Глава 9
– Кажется, всё, – вслух произнесла Вера, стаскивая резиновые перчатки.
Трёхкомнатная квартира со старинной мебелью, высокими потолками, украшенными лепниной, с блестевшими в лучах солнца паркетными полами сияла чистотой. Совсем скоро, в пять, придёт её хозяин, и Вере остаётся надеяться, что Александр Евгеньевич останется доволен. Во всяком случае, она очень старалась. Не сразу девушка согласилась на эту странную просьбу. Но яростные уговоры подруги и появившееся желание вырываться из дома возымели действие.
Вначале Вере хотелось только одного – лежать на диване и ругать себя последними словами, растравляя душу воспоминаниями о своём позоре. Он упала на самое дно, и теперь ей надо, оттолкнувшись ногами, подниматься вверх, а не ждать в бездействии лучших времён. Но пока не получалось, не накопила ещё сил после удара судьбы…
Но вот уже третий день Вера пылесосила, натирала мебель, мыла окна и кухонную утварь. За делами случившаяся в её жизни беда значительно уменьшилась в своих размерах, но расстроенное лицо Камалова, выражение, с которым управляющий смотрел на неё и Свету, по-прежнему стояло перед глазами. И ещё долго, словно наказывая, не сотрётся из памяти. Камалов смотрел с лёгким презрением, как бы говоря взглядом: «Эх, вы, а я доверял вам…» А потом отвернулся, махнул рукой, идите. Светка отделалась выговором, а вот она…
В дверь позвонили. Быстрым движением пригладив волосы у зеркала в прихожей, Вера пошла открывать.
– Да вы волшебница, Верочка! Какая идеальная чистота! – поприветствовав её и оставив вещи в прихожей, Александр прошёл в гостиную. – Спасибо, выручили. Сам бы я не справился, уверяю вас.
– Вы сегодня ночуете здесь? – смущённая его похвалой, спросила Вера.
Она уже сделала шаг по направлению к прихожей – мавр сделал свое дело, мавр может уйти.
– Конечно. Всё, хватит с нас гостиниц, тем более, таких, откуда выгоняют старательных и толковых работниц. Ох, простите, что-то я не о том, – он провёл рукой по лакированной поверхности стола на гнутых ножках, который так удачно расположился в центре гостиной. – Правда, нужно найти место, где можно поужинать. А на завтра какие у вас планы, Вера?
– Надо навестить одного человека, – крикнула она из прихожей и, присев на обтянутый кожей табурет, обула босоножки. – Одну маленькую девочку, попавшую в детский дом.
– Ваша знакомая? – Александр, показавшийся в дверях, бросил на неё озадаченный взгляд. – А почему она в детском доме?
– Долгая история. Если в двух словах – её мама погибла в автомобильной аварии. И близких больше нет.
– Бедный ребёнок! – Он нахмурился, покачал головой. – Давайте я завтра отвезу вас туда, у меня машина в прокате. И не спорьте, прошу.
– Правда? Что ж, буду благодарна.
– Да, вот деньги, – Александр порылся в кармане. – Ещё раз спасибо. Буду завтра в десять у вашего подъезда. Адрес скиньте смской.
– Хорошо, – Вера потянула на себя дверь. – Тогда до завтра? И хорошего вечера.
Какой приятный человек, этот Александр Евгеньевич! И как странно люди делятся на хороших, как он, и плохих, таких, как Семён. Наверное, немало ещё встретится ей таких Семёнов на жизненном пути. Почему из одних вырастают прекрасные люди, а из других, живших в той же стране, в том же городе, подлецы и негодяи? А куда ей отнести Макса? А Филиппа? Молодой человек часто звонил ей, подбадривал, что-то говорил возмутительно весёлым голосом, делая вид, что ничего особенного не произошло… Впрочем, Вере не до философских размышлений, ей надо спешить домой. Сегодня мама пригласила на ужин своего одноклассника Юру, а дочери поручила покупку торта. Ей надо постараться найти в магазинах любимую «Прагу» и успеть домой к приходу гостя.
