Глава 10

Почти девять, но я остаюсь в отеле, чтобы погрязнуть в бумагах, требующих моего внимания. Смерть Марка Захаровича выбила из колеи на время, пора приступить к своим прямым обязанностям и разобраться с бумажными долгами.

К тому же, идти домой нет особого желания, потому что Миша уже прислал несколько скулящих сообщений с просьбой дать денег, чтобы расплатиться за телефон с Костей. И вот зачем сказала, что у меня есть некая накопленная сумма? Молчание ‒ золото, и этого правила необходимо придерживаться хотя бы иногда, предполагая меркантильные замашки брата.

‒ Добрый вечер. ‒ В дверях кабинета появляется Лис, расслабленно опираясь на стену. Руки в карманах, а вид мужчины кричит ‒ победитель. И сейчас он будет тыкать меня носом в мои же промахи. Вот только не получится, потому что сам уткнётся в свои.

‒ Добрый? Ну как сказать… Я лишилась одной горничной. ‒ Откидываюсь на спинку кресла, встречаясь с тёмным взглядом. ‒ По вашей вине.

‒ Горничная из неё дерьмовая. Вы разве этого не видите? Даже я, человек, который здесь пару дней, понял, что так работа не делается.

‒ И решили уволить Зою, не посоветовавшись со мной?

‒ Я ‒ взрослый мальчик и способен самостоятельно принять решение. Я здесь хозяин или кто?

‒ Пока что ‒ или кто. ‒ Взгляд Лиса полыхает злостью. Я хожу по краю обрыва, в который он меня с энтузиазмом готов столкнуть. Сам напросился.

‒ Решил. Сделал. Всё просто. Терпеть не могу людей, которые не выполняют свою работу, выезжая на других. Решения я принимаю быстро…

‒ Конкретно об этом вы ещё пожалеете.

‒ Вы мне сейчас угрожаете? ‒ Делает несколько шагов, почти нависая надо мной, словно прижимает своей смертоносной аурой, заставляя сжиматься каждое нервное окончание в напряжении.

‒ Да ни боже мой, ‒ вскидываю руки. ‒ Просто предупреждаю. ‒ Смотрю в глаза Лиса, выдерживая чёрную воронку, засасывающую в неизвестность. Вздёргиваю подбородок, словно бросаю вызов с немым вопросом в глазах: «И что ты сделаешь?». ‒ Купер прилетел. Ждёт вас в ресторане. Желает познакомиться.

‒ С удовольствием. ‒ Делает пару шагов назад, собираясь уйти. ‒ Уверен, мы быстро договоримся о цене на долю, ‒ хмыкает, уверенный в своих ораторских способностях, ещё не понимая ‒ Кретову ничего не светит. Уже нет после увольнения Зои.

‒ Ну-ну, ‒ хихикнув, возвращаюсь к документам.

‒ Это что сейчас было?

‒ Где? ‒ Непонимающе хлопаю глазками.

‒ Вот это язвительное замечание и злорадная улыбочка. ‒ Делает пальцем круг в воздухе, указывая на моё лицо. ‒ С виду милая девочка, а ведёте себя подобно прожжённой стерве.

‒ С виду взрослый адекватный мужчина, а совершаете глупые, необдуманные поступки, принимая неправильные решения.

‒ Я всё правильно решил.

‒ Уверена, Лис, вы измените собственное мнение, когда узнаете о… некоторых нюансах, связанных с Зоей. К сожалению, в этот момент, вы будете чувствовать себя глупо.

‒ Это мы ещё посмотрим. ‒ Прожигает взглядом, молча наблюдая за мной. ‒ Проводите меня к Куперу? Я не знаю, как он выглядит.

Конечно провожу, и с удовольствием понаблюдаю, как ты будешь искать пятый угол в круглой комнате, когда американец взорвётся, услышав, что Зоя уволена и его долгожданное удовольствие откладывается.

Приближаемся ко входу в ресторан. За дальним столиком Лесли со Светой рассматривают документы и что-то громко обсуждают. Купер эмоциональный и много улыбается, всегда похож на зажигалочку, которая заражает всех своей неуёмной энергией.

‒ Дальний столик. Он вас ждёт. ‒ Киваю в сторону, указывая Лису направление. Он тут же направляется к Лесли и, подойдя, протягивает ладонь для приветствия. Света сразу поднимается, оставив мужчин для разговора и, заметив меня у входа, идёт не оборачиваясь.

‒ Ты ему сказала?

‒ Не-а, ‒ довольно ухмыляюсь, с предвкушением ожидая взрыва, ударная волна которого снесёт Лиса, не оставив мокрого места.

‒ Ох, Лана, по лезвию ножа ходишь. Нельзя играть в такие игры со взрослыми дядями.

‒ Хочу проучить взрослого дядю, чтобы в дальнейшем не стать пустым местом, с которым не стоит считаться и договариваться. Пусть учится на своих ошибках, если не желает спрашивать, как их не совершать.

