Глава 19

Под дверью спальни меня дожидались двое. Антика я опознала сразу: и по шуршанию лапок по полу, и по своеобразному приветствию в виде очередной шпильки. Правда, укол шпильки был почти не ощутим. Видимо, сытый желудок как-то плохо повлиял на желание Антика ехидничать. А вот ко второму гостю я присматривалась пару долгих секунд, прежде чем понять, что передо мной Шандор. У его брата-близнеца обычно даже в чертах лица читалась что-то мелодраматично-пафосное.

– Госпожа Оф… Уф-ф-ф! – потрясенно выдал Шандор и не сразу нашелся со словами. – Вы… Вы… А это точно вы, да?

«Ох уж эти мужчины и их умение делать комплименты! – фыркнул Антик, забираясь в карман моей юбки. – Честное слово, ну что сложного в том, чтобы составить фразу, а не перейти на междометия?»

Я мысленно цыкнула на Антика и, состроив самую благожелательную моську, терпеливо подождала, пока Шандор дозреет до чего-то более связного. К счастью, близнец оказался стрессоустойчивым и от шока отошел быстро.

– Вы обворожительны! – проговорил он и, поклонившись, трепетно прижался губами к моей ладони. – Ваша красота и прежде была заметна невооруженным взглядом, но сейчас… она попросту ослепляет!

«Угу… Убери увеличительное стекло от сухой травы, балда. А то, как вспыхнет!»

Я уже второй раз за короткий срок подумала о том, что было бы неплохо иметь возможность отключить ментальную связь. Иногда хочется побыть в тишине собственных мыслей!

– Благодарю, Шандор, – тепло ответила я. – Мне очень приятно.

Это правда. Мне безумно льстило неподдельное восхищение в глазах парня. Пусть я никогда не рассматривала его в качестве любовника, но столь неприкрытый мужской интерес поднимал самооценку.

Все-таки как много значит внешний вид. Казалось бы, я просто сменила одежду, а окружающие стали воспринимать меня иначе. Забавно! Внутри-то ведь я прежняя, ни капельки не изменилась.

Шандор и не подумал отодвинуться, поэтому мне пришлось обойти его и потянуться к ручке двери.

– Ты что-то хотел? – уже переступая порог спальни, спросила я. – Или забежал поболтать?

– Хотел поболтать, – с легкой иронией ответили мне из глубины комнаты.

Я ойкнула и рефлекторно дернулась назад. Наверное, я бы упала, но меня поймал Шандор и деликатно придержал за талию. С кресла поднялся Коул. Он решительно подошел к окну и развел в разные стороны занавески. Солнечные лучи тут же развеяли полумрак комнаты, явив взору тот бардак, что я оставила: незаправленную кровать с разбросанными книгами и разложенные на столе ингредиенты для зелья.

– И я хотел! – деловито вставил Шандор. – Нам есть, что обсудить, госпожа Офа.

Оба мужчины требовательно уставились на меня, словно два голодных кота. Кажется, компромисса тут не получится. Каждый хочет, чтобы выбрали именно его.

«Ты смотри-ка, как Шандор впечатлился твоим новым образом. В его манерах появилось что-то собственническое».

Я невольно согласилась с Антиком. Наблюдательность фамильяра делала ему честь, а мне позволяла экономить время. Там, где у меня были только смутные подозрения, у Антика обычно уже имелся вывод. Видимо, жизнь в клетке многому учит.

– Уверен, это терпит, – непримиримым тоном заметил Коул. Его взгляд быстро пробежался по мне, ненадолго замерев на корсете, подчеркивающем талию и грудь, и поднялся к лицу. – Любовник номер один, выйди за дверь.

Щандор ощетинился. То ли прежде Коул не позволял себе распоряжаться, то ли близнецу что-то под хвост попало, но он упрямо мотнул головой и скрестил руки на груди.

– А мне сдается, господин ведьмак, что дела отеля не могут подождать.

– Намекаешь на то, что дела ковена могут подождать?

По тому, как ровно поинтересовался Коул, я поняла, дело – швах. Сейчас эти двое тут поубивают друг друга, невзирая на запрет проливать кровь.

«Ну что, ставки делать будешь? – меланхолично спросил Антик. – Если хочешь знать, я бы…»

Дослушать я уже не успела.

– Так, а ну отошли в разные стороны! – скомандовала я, вставая между мужчинами. – И чтобы даже языки друг другу не показывали!