Но гость не пришёл. Из маминых путаных объяснений Вера поняла, что Юрий позвонил и сказал, что не готов к встрече с маминой семьёй. Такая встреча – шаг к серьёзным отношениям, а это не для него. Юрий Беляев из тех, что одиноки, и одиночество – его осознанный выбор. Он из тех, что не хотят ничего менять в своей устоявшейся жизни. А ещё бывший одноклассник уверен, что не нужен хорошей женщине Татьяне, потому что запросто испортит ей жизнь. И так далее и тому подобное… Кажется, чёрный цвет Вериных неудач дотянулся и до маминой жизни, краем зацепил и её. Жизнь не хотела мириться с тем, что у Татьяны Сергеевны всё хорошо. Неприятности, они заразны, как азиатский грипп.
– Ладно, ничего не случилось. Никто не умер, в конце-то концов,– спокойно заметила Татьяна Сергеевна, закончив свой рассказ и добавляя очередной кусочек торта на свою тарелку. – Может, это и к лучшему. Лучше скажи мне, Вер, как ты собираешься жить дальше?
– Придумаю что-нибудь, мам. Попрошу Зилю устроить меня к себе, буду ухаживать за лошадьми. Они, по крайней мере, не умеют делать подлостей.
Вера тоже потянулась за тортом. Съев один кусок этого шоколадного великолепия, она, как и мама, решила не останавливаться на достигнутом. Надо себя порадовать, тем более, что, щедро облитый шоколадом и расчерченный шоколадными линиями, торт сам просился в рот.
– Переключиться на лошадей? И забыть свою специальность? Любимую работу? Не думаю, что это правильно.
Вера и сама знала, что неправильно. Но для начала сгодится. Без работы она ничто.
– А ещё Светка предлагает узнать о вакансиях в каких-нибудь турецких или египетских отелях. Там нередко в сезон бывают нужны русскоговорящие сотрудники.
Вера взглянула на маму. Если так случится, это будет головная боль для Татьяны Сергеевны. Да она заболеет от беспокойства за дочь, которая где-то там, в далёкой жаркой стране, совсем одна.
– Этот вариант мне нравится меньше. – Жёлтый свет от лампы над столом осветил мамино расстроенное лицо, и у Веры сжалось сердце. – Но давай подождём, вдруг сама жизнь, опомнившись, предложит нам какие-то свои варианты.
– Хорошо бы…
Отодвинув тарелку, Вера откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза. Нет, невозможно быть несчастной, сидя рядом с мамой на маленькой уютной кухне. Кухня – загадочное место. Здесь, обхватив руками чашку мятного чая и завернувшись в плед, отогреваются и начинают улыбаться вернувшиеся с вьюжной улицы замёрзшие обитатели дома. Здесь под шум закипающего чайника, с бутербродом в руках решаются важные вопросы и ведутся откровенные разговоры по душам, здесь строятся планы на жизнь, сглаживаются житейские неурядицы, а неприятности быстро уменьшаются в размерах. Никто не придумал ничего лучше неспешных кухонных посиделок в фиолетовых сумерках приближающейся ночи…
* * *
– Ещё один поворот у светофора, и мы у цели.
Её новый знакомый не подвёл: как и договаривались, утром он ждал Веру у подъезда дома. Пока ехали, Александр Евгеньевич, желая развлечь пассажирку, рассказывал о своей жизни на Кипре, об истории этой страны, о кипрских городах, названия которых звучат, словно поэтические строки – Лимасол, Ларнака, Никосия… Он владелец небольшой сети антикварных лавок, и дела идут неплохо. У него есть сын, который тоже занят в семейном бизнесе. Парень, оказывается, учился в Казани, потому что высшее образование на Кипре оставляло желать лучшего. Правда, отучившись немного, он перевёлся на заочный, но на сессии дважды в год летал сюда, в родной для Александра Евгеньевича город.
– А почему уехали из Казани? – поинтересовалась Вера.
– О, это долгая и невесёлая история, – тень прошла по его лицу.
– Простите, лезу не в своё дело. У ворот остановитесь, пожалуйста. Может, здесь и попрощаемся? Мне так неловко, что вам придётся меня ждать, – Вера открыла дверь, впустив в прохладу салона жаркий воздух.
– Не беспокойтесь, я подожду.
– Я постараюсь побыстрее…
– Нет-нет, прошу вас, не спешите, – запротестовал Александр Евгеньевич, – я займусь прекрасным ничегонеделанием. Буду слушать музыку и ни о чём не думать.
– Спасибо вам, – схватив пакет с подарками, она направилась к дому, твёрдо решив добиться встречи с Вероникой.
