Глава 11. Ростов

Отошел, называется, на пять минут! Оставил одну, вернулся из уборной, а Леи за столиком и след простыл.

Неужели сбежала? Я даже охрану на уши поднял.

Они-то по камерам «мою пропажу» и нашли на танцполе, выписывающую в короткой юбке кренделя. А рядом уже и какой-то мужик трется! А на бесстыднице даже трусов нет!

В этом, впрочем, ее вины не было. 

Камеры были паршивыми, вид откуда-то сбоку. Лею-то я узнал, а вот мужика — только лицом к лицу. От неожиданности, что мог видеть их брачные танцы, которые они столько лет скрывали, поначалу теряю дар речи.

Киваю Ростову в сторону ресторана, где тише и можно спокойно поговорить, а Лею просто тащу за руку. Она и шагу без помощи пройти не может. Когда только налакаться успела?!

— Отпусти меня, — шипит злой кошкой. — Мне было весело!

Смотри-ка, даже выкать перестала.

— Жди нас тут, — говорю Ростову, указав на свободный столик.

Лея после моих предыдущих выходок, разумеется, покорности не проявляет. Сам виноват. Что на меня нашло? Почему бы с ней по-человечески говорить, вежливо попросить не выкать?

Нет же, каждый раз что-то откалываю.

На этот раз вот добыл трофей.

Трусики были даже влажными на ощупь, когда я их с нее снял. Когда почувствовал, что под юбкой у нее не колготки, а чулки аж перемкнуло. И пофигу было, что на дворе ноябрь, а дело происходит на капоте машины.

Может, Лея уже тогда была пьяна, а я и не заметил?  

Впрочем, появление Ростова быстро остужает шальную и окрыляющую мысль, что Лея хочет меня, а значит и в отеле не притворялась. Просто на притворство ее поведение в отеле было мало похоже, я не безусый пацан, которого можно так легко обмануть фальшивыми стонами.

Но и так, как тогда в аэропорту, тем обжигающим горячим взглядом, она на меня больше не смотрит. Почему? И что на нее тогда нашло? Ломать мне над этим голову вечно. Вразумительного ответа от нее я так и не дождался. И не дождусь, похоже.

Вталкиваю упирающуюся алкоголичку в уборную. Слава богу, посторонних нет. Без моей помощи Лея даже на ногах не стоит, сразу же хватается за раковину, но вид у нее донельзя воинственный.

Захлопываю дверь на защелку и смотрю на нее при ярком свете. 

— Это он? Ты по нему столько лет сохнешь?

Может, спьяну сболтнет лишнего?

А что я могу подумать, верно?  После слов Оксаны о его молодой любовнице я больше ни о чем думать не могу.

В конце концов, почему из всех мужчин именно Ростов оказался рядом с ней? Совпадение? 

— А те какая разница? — дерзко и очень пьяно отвечает Лея.

Ставит даже руки в боки и смотрит на меня с вызовом. Переспать, мол, уже переспал, по заднице надавал, трусики украл. Ну что ты мне еще сделаешь, читается в ее черных глазах.

Этот дерзкий взгляд и становится последней каплей.

Обхватываю ее за шею и силой наклоняю над раковиной. Второй рукой включаю ледяную воду.

Лея визжит и вырывается.

Уже через секунду выключаю воду, и она тут же отскакивает в сторону. Струи воды текут по шее к ключицам, а меня затапливает ненавистью, исходящей от нее густыми волнами. Но хоть взгляд стал осмысленнее.

— Повторить освежающий душ или скажешь правду?

Лея в ответ ругается на иврите. Значит, показалось. Не протрезвела.

Жду, пока она подсушит волосы под автоматической сушкой для рук. Драмы там в разы меньше, чем кажется. Всего пару прядок намокли, экзекуция имела больше психологический эффект.

Лея сразу присмирела.

И за столик, где нас дожидался Ростов, вернулась тише воды, ниже травы.

— Виски, Платон? Девушке, может, коктейль?

Вид у Ростова бодрый, хоть и озадаченный. По низким нотам в его голосе понимаю, что Ростов тоже хлебнул лишнего, но в отличие от неопытной Леи, на ногах держится крепко.

