Глава 10

Пока шли в спальню девочек, задумался, что же такого страшного в сборах ребенка в садик? Олина улыбка меня настораживала. Катюшка еще спала, свернувшись калачиком. Ангелочек, только крыльев не хватает. Сейчас можно было хоть спокойно рассмотреть это прекрасное создание. Пушистые черные длинные реснички с красивым изгибом, пухлые губки, расплывшиеся в улыбке. Не знаю, даже почему Денис решил, что Катя похожа на меня, мне она больше напоминала Олю, когда та спит. Нарушать эту идиллию не хотелось, поэтому слова Оли, что ребенка надо разбудить, прозвучали как гром среди ясного неба

— У тебя десять минут на то, чтобы разбудить ребенка, одеть и умыть, почистить зубы, — сказала Оля и удалилась в другую комнату.

Что ж, надо, так надо. Аккуратно тряхнул ребенка за плечо. Меня попытались отпихнуть ногой. Попробовал потрясти за руку, меня попытались сгрести в объятия, как плюшевого мишку. Причем ребенок продолжил спать.

— Дочь, вставай.

Выпустила из объятий. Очевидно, поняла, что я не мама.

— Катюш, вставай.

Ребенок перевернулся на другой бок — она явно не любит просыпаться рано. Наверное, она, как и я — сова.

Ура, все-таки проснулась. Даже села. Можно одевать. Заметил, что у нее предательски задрожала нижняя губа. Кажется, это плохой знак. Раздался рев. А детский рев, это как выяснилось — это ужасно, прямо бьет по перепонкам.

Показалась Оля, и малышка успокоилась. Только потянулся за одеждой, как моя милая дочь решила кинуться наутек. В этот момент пожалел, что квартира такая большая. Ребенка смог поймать в конце коридора, только у самой кухни. Это еще повезло, что она не успела юркнуть в одну из комнат, пришлось бы искать. Потащил обратно в спальню на кровать. Только взял штаны в руки, дочь решила от меня уползти по кровати. Поймал хитрюгу, положил обратно на край. Наверное, лежа одевать легче, впрочем, возможно, стоило у Оли уточнить. Как выяснилось — не легче. Малышка зарядила мне в нос. Больно, аж искры из глаз. Потянулся за кофтой. В этот раз хитрюге не удалось от меня сбежать — предусмотрительно держал ребенка за ногу. Начал надевать кофту, думал, самое легкое осталось. Скривился от боли — Катюха ударила ногой прямо в жизненно важное для всех мужчин место. Когда одел ребенка, почувствовал себя героем.

Потом умывание и чистка зубов. Выдавил немного зубной пасты на щетку и вручил дочери. Малышка просто съела зубную пасту. Скорее всего, она вкусная. Что ж, придется чистить дочери зубы самому. Подобная инициатива ей, конечно, сразу не понравилась. Не знаю, как на этот крик не пришла Оля и все соседи.

Героически умыл ребенка, при этом мокрыми оказались я, Катя и пол в ванной. А значит, вновь переодеваться. Чувствую, Оля стоит где-то рядом и старается не заржать.

С другой стороны теперь я знаю, что вначале надо умыть, а потом переодевать. Наконец-то показалась наша мама, что ж, можно пойти самому переодеться. Она ничего не сказала насчет того, что ребенок в другой одежде. Просто пояснила, что мы не завтракаем — ребенок должен есть в саду. Как только вышел обратно, Оля ждала меня с расческой и резинками.

— Заплетешь? Ты же хотел уметь все. — Через мгновение она добавила самый главный аргумент: — Даже Антон это умеет.

Да и ребенок канючил:

— Косичку. Хочу косичку.

Знать бы еще, как ее плести. Впрочем, хорошо, что интернет под рукой. Посмотрел, понял принцип. Немного страшно слишком туго заплетать, мало ли, сделаю ребенку больно. Руки предательски дрожали, будто контракт на гигантскую сумму подписываю. Хорошо, Катюшка не дергалась, и даже не пробовала от меня убежать. Закончил. Вроде бы даже вполне приличная коса. В крайнем случае, Оля поправит или расплетет.

— Я думала, ты хвостики будешь делать.

— Ребенок сказал косичку, значит косичку. Поверь, я всему научусь.

Милая моя, ради тебя я когда-то даже в косметике начал разбираться, а тут какие-то косички. Обулась Катюша сама. Подошли к машине. Нужно в первый раз посадить ребенка в специальное кресло. Впрочем, у меня сегодня многое в первый раз. В том числе поход в садик. Там уже ребенок переодевался спокойно. Интересно получается, это ко мне, что ли, у нее особое отношение или она просто была не в духе? Крепко обняла маму и побежала в группу к воспитателям и деткам.