‒ Мужчинам не нравится чувствовать себя глупо. Они от этого дуреют и сразу бросаются доказывать своё превосходство. Ты ведь его почти не знаешь, кто знает, на что Лис способен?

‒ Вот и узнаем.

‒ Прощупывание методом тыка до добра не доведёт. Не боишься поплатиться за свои действия?

‒ Боюсь, ‒ сглатываю, ‒ но желание поставить Кретова на место сильнее чувства страха.

‒ Помни ‒ я тебя предупреждала. ‒ Светка прищуривается, а я лишь закатываю глаза, соскакивая с темы разговора.

К тому же, именно в этот момент Лесли и Лис поднимаются, пожимают ещё раз руки и идут в нашем направлении. Купер раздражён, но не из-за разговора с Кретовым ‒ желает Зою, о чём говорит каждое нервное движение и быстрая походка.

‒ Good evening, Lesly (Добрый вечер, Лесли), ‒ приветствую американца, утопая в его крепких объятиях. Уже давно привыкла к тому, что обнимает даже малознакомых людей, а при разговоре всегда прикасается, словно тактильный контакт подтверждает каждое сказанное слово.

‒ Glad to see you, Lana.(Лана, рад встрече)

‒ How was the talk? (Как прошёл разговор?) ‒ спрашиваю, словно Лис сейчас не стоит рядом, озираясь по сторонам.

‒ Good. A productive conversation with an understanding man. I don’t mind selling my share, also I got a very attractive offer from mister Kretov. It would be a silliness to reject it. (Хорошо. Конструктивная беседа с понимающим человеком. Я не против продажи своей доли, к тому же, от господина Кретова поступило довольно привлекательное предложение. Не принять его было бы глупостью с моей стороны.) ‒ Лесли расплывается в улыбке, ещё не зная, что сейчас его хорошее настроение рухнет в небытие. ‒ I am going to my room. (Я в свой номер.) ‒ Делает шаг в сторону. ‒ Call Zoya to me.(Позови ко мне Зою.)

‒ There is no Zoya anymore.(А Зои нет.) ‒ Купер резко притормаживает. ‒ She was dismissed today’s morning.(Её сегодня утром уволили.)

‒ Who dared to do this? (Кто посмел?)

‒ The new boss.(Новый хозяин.) ‒ Киваю в сторону Лиса, который непонимающе переводит взгляд с меня на Лесли. ‒ The decision is final. I don’t have any rights to change it. No one asked my opinion.(Решение окончательное. Оспорить я не имею права. Меня не спрашивали.)

Словно в замедленном видео, наблюдаю, как глаза Купера наполняются яростью и негодованием. На лице ходят желваки, а ладони сжимаются в кулаки до побелевших костяшек.

Три, два, один…

‒ I reject all the agreements,(Я отменяю все договорённости.) ‒ обращается к Кретову. ‒ There will be no sell, money cuts no ice. My share will stay with me. The conversation is over, (Продажи не будет, сумма не имеет значения. Моя часть остаётся при мне. Разговор окончен.) ‒ Купер разворачивается и направляется к лифту, не желая слушать ответ Лиса.

А у меня в голове сейчас тысячи барабанов отбивают победную дробь, когда я наблюдаю за меняющимся лицом Лиса. Именно в этот момент, видимо, он осознаёт смысл сказанных мною слов и предупреждения, на которое так опрометчиво наплевал.

Подмигиваю Свете и, ни слова не сказав Кретову, удаляюсь по коридору в свой кабинет, чтобы продолжить разгребать накопившиеся бумаги. Знаю, этот злобный вихрь, так круто обломавшийся с американцем, ворвётся вслед за мной, чтобы выяснить, почему он себя чувствует самым глупым человеком на земле. И точно, не проходит и пары минут, как дверь открывается, являя мне растерянного Лиса.

‒ Это что сейчас было? ‒ рычит, надвигаясь на меня.

‒ Где? ‒ Снова шаг ко мне, и вот я почти упираюсь в своё кресло, готовая рухнуть в него.

‒ Достаточно, Лана. Мы с Купером пришли к согласию. Я предложил приличную сумму за его долю, и он с лёгкостью согласился, довольным предложением, но как только, вы упомянули, что Зоя уволена, его словно подменили.

‒ Я. Вас. Предупреждала. ‒ Теперь я делаю шаг вперёд, сдвигая Лиса назад. ‒ Но у вас же всё просто, верно? Решил ‒ сделал, так вы сказали? Вы даже не удосужились выслушать объяснения администратора утром, заткнув девушку. И чего вы теперь хотите от меня?

‒ Объяснений. Для начала.

‒ О, правда? ‒ взвизгиваю. ‒ Теперь вы решили выслушать моё мнение? С чего бы это, Лис Маркович?

‒ Хватит. ‒ Дёргает меня за руку, прижимая к стене большим телом. ‒ Что связывает Зою и Купера?