Вера была здесь уже несколько раз, и в последний свой приезд девушке отказали во встрече с Вероникой. Под надуманным, как ей показалось, предлогом: ребёнок приболел. Правда, удалось побеседовать с Валей, вручив ему очередной Сникерс. На вахте Усатый приподнялся со стула, увидев посетительницу, но, узнав её, пропустил без возражений. Поднимаясь на второй этаж, Вера столкнулась на лестнице с неряшливого вида женщиной средних лет с нарисованными чёрными бровями. Словно толстые червячки, они жили на её лице отдельной жизнью. Очень полная, женщина медленно спускалась вниз, держась за перила.
– Это хорошо, что вы зашли, – сразу начала заведующая, едва Вера, постучавшись, зашла к ней в кабинет. – Есть хорошие новости. Да, очень хорошие. Мы нашли для Вероники семью. Это прекрасные люди, и у них уже есть приёмные детки. Будущая мама только что была у меня.
– Та женщина, которая попалась мне навстречу?
– Думаю, да.
Вера была в шоке. Тётка, похожая на затравленного жизнью бомжа, станет мамой для Ники?
– Вы уверены, что это хороший вариант? – расстроенная и взволнованная, она без приглашения опустилась на стул.
– Уверена, – заведующая затрясла головой. – Я не первый год знаю Алевтину Сергеевну, она умеет ладить с детьми.
– А как Вероника относится к этому?
– Мы не спрашиваем. И так ясно, что в семье ребёнку лучше, чем в детском доме.
Сказала, как отрезала, и ни тени сомнения в её голосе.
– Могу я увидеть Веронику?
– Знаете, ребёнок сейчас с Алевтиной Сергеевной. Не слишком ли много встреч для одного дня?
– Я настаиваю, – Вере старалась говорить спокойно, но твёрдо. – Девочка меня ждёт. Я не могу её обмануть.
– А я педагог и знаю, что ребёнку не нужны лишние привязанности, – процедила заведующая. – И, простите, мне надо работать.
Обескураженная неудачей, Вера вышла в коридор и сразу же увидела Вальку, который нёсся к ней со всех ног. Налетел, словно голодный беркут, увидевший добычу, обвил колени руками. Она тоже обняла мальчишку, ласково потрепала по волосам.
– Привет, дружище! Как дела?
– Здравствуйте! Всё более-менее, – он взял Веру за руку, вместе с ней зашагал по коридору. – А вы к Веронике? С ней толстая тётка сейчас. Удочерить хочет. У самой уже трое усыновлённых, – быстро говорил он, выстреливая словами. – Говорят, ей за детей денег много дают.
– Правда?
– Ага! Она с заведующей нашей дружит.
Ох, как не нравилось всё это Вере! Если даже мальчишка чего-то напридумывал, всё равно, ничего хорошего в той семье Веронику не ждёт.
– Ты бы хотел, чтоб эта тётя была твоей мамой?
– Уж лучше тут жить. Максимка уже сбегал от неё, – насупился он. – Маму хочу, но не такую.
– Валь, – Вера остановилась на лестнице, – мне надо идти. Меня там ждут, внизу. Но у меня просьба к тебе, выполнишь?
Мальчик кивнул, взгляд стал серьёзным.
– Присмотри за Никой. Будь ей другом, у девочки сейчас нелёгкие дни. Помоги ей стать немного счастливее.
– Сделаю, – коротко ответил Валька, и Вера поняла – этот сделает. Отличный пацан растёт.
– И можешь Веронике передать, что я была, но увидеться не получилось? И подарки отдай, хорошо? А вот твой Сникерс.
– Спасибо. Вы хорошая. Это я говорю не потому, что Сникерсы дарите, – засмущался Валька. – А вы ещё приедете?
Как тут сказать «нет»? Она кивнула и, погладив мальчишку по голове, быстро пошла к выходу.
– Как быстро вы вернулись! А я настроился поскучать, – удивился Елагин. Он отключил радио, прервав красивую и грустную мелодию, которая наполняла салон автомобиля. – Что-то не так? – спросил с участием, увидев Верино расстроенное лицо.
– Всё не так! Удочеряют девочку! И вы бы видели, кто?! Очень странная женщина, которая уже усыновила троих! В доброту этой дамы верится с трудом, кажется, она зарабатывает на пособиях сирот.
Она говорила громко и взволнованно. Горько вздохнув, прижала руки к раскрасневшимся щекам. Внутри, около сердца, разрасталось чувство собственного бессилия. Как же так, она такая большая и взрослая, скоро тридцать, и не может защитить маленькую девочку, которая осталась одна на всём белом свете?!
