.

— Как думаешь, справиться? — спросил Володя.

— Не знаю. Зато какой вид! Грудь у нее так и стоит. Красивая.

— Лобок взгляд притягивает. Я бы сейчас проверил ее глубину.

— Обойдешься, — хмыкнул Кирилл. — До завтра ты ее не трогаешь.

— Вам обязательно меня обсуждать? — спросила я.

— А что тебя не устраивает, куколка? Смотри, комар тебя нашел. Чего делать будешь? — спросил Кирилл.

— Пошли бы вы! — пробормотала я, попытавшись выбраться. Кружка с какой упала с головы. Сладкая жидкость, пахнущая коньком, полилась по лицу, спине, груди. Зато комар улетел.

— А чего это ты ругаешься? — спросил Кирилл.

— Устала? Мы ее хорошо помучили сегодня, — сказал Володя.

— Мало, — возразил Кирилл. — Полчасика повисит, тогда поймет правила игры.

У меня сильно кружилась голова. Я хотела одного: лечь спать, а не висеть, как туша на крюке. Они продолжали меня обсуждать, а я на миг отключилась. Все же усталость давала о себе знать.

— Давай-ка, приведи ее в чувство, — велел Кирилл.

Его голос лениво проник в сознание. Я попыталась открыть глаза, но они отказывались мне подчиняться. Язык Володи скользнул по моей щеки, слизывая сладкую дорожку, оставленную какао. Его губы скользнули по моим. Ласковый поцелуй был таким притягательным, что мне захотелось ответить. Поцелуй все не прерывался. Его язык скользнул по моим губам и тут же ушел в сторону подбородка, чтобы перейти уже в сторону груди.

Я то проваливалась в забытье, то возвращалась в реальность. Ощущения то пропадали, то возвращались резким, острыми осколками, заставляющие вздрагивать и возвращаться к реальности. Его язык тем временем оказался около моих половых губ. Скользнул внутрь. Я попыталась увернуться. Володя не дал, положив ладони на мои бедра и прижимая тело к своему лицу. Стыдно. Приятно. Ласково. Остро. Я просила его прекратить. Расплакалась. Но меня никто не слушал. Я плакала. Тело трясло. Удовольствие смешивалось с чем-то неприятным и болезненным. Чувство беспомощности. Бессилие.

В итоге алкогольное опьянение победило. Я окончательно отключилась. Темнота. В это темноте мучило головокружение. Я все падала и падала, пока не проснулась в четыре часа утра. Именно столько было на часах, что висели в комнате.

Рядом со мной спал Кирилл. Все же он был великаном. Жестоким великаном. Я попыталась вспомнить, что произошло вчера, но у меня это плохо получалось. Тело все липкое от пота, но следов какао я не заметила.

Пообещав себе больше не пить, я попыталась выбраться из кровати, но меня тут же придавила рука Кирилла. Я попыталась ее сдвинуть, но это было как полено двигать. Надо же было так попасть! Вот чем я думала, когда согласилась с Володей уехать? На танцы захотела? Вот и получила танцы.

Если честно, то тогда я больше не вину испытывала, а страх. Лежать обнаженной в кровати с мужчиной было диким ощущением. А если вспомнить, что было вчера, то к страху примешивалось и ощущение собственной дурости с примесью стыда. В первый раз дурость вызывает стыд, а потом уже к ней начинаешь привыкать. Но все бывает в первый раз.

— Кирилл, мне надо встать.

— Куда собралась?

— Умыться.

Он открыл один глаз. В рассветных сумерках было хорошо видно его лицо.

— Сбежишь ведь.

— Не сбегу.

— Сбежишь, — он вздохнул. Потянулся. Сел. — Ладно, все равно на рыбалку собираться. Ты жива?

— Нормально.

— Не сильно обижаешься?

— А если сильно, то что? Чего сделаешь?

— Тебя так зацелую, что понравится, — усмехнулся он. Рассмеялся. — Или нацеловалась?

— С меня достаточно приключений.

— Приключений много не бывает. Пошли вниз. Ванная там.

Внизу на диване спал Володя. Рядом с ним стояла бутылка с пивом. Кирилл подошел к нему и хорошенько так пнул.

— Вставай давай! — недовольно сказал Кирилл.

— Зачем?

— Пойдем рыбу ловить. Русалку с собой возьмем.

— С русалкой рыба ловиться будет интересной, — сказал Володя. — Ты завтрак готовишь или я?

— Приготовлю. Найди в чего девчонку одеть.

— Реально ее с собой возьмешь?

— А чего? Предлагаешь ее тут оставить? — рассмеялся Кирилл. После этого посмотрел на меня. — Чего стоишь? Ты же умываться хотела. Так беги.

Пока я приводила себя в порядок, то думала, как улизнуть от этих двоих. Но идей не было. Голова после вчерашнего работала слабо.

На кухне Кирилл чего-то жарил. Володя притащил мне водолазку и штаны защитного цвета. Во всем этом я просто утонула.

— Ничего. Зато комары жрать не будут, — сказал он, завязывая завязки штанов на моем животе.