Шандор фыркнул, Коул многозначительно приподнял бровь. Последовала долгая пауза, в течение которой я обливалась холодным потом, но, к счастью. Мужчины меня послушались. Коул вернулся в кресло и, закинув ногу на ногу, принялся с прищуром рассматривать Шандора. Тот, будто подразнивая Коула, опустился на мою кровать и уверенно оперся сзади ладонями о матрас. Поза вышла расслабленной и даже хозяйской. На скулах у Коула заиграли желваки.

Так, ну ладно Коул. Шандора-то почему понесло?! Разумный же вроде парень.

«Красота – страшная сила».

Угу. Я запомню. Не знаю, как насчет благословить красотой, но вот проклясть ею можно запросто.

– Что с отелем? – спросила я у Шандора.

Глаза парня сверкнули триумфом, но ответил он максимально спокойно:

– Вы давали распоряжение об уборке кому-то кроме меня?

Я удивилась.

– Нет. Почему ты спросил?

На лбу Шандора пролегла складка.

– Сегодня я по плану должен был прибраться в бальной зале, но… в ней царит идеальный порядок.

Я потерла переносицу.

– Как это возможно?

Вопрос был скорее риторический, но повиснуть в воздухе ему не дали.

– Отель принял тебя как ведьму, – негромко ответил Коул. – Теперь он подпитывается твоей силой, и надобность в чужой помощи отпала.

Судя по всему, эта новость не очень-то понравилась Шандору. Парень ощутимо напрягся. А я вот наоборот обрадовалась.

– О, значит, теперь у меня не будет болеть голова из-за уборки и готовки!

Коул слегка пожал плечами.

– Я бы на твоем месте подумал о другом.

Я насторожилась.

– О чем?

Он кивнул на стол, где были разложены травы.

– Ты становишься настоящей ведьмой: зелья, метла, отель… Все это сигналы о том, что ты сроднилась с силой. Твой фамильяр еще не заговорил?

«В смысле? Я и не замолкал!»

Из кармана юбки выглянул насупленный Антик. Я лишь закатила глаза. Представляю, что начнется, когда его ремарки станут достоянием общественности.

– Нет, у нас с ним мысленная связь.

– Ничего, чувствую, скоро мы все услышим его голос.

И этот день войдет в историю, не иначе!

– Самое время, – продолжил между тем Коул. – Совсем скоро состоится ритуал.

– Мне о нем так часто напоминают, что я уже начинаю нервничать, – призналась я и уточнила: – Ты о нем хотел поговорить?

– Да.

Прозвучало настолько весомо, что проняло и меня, и Шандора.

– Пожалуй, я пойду, – проговорил близнец и направился к двери. – Я попозже зайду, госпожа Офа. Если вы не против.

Что-то в его тоне заставило меня напрячься, но я быстро выкинула все подозрения из головы. Тема ритуала меня давно волновала, и я поняла, что сейчас тот самый единственный шанс, который нельзя упускать.

– Не против, – рассеянно бросила я в спину Шандора и нетерпеливо обернулась к Коулу. – Так что там насчет ритуала?

Коул отвел взгляд и вдруг заметил:

– Ты прекрасно выглядишь. Никому не идет зеленый цвет так, как тебе.

Комплимент, несмотря на несвоевременность, попал в цель. Я рефлекторно расправила юбку и вздрогнула, когда Коул оказался рядом.

– Почему ты прежде не распускала волосы? – тихо спросил он, склонившись ко мне. – К ним так и хочется прикоснуться.

Я ненадолго прикрыла глаза, втягивая носом аромат его туалетной воды. Я ждала, что Коул осторожно пропустит один из моих локонов сквозь пальцы, но этого не последовало. Коул просто стоял позади меня и ничего не делал.

Большего разочарования я еще не испытывала. Коул, словно уловив мои чувства, резко отстранился от меня. В воздухе повисло напряжение. Невидимая нить, связывающая меня с Коулом, натянулась, как струна.

Это вызвало досаду, граничащую с раздражением. Почему в этом танце Коул вместе с шагом вперед делает два назад?

– Прошу прощения, – глухо сказал он, словно отвечая на мой незаданный вопрос. – Я забылся. Рядом с тобой я часто веду себя неразумно.

«Так, ладно. Я снова гулять! Если что, я за дверью!»

Я мысленно поблагодарила Антика за тактичность, но вслух сказала совсем иное:

– Почему ведьмы не снимут с тебя проклятие? Разве благословение не нейтрализует любое проклятие?

Мне вспомнился Данейка. Эффи прокляла его, превратила в петуха, но мое благословение, словно в сказке, сняло злые чары. Неужели Коул, имея в друзья дюжину ведьм, не додумался до этого?

Коул тяжело вздохнул и устало потер шею, будто она затекла. Его взгляд метнулся к раскрытым книгам.