— Не надо, за рулем. А девушке уже хватит. А ты как в Питере оказался? Вроде утром в Москве был.

— Дела закончил, сел на Сапсан и приехал, — пожимает плечами Ростов. — Москва не Канада. 

Слежу за их поведением, но закадычные любовники ничем себя не выдают.

Ростов терпеливо ждет, когда я его познакомлю с Леей, а Лея сидит нахохлившись и обиженная.

 — Так вы не знакомы, что ли?

Лея в ответ громко фыркает и закатывает глаза.

— Вроде нет, — Никита смотрит на меня с удивлением. — Ты чего, Платон? Все нормально? 

Да как так? Что за невероятная конспирация?

— Ростов, это Лея, подруга моей дочери, — сдаюсь. — Лея, это Никита Ростов. Мой хороший друг.

— Рад познакомиться, — с облегчением выдыхает Ростов. — А то я уж голову сломал, почему ты так на меня смотришь. Так ты, Платон, девочек выгуливаешь? Правильно, лучше под надзором отца оставаться. А где же Юля?

Ростов крутит головой в поисках Юли, а Лея снова смеется и смотрит на меня блестящими глазами. Ну хоть молчит.

— Юля дома, с сыном, — сухо и по делу отвечаю.

Больше ведь меня ни о чем не спрашивали.

— Аааа, — многозначительно тянет Ростов, растягивая губы в хитрой улыбке. — Так ты наконец-то пустился в отрыв?

— Это я-то пустился в отрыв? — рявкаю в ответ. — Знаешь, что о тебе люди говорят? Почему я последний обо всем узнаю?

Ростов моментально скисает.

— А, так тебе уже донесли… Это Оксана, да? Она? Так и знал, что мимо нее сплетни не пройдут! Черт возьми, Платон! Я не специально молчал, просто не знал, как тебе сказать! — горячо частит Ростов. — Да и потом, я ведь не хотел, чтобы все зашло так далеко! Я пытался, честно пытался держаться в стороне от нее. Веришь? Чего я только не делал! Но не могу, проклятье, не могу! Украла эта ведьма мое сердце.

— Ооо, — сочувственно тянет Лея. Она смотрит на Ростова заворожено, подперев щеку кулаком. — Похоже, это любовь.

— Да какая любовь? — возмущаюсь я вместо Ростова. — Он трижды женат, а любовниц у него не сосчитать! Просто на новенькое потянуло, свежих ощущений захотелось. Ей же сколько лет? Говорят, мало!

— Восемнадцать, — глухо отвечает Ростов. — Я в два раза ее старше.

Лея уже сочувственно гладит его по плечу. Да что ты будешь с ней делать!

— Я лично вас очень хорошо понимаю, — с пьяным великодушием говорит она. — А вот Платон не поймет. Черствый он человек. Сухарь. Эгоистичный мудак. Такие, как он, только о себе и думают.

С чрезвычайно заинтересованным видом Ростов кивает, слушая нетрезвые откровения Леи, а потом переводит изумленный взгляд на меня.

— А у тебя как дела, Платон? Рассказать ничего не хочешь?

— Нет! И это не то, что ты там уже придумал!

— Ваще не то! — горячо соглашается Лея. — Подумаешь, переспали! Ну с кем не бывает, верно? Мы все взрослые люди!

Ростов не настолько пьян, чтобы надеяться, что он этих слов назавтра не вспомнит. В сердцах бью себя по лбу, считаю до пяти и максимально спокойным голосом произношу:

— Что ж, мы, наверное, пойдем. Я тебя завтра наберу?

— Да-да, ты уж найди время, Платон, — в тон мне отвечает Ростов. — До свидания, Лея! Рад был познакомиться. Очень рад.

— И вам удачи с Лолитой, — продолжает жечь напалмом Лея. — До свидания.

В машине роняю голову, лбом касаясь руля, и некоторое время просто собираюсь с духом. Меня, как лодку в шторм, швыряет от одной эмоции к другой, и поразительно, что все их во мне вызывает одна-единственная девчонка, существование которой раньше я, можно сказать, и не замечал.