— Я домой хочу.

— Чего тебе там делать? С нами поинтереснее будет, — ответил Володя. Подмигнул и подтолкнул в сторону кухни.

Они уже все решили. Тогда я еще не понимала, что если эти двое чего-то задумают, то будут добивать поставленной задачи любой ценой. Упрямые. Решительные. Местами жестокие, но при этом заботливые. Я их не знала, поэтому еще надеялась, что удастся их уговорить меня больше не трогать.

Жаренные бутерброды. Салат из свежих овощей. Яичница. Голод. Есть хотелось так сильно, словно я не ела несколько дней. Кирилл одобрительно на меня смотрел, явно довольный моим аппетитом. Володя в этот момент отпивался минералкой.

— Голова разваливается, — пожаловался он. — Вот зачем в такую рань вставать?

— Может потому что рыба любит утром ловиться?

— А может вы без меня пойдете ее ловить? Дай удочку русалке, а меня отпусти спать.

— Вот вернешься в город и там спи все выходные. Отпуск надо проводить интересно.

— Рыбалка — это не такое захватывающее занятие, как ты думаешь, — возразил Володя.

— Вот чего ты со мной споришь? Хочешь оставаться? Оставайся. Но тогда больше никаких игр со Светкой. Я ее себе заберу и буду развлекаться. А ты будешь кусать локти.

— А Свету кто-нибудь спросил? — Я решила вмешаться в спор, а то получалось, что меня без меня женили.

— Тебя никто спрашивать не будет. Или ты еще это не поняла? — ответил Володя.

— Я против этого, — так же тихо, сказала я.

— Куколка, не нарывайся, — предупредил Кирилл. — Или будет больно.

— Тебе вчера было мало? Так можем повторить.

— Слушайте, найдите себе другую игрушку.

— Зачем? Ты вполне подходишь. Глупая только и не понимаешь простых вещей. Но всегда можно научить, — сказал Кирилл. Его ладонь резко легла мне на затылок, заставляя лицом упасть в пустую тарелку с остатками масла и майонеза. — Неси перчик.

Володя ушел. Я же попыталась вырваться, но это было бесполезно. Кирилл погладил меня по спине.

— Ты хорошая девка, но очень глупая. Разве ты вчера еще не поняла, что сопротивляться бесполезно? — прошептал он. Его пальцы нашли веревку, которая затягивала штаны. Развязал ее. Штаны тут же упали. — Володь, убери стул.

Стул выскочил из-под моей задницы. Штаны упали к ногам.

— Попка не болит, крошка? — ласково спросил Кирилл.

Я так испугалась, что не могла ничего произнести. К тому же меня мутило от масла с майонезом на моем лице. Пальцы Кирилла заскользили по моей заднице, раздвигая половинки. Его пальцы были смазаны каким-то кремом. Или гелем. Я почувствовала, как он начал их вводить в меня. Сразу два пальца.

— Тихо, не дергайся. Не сопротивляйся мне. Ты должна быть ласковой, податливой. Все дырочки должны быть рабочими. Вот так. Будешь плакать и спорить, то тебе будет больно. А я знаю, как доставить боль. Чувствуешь?

Что я должна была почувствовать? Как его пальцы мой зад насилуют? Они были большими и толстыми. Вдвоем больше того резинового члена, который они в меня вчера вставили.

И тут я поняла. Все внутри загорело огнем. Кирилл продолжал потрахивать меня пальцами до конца не вставляя. Я же чувствовала, как внутри нарастал огонь.

— Тихо. Не брыкайся. Смотри какая резвая. Попка так и подпрыгивает. Или хочет, чтобы я поглубже ввел пальчики? Шаловливая какая!

— Добавить в тарелку воды? — спросил Володя.

— А это от куколки зависит, — сказал Кирилл. — Светик, затихни. Вот. Можешь, когда хочешь.

Он вынул пальцы. Я смогла выдохнуть. Задница продолжала гореть огнем, но не было давления и неприятного расширение ануса. Холодное и твердое оказалось около входа в зад. Я почувствовала давление и жжение, которое смешивалось с холодом от твердой и железной хрени.

— Больше не буду. Пожалуйста!

— Опа. Вот так. Вошла. Ходишь с пробкой двадцать минут. После этого разрешу снять. Поняла?

— Да.

— Умойся, — велел он. Я быстро подняла штаны.

— Я хочу с ней поиграться, — сказал Володя.

— Играйся, пока я вещи собираю. У тебя двадцать минут, — ответил Кирилл.

Я умылась. Вытерла лицо, стараясь не обращать внимания на ощущения в заднице. Володя подошел ко мне. Провел ладонью по моей спине.

— Больно?

— Немного.

— Привыкнешь. Встань на колени.

— Тут?

— Да. Вставай. Колени вместе. Спинку выпрями. Вот так постой. Я сейчас приду.