– Вижу ты изучаешь теорию, но медленнее, чем хотелось бы.

Я невольно ощетинилась.

– Я до сих пор могу читать только очень упрощенные тексты.

Коул рассеянно кивнул и, явно думая о своем, подошел к окну. Повернувшись ко мне спиной, он спрятал руки в карманы и посмотрел на сад.

– Есть два вида проклятий, – спокойно, с менторскими нотками в голосе проговорил он, не оборачиваясь. Я залюбовалась шириной его плеч, обтянутых рубашкой. – Первые – те, что идут от самого сердца, в момент злости или гнева. На страхе, кстати, это тоже хорошо работает. Такие проклятия стихийны. Зачастую они звучат в стиле «что б его!»

Я припомнила, как с моих губ сорвалось первое проклятие. Тогда я тоже выпалила что-то вроде: «чтобы вас обоих приложило!» – коротко и от души.

– А второй тип проклятий сложнее. Для него нужно уметь плести ведьмино слово… И ставить ограничители. Такие проклятия нельзя снять, пока не выполнены определенные условия.

Я чуть наморщила нос, пытаясь осмыслить услышанное. Кажется, о чем-то подобном Коул уже упоминал.

– Ты сейчас о поцелуе истинной любви, упоминаемом в сказках?

Коул хмыкнул и повернулся.

– Ну, в жизни фантазия у ведьм поизобретательнее будет, но в целом ты все уловила верно.

– Какое условие у тебя?

– Неважно, – отрывисто бросил Коул, и его резкость больно задела меня. – Касательно ритуала. Ковен определился с датой.

– И? – сухо спросила я, стараясь не показать, как испуганно сжалось сердце.

– Шесть дней. Именно столько времени у тебя, чтобы окончательно стать ведьмой. Иначе нам всем конец.

То, как спокойно сказал об этом Коул, будто просто констатируя факт, заставило меня замереть.

– Всем? Ковену то есть?

Я слышала, что ведьмы работают в связке. Есть некий ведьмин круг, и, если оплошает одна… Достанется всем.

Коул ничего не ответил, лишь усмехнулся как-то нехорошо.

– Только не говори, что речь идет о мировом апокалипсисе!

Я сказала это с иронией, но последовавшая пауза мне не понравилась. Я, что, попала в яблочко?

– Равена просила тебя не пугать. И я тоже считаю, что будет лучше, если ты узнаешь обо всем непосредственно перед ритуалом: меньше времени для паники.

Я искренне возмутилась:

– Не думаешь, что это нечестно? Использовать меня втемную!

Коул одним плавным, слитным движением оказался совсем рядом. Его рука легла на мою талию, и я вскинула подбородок, встречаясь со взглядом льдистых глаз.

– Я всегда говорил правду.

– Или молчал.

Уголок губ Коула дернулся вверх, обозначая намек на улыбку.

– Или так. Но лгать никогда не лгал.

Его теплое дыхание обожгло шею, и кожа тут же покрылась мурашками.

– И сейчас я тоже откровенен. Ты не готова к ритуалу, и если ничего не изменится через шесть дней… Мне бы не хотелось думать о том, что тогда случится. С тобой. Со всеми нами.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я не испытывала страха. Возможно, потому что внутри все буквально плавилось от не менее земных, но более сильных чувств. Тех самых, от которых я бежала так долго, и, кажется, напрасно.

Я облизнула пересохшие губы и постаралась не думать о прикосновении Коула, которое обжигало даже через одежду.

– И что ты предлагаешь?

Коул помолчал, мгновение жадно всматриваясь в мое лицо, а затем притянул меня к себе еще ближе. Его губы накрыли мои, и поцелуй и стал ответом на вопрос.

И все доводы против этого решения, которые я до этого себе озвучивала, разлетелись россыпью стеклянных осколков. Низкий стон Коула подтвердил, что в этом горячем тумане желания плавлюсь не я одна. В конце концов, мы так долго сопротивлялись физическому притяжению, что, кажется, дошли до черты.

Пальцы Коула запутались в моих волосах. Его губы спустились на шею, и от поцелуев, иногда похожих на жадные укусы, закружилась голова.

Я, признавая свое поражение, обвила шею Коула руками. Он подхватил меня на руки так, словно я ничего не весила. Робкий голос разума окончательно замолк, уступив место горячему туману и полному ощущению того, что все происходящее – лучшее, что могло с нами случиться.

***

– Госпожа Офа, с вами все в порядке?