– Что можно сделать? Если б я был моложе, то мог бы попытаться удочерить ребёнка. Но уже не получится, – с досадой заметил Александр.
– Удочерить… Мне бы тоже не разрешили. Ни работы, ни полной семьи.
– Если всё так, как вы сказали, постараемся не допустить удочерения, – решительно произнёс Александр. – Какой департамент курирует детские дома?
– Сейчас, – Вера достала телефон, открыла поисковик. – Вот, нашла, департамент образования, там есть управление опеки и попечительства. Тут телефоны и адрес…
– Поехали, – он завёл мотор. – Какой, говорите, там адрес?
В департамент, созданный для народа, народ не пускали. Пока Александр Евгеньевич объяснял охраннику в камуфляже, что им нужно во вверенном тому заведении, Вера написала заявление с просьбой проверить обстоятельства, связанные с предстоящим удочерением Черемис Вероники, воспитанницы детского дома. «В соответствии с законом «О порядке рассмотрения обращений граждан РФ» прошу ответить письменно в течение указанного в законе срока», – написала она и поставила размашистую подпись. Вера никогда не писала подобных бумаг и не была уверена, правильно ли она сформулировала своё требование. Хорошо, что интернет подсказал ей название нужного закона, и обращение стало выглядеть солиднее. От такой бумаги не отмахнутся!
В конце концов, оставив паспорт охране, ей удалось проникнуть внутрь и оставить своё заявление у секретаря.
– Я буду звонить, – сказала Вера строгим голосом, покидая приёмную.
Миловидная секретарша, бойко набиравшая текст на клавиатуру, подняла на неё глаза и кивнула.
– Не беспокойтесь, Антонина Александровна разберется, – заверила она и снова застучала по клавишам.
А Вера беспокоится, очень беспокоится. И скоро, она знала, это беспокойство сменится отчаянием, беспомощным и тоскливым.
Вечером она рассказала обо всём маме.
– Да, история. Девочку жаль, конечно. Что ещё можно сделать, даже не знаю? Ты ж не можешь её удочерить. Хотя…
Они одновременно взглянули друг на друга.
* * *
Утром, в лучах солнца, радостно бившего в лицо, решение Веры вмешаться в жизнь девочки только окрепло. Решительность – не её конёк, но иногда без этого никак. Например, в тот далёкий день, когда Вера подобрала у дороги собаку с переломанными лапами и, заливаясь слезами, бежала домой, неся пса на руках. Она обязательно, обязательно вылечит её и оставит у себя, чего бы ей это не стоило. Даже если мама будет против, умолит, уговорит. Потому что люди должны быть добрыми, потому что наполненные болью и страданием глаза несчастного пса молили о спасении. Вылеченная дворняга прожила с ними три года и умерла от старости. Вот такая история…
В борьбе за Нику ей надо быть сильной, ей надо стать бультерьером с железной хваткой, в крайнем случае, чёрным доберманом, чтоб вырвать девочку из детского дома. План, как это сделать, ещё не принял чётких очертаний, но уже наполнился содержанием. И сегодня она сделает первый шаг.
Филипп не звонил Вере уже три дня. Что ж, хоть не в её правилах, но она позвонит первой. Прямо сейчас. А что, одинокому мужчине могут иногда звонить женщины. Как-то он сказал ей, что находится на грани развода. Ненавидя в те дни весь мужской мир, Вера хотела ответить, что её не интересуют ни его грани, ни он сам. Хорошо, что сдержалась тогда, не надерзила. Теперь Вере очень нужен этот парень, без него Верины планы ничто. А тему развода они больше не поднимали, и в их отношениях впредь она постарается избегать неприятных разговоров. Не стоит забывать, что мужчины симпатизируют лёгким в общении девушкам…
Схватив телефон, она подошла к окну. Судя по бледно-голубому, словно выгоревшему на солнце небу, снова намечался жаркий день, знойное лето не собиралось сдавать своих позиций. Вера рассматривала двор, знакомый до мелочей, мальчишек на качелях, видневшуюся вдали дорогу с плотной лентой автомобилей. Собиралась с духом, а попросту тянула время.