Его не было минут пять. Пять минут наедине с мыслями, что это все не для меня. С мыслями, что когда я вырвусь из их общества, то уеду из этого места и больше никогда не вернусь. Нельзя позволять так с собой поступать. Есть же гордость. Есть же принципы. Есть же мечты. Я хотела, чтобы все было как в фильме. Только этот фильм, в который я попала, был из взрослой категории. А сценарии был написан больным извращенцем, которому надо было лечиться.

Володя вернулся с резиновым членом, который был больше вчерашнего. Да сколько у них с собой таких штук? И зачем? Или у них это нормально издеваться над женщинами?

Он провел этой хренью по моим губам. Надавил, заставляя открыть рот. А затем нажал кнопку на рукоятке, заставляя резиновый член перейти в движение. Я морщилась, но не думала сопротивляться. Мне все это не нравилось. Член двигался в моем рту, щекоча неба и язык. Задница продолжала гореть огнем. И тут пришло понимание, что меня так просто не отпустят. Что из романтического фильма я оказалась в каком-то триллере.

Володя приспустил штаны и трусы, доставая член. Он у него был довольно вялый. Поймав мою руку, Володя положил ее под член на яйца, показал, как надо их мять. Сам же положил руку мне на голову. Власть. Ощущение бессилия. Я была в его власти. Как вчера, он мог делать со мной все, что ему хотелось. Вся моя жизнь, учеба, мои стремления и желания — его ничего из этого не интересовало. Для него и для Кирилла я была лишь куклой, для удовлетворения их похоти.

Такое не могло быть в современном мире. А как же уважение? Как же чувства? И почему от всего, что они творили, у меня отключалась голова? Где была та грань, которая боль и унижение превращала в удовольствие? И как можно было от этого получать удовольствие?

Появился Кирилл. Володя сразу отошел от меня. Тело трясло. Кирилл поднял мое лицо за подбородок. Его прикосновение было приятным. Успокаивающим. Кирилл ничего не сказал. Поднял меня на руки и понес в ванную. Там скинул с меня одежду и поставил под холодный душ. Направив струю на мою задницу, он вынул пробку, одновременно смывая остатки смазки, которая сильно жгла. Я была так поглощена переживаниями, что не сопротивлялась. Полотенце. Его руки вытирают меня. Потом смазывают половые губы и задницу каким-то кремом.

— Сейчас будет легче, — пообещал он. Ласково пообещал. Я почему-то расплакалась. — Чего такое? Домой хочешь?

— Нет. Просто не понимаю.

— Поехали на рыбалку. Одевайся. Потом заедем за твоими вещами. Договорились?

— Хорошо.

В тот момент мне показалось, что я сломалась и больше не могу сопротивляться. Что на кухне, с резиновым членом во рту и горящей задницей я была так унижена своей слабостью, что потеряла право на споры. К своему стыду мне так понравилось ощущать себя слабой и глупой, что я испугалась. Испугалась своей испорченности. Даже промелькнула мысль, что теперь мне работать можно будет только проституткой. Что говорить. Первый опыт он всегда дерьмовый. Да и все оказалось слишком шокирующим для меня. Вот я и сдалась тогда, чем порадовала Кирилла и Володю. Они этого и добивались.

Я оделась. В шоковом состоянии вышла из дома. Кирилл уже складывал удочки в лодку. Володя протянул мне кружку с чаем. Я выпила ее залпом, не почувствовав вкуса. После этого Володя закрыл дверь и помог мне сесть в лодку.

— Никогда не плавала в лодке, — сказала я.

— Будешь общаться с нами и не то попробуешь, — как-то двусмысленно сказал Володя.

— Не смущаю, куколку. Она и без того в шоке от нас.

— Светик, у вас долги в семье большие?

— Не особо. Там все упирается в то, что папа не работает, — ответила я. Машинально, не думая, что и кому я говорю.

— Вчера слышал.

— Мама его хоть и попрекает деньгами, но дело в другом. Они друг друга простить за измены не могут. Не доверяют друг другу. Мама боится одна с детьми остаться. Папа боится, что не сможет один вытянуть жизнь и алименты. Вот и издеваются друг на другом. По типу вместе тесно, а врозь скучно. Только тут вместе жить тяжело, а поодиночке страшно, — ответила я. — Но это мое мнение.

— Со стороны виднее, — сказал Володя.

— Когда домой придешь, то маме расскажешь, как весело время с нами проводила? — спросил Кирилл.

— Зачем? Скорее выслушаю, какой папа плохой, что напился. И что я куда-то делась.

— Вот и зачем спрашивается тебе туда возвращаться? Оставайся с нами, — сказал Володя.

— Она и останется. Это вопрос решенный, — сказал Кирилл, как будто все решил за нас всех. Это я сейчас понимаю, что они бы меня все равно не отпустили. Но Володя все равно хотел, чтобы решение остаться приняла я, а вот Кириллу было необходимо доказать, что у меня слова нет. И он это доказал.

Я стала смотреть в воду, не обращая на них внимания. Романтический фильм стал триллером. Но все равно, это все не навсегда. Максимум на пару дней. Потом им надоест…

Ха! Наивная! Как оказалось, игрушки могут долго служить. А если к ним еще и привязываются…