Голос Теодора заставил меня вынырнуть из воспоминаний о прошлой ночи. Коул ушел от меня с рассветом. Собрался тихо, почти бесшумно и, поцеловав на прощание, молча исчез за дверью. Я сделала вид, что сплю. Меньше всего в тот момент мне хотелось столкнуться с неловкостью.

Туман страсти, как чары в полночь, рассеялись, явив неприглядную истину: я определенно сделала самую главную ошибку своей жизни. И теперь мне предстоит сполна за нее расплатиться.

«Твою ж!.. Я так и знал, что нельзя тебя оставлять!»

– Все хорошо, – ответила я обоим: и Теодору, и Антику. – Твоя рана почти зажила. Думаю, еще одна перевязка, и мы закончим.

Большого труда стоило не коситься в сторону постели, а сосредоточиться на вымоченных в травяном отваре бинтах. Признаться, во второй раз все шло гораздо быстрее. Да и рана уже не выглядела так ужасно, как в первый вечер.

– Благодарю, госпожа Офа. – Обнаженный по пояс Теодор сидел ровно, словно каменное изваяние. Если мужчине и было больно из-за моих манипуляций, он этого не показывал. – Но в этом нет необходимости.

– Брось, мне несложно!

«Да и практика тебе не повредит!»

И это тоже. Интересно, как долго мне еще предстоит изображать ведьму? Возможно, я зря так сильно напрягаюсь и после ритуала меня вежливо попросят освободить место?

А я тут и зелья варить научилась, и метлу выдрессировала…

«Р-р-р! Я найду этого ведьмака и оторву ему все, что можно! Такой унылой я тебя прежде не видел».

Зеркало на стене подтвердило правоту Антика. Бледное лицо, круги под глазами… Даже новый наряд, присланный мне Алией, не спасал ситуацию. В новом платье я, конечно, могла сойти за королеву, но в своем текущем состоянии только за королеву-мать. Или как там называли вдовствующих венценосных особ?

«Ну и чудесно. Будешь матушкой-императрицей, чем плохо, а?»

Я промолчала. Сердце разрывалось от тоски. Сейчас, когда я могла рассуждать здраво, я понимала, что поступок Коула, его внезапное сближение, можно трактовать только как желание увеличить мой потенциал, ускорить процесс трансформации в настоящую ведьму.

Если бы Коул хотя бы попрощался! Но он молча исчез, словно ему стыдно за все произошедшее между нами.

– Я ухожу сегодня, госпожа Офа.

Слова Теодора подействовали, как пощечина. Я резко перестала страдать и сфокусировалась на настоящем, а не прошлом.

– Прости? Что значит, ты уходишь?

– Мне передали весточку. Сегодня ночью мои соотечественники вернут себе порт. Лучшего времени для того, чтобы покинуть отель, не придумаешь.

– Вот как…

Я закончила с перевязкой и отстранилась от Теодора. Он поднялся с кресла и, набросив рубашку, принялся неторопливо застегивать пуговицы. Я равнодушно отметила, как играют кубики на его прессе.

Перед глазами стоял совершенно другой мужчина.

– Вы просили предупредить об уходе.

Фандор! Мне нужно как-то отвлечь его и не позволить мужчинам сцепиться в бессмысленной драке.

– Ты все правильно сделал. – Я задумчиво скрестила руки на груди. – Спасибо.

Теодор кивнул и потянулся к мундиру, лежащему на спинке кресла.

– Вам спасибо, госпожа Офа. Вы вылечили меня и…

– Почти вылечила! Но я дам тебе с собой отвар. Ты сможешь довести начатое до конца.

Теодор улыбнулся, но его глаза при этом остались серьезными.

– Доведу. Обязательно доведу.

После секундного промедления мы одновременно протянули друг другу руки и пожали их. Это дружеское прикосновение сказало даже больше, чем могли бы поведать слова.

Сглотнув ком в горле, я молча проводила спину Теодора долгим взглядом. Прийти в себя мне не дали. Почти тут же в дверь постучали.

«У тебя не спальня, а проходной двор!»

– Войдите! – крикнула я.

Порог переступил Розенфельд. На его лице, отмеченном морщинами, застыло хитрое и довольное выражение.

– Доброе утро, госпожа Офа. Я пришел напомнить вам о данном мне обещании. Вы не забыли про аукцион?

Я скрипнула зубами. Всегда неприятно, когда тебя с удовольствием тыкают в собственную глупость. Никто не любит ошибаться.

– Забудешь тут, – мрачно буркнула я. – А что?

Широкая улыбка Розенфельда буквально осветила всю комнату.

– Аукцион состоится сегодня вечером. Прошу вас не опаздывать. Гости прибудут к восьми.

– Замечательно, – процедила я с энтузиазмом змеи, которую посадили на безмышиную диету. – Не могу не посетить ваше мероприятие.