‒ Отношения.

‒ Какие?

‒ Личные.

‒ Пригласите ему девушку. Любую. Чтобы умерила его пыл. В чём проблема?

‒ Проблема в том, что не каждая согласится на такого рода… отношения.

‒ Поподробнее.

‒ Плётки, стеки, наручники, кляпы, ошейники, поводки, зажимы на соски, маски, шлемы, крюки, сбруи ‒ о чём вам это говорит?

‒ БДСМ, ‒ сглатывает. Мне показалось, или Лис смутился? Точно, смутился. Взрослый мужчина должен понимать ‒ у людей есть особые предпочтения. Не всё вкладывается в понятие «норма», потому как у каждого она своя. ‒ Купер бьёт Зою?

‒ Нет. Она его. В их паре Зоя госпожа, а Лесли раб. Вот так, ‒ развожу руками, удовлетворённая реакцией Лиса. ‒ Света ‒ его доверенное лицо, которое вполне способно справляться с рестораном, не требуя посторонней помощи. Он прилетает сюда раз в два-три месяца только ради девушки и их игр.

‒ Почему не заберёт Зою в Америку?

‒ Потому что у неё больная лежачая мать и ни одного родственника. Зоя не может её бросить, и Лесли её решение принимает. Помогает деньгами, чтобы хватало на лекарства и уход, взамен требуя только одного ‒ Зою в полное пользование на несколько дней, пока он в столице.

‒ Обалдеть. ‒ Кретов отступает, напряжённо потирает переносицу, видимо, в попытке принять полученную информацию. ‒ Никогда бы не подумал, что рыжая девушка с веснушками может быть… может заниматься таким.

‒ А что не так? Никто никого не заставляет, их увлечение обоюдное и согласованное. Если обоих устраивает, почему нет? Данный факт выяснился совершенно случайно, желаемые роли совпали. С тех пор они вместе. Так что «любая» девушка, как вы выразились, в этом случае не подойдёт.

‒ Это я понял. Отец об этом знал?

‒ Конечно, ‒ фыркаю, ‒ иначе бы Зоя настолько здесь не задержалась. И не нужно думать, что вы один такой умный заметили, что горничная из неё паршивая, да и она сама об этом знает. Девочки всегда после неё проверяют номера, указывая на огрехи, но Зоя терпеливо их устраняет и никогда не перечит. Сейчас, кстати, свою работу она исполняет куда лучше. Намного лучше.

‒ Я правильно понял: не будет Зои ‒ не будет проданной доли? ‒ Лис присаживается на край стола, соблюдая между нами дистанцию. Его прикосновения не были противными, но я не желаю, чтобы это большое тело придавило меня снова.

‒ В точку! Какой догадливый, ‒ кривлюсь, улыбаясь во весь рот, чем откровенно нервирую Лиса. Необходимо сбавить обороты, иначе растерянность сменится злостью взрослого мужчины, и я всё же буду скинута с обрыва в глубокую пропасть.

‒ Вы можете её вернуть?

‒ Я-я-я?! Я никого не увольняла. Напоминаю. ‒ Пишу на листке адрес Зои и вручаю Лису. ‒ Свою ошибку вы признали, осталось её исправить. Адрес девушки, здесь недалеко.

‒ Может, ей что-нибудь купить: цветы, конфеты, что-то из одежды…

‒ Латексный чёрный костюм. Она давно хотела. Вас мгновенно простят, ‒ улыбаюсь, представляя, как Кретов расхаживает по секс-шопу в поисках необходимого атрибута.

‒ Вы сейчас серьёзно? ‒ молча смотрю на мужчину, застывшего в дверях. ‒ Видимо, серьёзно. Я понял.

И только когда Лис уходит, наконец-то расслабляюсь, выдержав непростое сражение. Это не победа в войне, а лишь крохотный шаг в попытке заставить Кретова считаться со мной, но и он важен. Персонал подчиняется мне, и только я решаю ‒ что, кому и когда делать, рационально распределяя время работы и нагрузку. Здесь в помощи Кретова не нуждаюсь, как, в принципе, и в его советах относительно работы всего отеля.

Надеюсь, что взрослый мужчина сделает выводы из сложившейся ситуации и больше не будет прыгать выше головы, принимая решения самостоятельно. В противном случае, работы у нас не получится и кому-то придётся отступить.

Возвращаюсь в холл в ожидании Лиса и Зои. Кретов не слишком красноречив и я даже не могу предположить, что будет сказано девушке, чтобы она передумала и проглотила обиду. Но не проходит и часа, как в дверях появляется улыбающаяся Зоя с пакетом в руках. Следом семенит Лис, виновато оглядываясь по сторонам.

‒ Он в своём номере, ‒ бросаю пробегающей мимо меня девушке. ‒ Очень зол.

‒ Раб не имеет права злиться. На то он и раб.