И телефон зазвонил сам. Увидев на экране имя Филиппа, она торжествующе улыбнулась. Похоже, у них связь на телепатическом уровне. Ответив на дежурные вопросы, без которых в светской беседе никак не обойтись, Вера перешла к главному.
– Спрашиваешь, как дела? Рассказала бы, но не по телефону.
– Так давай встретимся? Теперь я счастливый одиночка и наслаждаюсь всеми прелестями нового статуса.
– Не знаю, поздравлять ли? Встретиться, говоришь? – Вера победно вскинула брови. – Да с удовольствием!
– Дорогая Вера, а ты стремительно меняешься в лучшую сторону, – засмеялся Филипп. – Надеюсь, это моё благотворное влияние? Так что, я заеду в семь?
– В семь, так в семь. Буду ждать с нетерпением, – она понизила голос, вкрадчивые, бархатные интонации – ещё один шаг к победе.
Влюбить в себя Филиппа Вера вряд ли сумеет, но наладить по-настоящему дружеские отношения ей под силу. И тогда она обратится к нему с большой-большой просьбой, очень надеясь, что друзьям не отказывают в помощи.
Вечер прошёл замечательно. Прогулялись по улице Баумана, посидели с мороженым в руках во влажной пыли фонтана с бронзовыми голубями, а потом доехали до сквера Чишмяле, украшением которого являлся небольшой водопад, стекавший в озеро. Это прекрасное место для всех горожан, искавших прохладу душным июльским вечером. Быстро спускавшиеся сумерки застали их гуляющими по колоритной Старо-Татарской слободе, этой удивительной, самобытной части города.
– Пора домой, – Вера выпустила свою руку из его ладони. – Завтра на работу.
– Что ты имеешь в виду? – Филипп развернулся к ней лицом, стоял так близко, что в тёплом воздухе смешивалось их дыхание. – Я чего-то не знаю?
– С завтрашнего дня Вера Шагина – библиотекарь отдела абонемента Центральной библиотеки на Вишневского. Мама к себе устроила, – ответила она преувеличенно бодрым голосом. – Там я всех знаю много лет. И меня знают. Буду теперь читать хорошие книги и умнеть на глазах.
– И забудешь, умная и красивая, своего друга Филиппа.
– Не дождёшься! – Вера хотела шутя чмокнуть его в щёку, но промазала, попала в самый уголок губ. Господи, что она делает!
– Меня нелегко удивить, – Филипп осторожно дотянулся до лица, зачем-то тронул рукой место поцелуя, – но у тебя это получается.
– Прости, случайно вышло, – смутилась она.
– Ну вот, и тут же разочаровала.
Он бы ещё больше удивился, если б узнал о Вериных планах. Планах на него, Филиппа Раевского, которые можно смело назвать грандиозными. В тишине маленькой кухни, за чашкой вечернего чая и при маминой – спасибо ей! – безоговорочной поддержке Вера придумала, что ей нужен фиктивный муж. И Филипп пока что единственный подходящий мужчина в её окружении. Конечно, парню вряд ли понравится уготованная для него роль, он только развёлся, но ведь это ненадолго. Вот удочерит она Нику – и Филипп свободен, как ветер…
– Эй, – Филипп помахал ладонью перед её глазами. – О чём задумалась? Ты похожа на юного генерала, который обдумывает стратегию будущего сражения.
– А жизнь борьба, ты забыл? – улыбнулась она. – Ну, что, по домам?
Вечером Вера рассказала маме о своих маленьких достижениях.
– Мне стыдно, мам, но я вовсю флиртую с Филиппом. И, кажется, он поддаётся моим чарам.
– Ещё бы!
Татьяна Сергеевна втайне считала свою дочь настоящей красавицей, которая восхитит и сразит наповал любого мужчину. Стоит только захотеть.
– Лишь бы это всё небесполезно было, мам…
Шанс на усыновление девочки был, и вполне реальный. Вера звонила в управление и узнала, что удочерение Вероники приостановлено. Разбираются. К счастью, разбираться быстро у нас не умеют.
Ей нужна Вероника. Не потому, что Верины часики тикают, годы бегут, и ужасная цифра тридцать маячит совсем близко. Не потому, что вряд ли уж у неё будет собственный ребёнок, а мамой быть так хочется. Нет. Полюбила Вера эту девочку, и уже не может оставить, не может забыть. Будет бороться за неё, как получится, как сумеет, и в этом сражении все средства хороши. Ради Ники, ради её благополучия она никак не должна проиграть.