В буквальном смысле! Иначе попросту лишусь магии.

– С нетерпением жду вас, – заверил меня Розенфельд.

С улыбкой, в которой мне почудилась насмешка, он ретировался. А я, решив временно забыть о своих любовных перипетиях, направилась на поиски Тори.

Нашла я ее на кухне и крайне озадаченной.

– Госпожа Офа, – с напряжением проговорила она, – вы тоже видите шоколадный пудинг?

Из кармана высунулся любопытный Антик. Мы с ним вдвоем тщательным образом изучили круглое блюдо с десертом.

– Ну да, – осторожно призналась я. – А что?

Тори понизила голос до суфлерского шепота.

– Я его не готовила!

«Он сам пришел, – охотно продолжил Антик. – Слушай, а мясного пирога у нее лишнего нет? Я бы мог разобраться с этой подозрительной едой, внезапно появляющейся на кухне!»

Мысленно я цыкнула на воодушевившегося Антика и задумчиво почесала кончик носа.

– Коул сказал, что отель принял меня как ведьму. Теперь мне не нужно поддерживать чистоту и заботиться о еде для постояльцев.

Казалось Тори, как и Шандору, не понравилась эта мысль. Она свела вместе насупленные брови и с явной неохотой ухватилась за блюдо.

– Понятно. Тогда я подам пудинг на ужин?

Я отмахнулась. Десерт меня сейчас интересовал в последнюю очередь.

– Конечно. Слушай, а что там… с нашим делом?

Тори поняла меня с полуслова. Она быстро оглянулась, чтобы убедиться: на просторной, сияющей чистотой кухне мы одни.

– Я как раз хотела показать вам результат.

Я пораженно выдохнула:

– Уже?

Тори кивнула, убрала руки от пудинга и сняла с себя фартук.

– Да. Я не спала всю ночь! Такого вдохновения у меня никогда не было.

Девушка посмотрела на меня исподлобья и немного настороженно, будто лишь сейчас поняла, что с ведьмой связываться опасно.

«Ну, до меня это тоже только недавно дошло. Странно, что неглупый Розенфельд этого еще не уловил».

Я поморщилась. Старый антикварщик попросту считает себя умнее молоденькой неопытной девчонки, пусть и с магической силой.

– Покажешь? – нетерпеливо спросила я у Тори. – Мне нужно взглянуть на это!

Тори молча поманила меня за собой. Мы быстро миновали коридор, холл и дошли до ее комнаты. По дороге нам попался смурной Шандор. При виде нас он хотел было что-то сказать, даже открыл рот, но почему-то в итоге попросту улыбнулся. Причем как-то неуверенно.

Что это с ним?

«Не догадываешься? Серьезно?»

Я не стала лить бальзам на самолюбие Антика и расспрашивать его. Еж отличался не только наблюдательностью, но и болтливостью. Не пройдет и получаса, как он сам мне все расскажет.

«Ха! Это вызов?»

– Вот, – проговорила Тори и, переступив порог, торопливо направилась к мольберту, укрытому тканью. – Готовы?

– Не томи! – попросила я и плотно прикрыла дверь. – Не терпится взглянуть!

Внутри и правда нарастал зуд болезненного любопытства. Во-первых, мне действительно было интересно взглянуть на работу Тори, а во-вторых… В каком-то смысле, это была и моя работа тоже. Результат моего первого осознанного благословения.

Первая иллюстрация моей созидательной силы ведьмы.

Тори стянула ткань с мольберта, и я ахнула. С холста на меня смотрел невероятно пронзительный пейзаж: море, бьющееся о скалы, и корабль, сражающийся со штормом. Темноту ночи освещал лишь свет корабельного фонаря. Надежда и отчаяние в этой картине так тесно сплелись между собой, что по коже пробежали мурашки. Кажется, на меня впервые произвело настолько сильное впечатление произведение искусства.

– Она как живая, – тихо сказала я и несмело сделала два шага вперед. Прикоснуться к картине я так и не посмела и просто замерла, вытянув руку. – Кажется, я слышу шум моря…

Тори с благоговением перевела взгляд с моего лица на картину. На губах девушки заиграла мечтательная улыбка.

– Не думала, что получится настолько хорошо… Почти не отличить от кисти мастера!

Восхищение уступило место затаенному предвкушению и легкому злорадству. Я была уверена, что вечер сложится удачно для меня и не очень – для господина Розенфельда.

Но что поделать, не стоило выбирать в качестве противника ведьму!

– Значит, так, – заговорщицки проговорила я. – Мы поступим следующим образом…