Потом молча достаю трусики и протягиваю их Лее обратно.

Лея вскидывает чёртову бровь и окидывает меня уничижительным взглядом с головы до ног.

Сижу и почему-то не могу сдвинуться с места. 

На часах два ночи, мне завтра вставать в семь, потом весь день работать, а я сижу и угораю с этой пьяной девчонки.

Желтый свет фонарей падает ей на лицо, янтарем рассыпается по волосам.

Красивая ведьма, как сказал бы Ростов. А как танцевала? Я заметил. Все, что надо, успел заметить. И высокую грудь, и тонкую талию. И широкие бедра. А что не рассмотрел, то потрогал, пока лапал ее на капоте.

Если бы не видел ее голой, смотреть на ее фигуру было бы в разы легче. Но я видел.

Ростов ведь тоже не слепой, другую на танцполе не выбрал. Именно к Лее свои яйца подкатил…

Но все-таки хорошо, что это не про мою Лею сплетни уже по всему Петербургу идут. Как гора с плеч.

— Надо же… — качаю головой, заводя мотор. — Восемнадцать! Сломает девчонке жизнь старый хрыч и глазом не моргнет.

— Почему сразу сломает? Может, он всю жизнь именно ее и ждал!

Сколько же в ее голове романтической чуши!… Ждал он именно ее, ага, восемнадцатилетнюю Лолиту. А чтобы не так скучно было, успел за это время жениться. Трижды.

— Каждую свою жену Ростов любит искренне и самозабвенно. Жаль только недолго. Такой уж он человек.

— А вы в любовь, значит, не верите?

— Кто вы-то? — сразу закипаю. — Нас тут что, много? Или напилась так, что двоится в глазах уже?

— Ну хватит, Платон. Достало уже. Привычка у меня выкать!

— Вот и завязывай с этой привычкой. Я тебя голой видел, а ты передо мной на коленях стояла, Лея!

— Я помню, кто меня глубокому минету три дня назад учил.

— Ну вот и не выкай больше, — отзываюсь хрипло.

— Ладно, — тяжело вздыхает. — Хотя за выходку в туалете я вас… Тебя… Короче, все еще убить готова… Так что там с любовью?

— А что с ней? — завожу машину. — Ей, как видишь, все возрасты покорны. Зуб даю, через полгода Ростов имя этой ведьмы и не вспомнит… Кого-кого, а уж ведьм в его жизни хватает. Ну что, отвезти тебя к маме?

— Не надо к маме, — вдруг бледнеет сержант израильской армии.

С ее лица сбегает вся краска, и Лея за секунду становится зеленой. Это от страха перед Сарой Львовной, что ли?

 — Что-то мне нехорошо… Платон, тормози!

Из машины Лея в итоге выскакивает на ходу, потому что тормозной путь, мокрый снег и реакция от недосыпа у меня не такая уж быстрая. Но я хотя бы не успел разогнаться. 

Как она на ногах только удержалась на этих своих каблучищах? Выпрыгнув из машины, несется к реке, виснет на каменном ограждении.

Нашла время смотреть на мосты!

Когда я, бросив машину заведенной, несусь к ней, Лея, перегнувшись через каменный парапет, извергает содержимое своего желудка в Неву. Никакие мосты ее не впечатлили...

На ветру да без белья, колгот, нормальной куртки и в этой тряпке-топике, ее тут же начинает колотить крупной дрожью, так что снимаю с себя собственную куртку и набрасываю на нее.

Лея сдавленно стонет и виснет на моем плече.

— Полегчало?

— Не знаю… — у нее зуб на зуб не попадает. — Мне так плохо, Платон… Так плохо.

— Могу себе представить. Ладно, горе ты мое луковое, поехали к нам. Маме тебя сдавать в таком состоянии настоящее преступление. Сам напоил — сам и уложу.

Помогаю забраться обратно в машину и застегиваю на ней ремень безопасности. Печка и так работает на полную.

— Укладывайте… Только давайте без глубокой глотки, — бормочет она с закрытыми глазами, — а то у меня челюсть до сих пор болит.

Когда я подъезжаю к дому, она уже спит.