Теперь нужно отвезти на работу саму Олю. По пути перехватили кофе. Эх, жаль с романтическим завтраком у меня не получилось. Всю дорогу, Оля молчала. Что ж, ничего страшного, в условиях нашей сделки ее желание со мной общаться не обговаривалось. Наконец, довез до ее работы. Она просто кивнула и вышла.

Невольно задумался о том, что раньше мы прощались не так. Раньше были поцелуи, сладкий вкус Олиных губ, ее улыбки, цветочный запах ее волос, жар ее дыхания. Мы никогда не умели быстро прощаться. Единственное наше быстрое прощание, это, собственно, само расставание. Самый болезненный момент отношений.

Впрочем, нужно себе напомнить — если ничего не получится, через девяносто дней мне будет гораздо больнее. Собственно, все, что сейчас происходит — это тоже медленная пытка. Оля рядом, но она не моя.

Начинаю понимать, почему обратился в суд, а не пришел поговорить к ней. Дело не в том, что я боялся, что она меня выгонит или не захочет разговаривать. Я просто не хотел вспоминать, как было когда-то, ведь я сделал все, чтобы забыть. У меня было много девушек, но именно Олю не получалось никак вырвать из памяти. Я боялся, что чувства вспыхнут вновь, даже несмотря на наше прошлое.

Хотя должен был понимать, что если я хочу участвовать в жизни дочери, мы все равно будем пересекаться, да даже смотря на Катю, я не смогу не думать о ее матери. Но мне хотелось быть отцом, а не просто записью в ее документах, быть рядом, поддерживать ее. Я всегда радовался, когда ко мне приходил мой собственный отец. Выходным папой быть, конечно, легче, можно нещадно баловать ребенка. Но все же он старался меня чему-то учить, общался со мной, расспрашивал. Был даже период, когда я сбегал к нему на работу — тогда родился мой младший брат Сашка, и всем было не до меня.

Так, Паш, хватит рефлексировать. Рефлексия и жалость к себе еще ни одному человеку не помогали. План есть, а значит надо его придерживаться. Пока мы живы, мы еще можем что-то исправить. Слишком поздно бывает только когда мы мертвы. А лучшее лекарство от самокопания — работа. Но теперь засиживаться на работе нельзя — мне же за ребенком в садик.

Интересно, что же Оля мне приготовила на вечер? Впрочем, я тоже подготовился.

* * *

Забрали ребенка из сада. Оля просила сегодня просто сходить на площадку. Никаких мероприятий и всего прочего. Ребенку нужно привыкать к новому месту. Что ж, денек можно и потерпеть. Тем более я все равно найду способ сделать моим девочкам приятное.

Кто бы мог подумать, что ты будешь возиться в песочнице в тридцать четыре года? Делать куличики и играть в машинки. Впрочем, не я один — Оля тоже возится вместе с нами. Дочери, правда, это быстро надоело — убежала на горку. Заметил, что Оля не пускает ее на качели. Говорит, что это небезопасно. Все-таки решил настоять на том, чтобы ребенок прокатился.

— Паш, она не удержится. И что ты тогда будешь делать? — Оля восприняла мою попытку вмешаться в воспитание в штыки.

— Наверное, сидеть по сто девятой статье за причинение смерти по неосторожности. Впрочем, вряд ли сидеть. Ты же меня потом прибьешь с особой жестокостью.

Посадил Катюшку на качели, попросил крепко держаться, и начал раскачивать. Она начала визжать от удовольствия. Все-таки мужчины тоже должны принимать участие в воспитании. Некоторые вещи женщинам делать сложно — слишком сильно развит в них инстинкт самосохранения.

В этот замечательный семейный момент к нам и подошел Антон.

— Всем привет. Я смотрю, у вас семейная идиллия, и у Павла очень хорошо получается общение с дочерью. Оль, может быть, погуляем часик, а он с ребенком посидит?

Судя по его доброжелательной улыбке, жених Оли с моей дочерью уже сидел, и сидел крайне неудачно, и он надеется на такую же неудачу для меня. Оля задумалась — она не готова оставлять меня с ребенком так рано вне зависимости от того, насколько она на меня злилась.

— Справишься? — спросила она с явным сомнением.

— Справлюсь, — ответил я.

Мне, конечно, не хотелось оставлять ее с Антоном, но я понимал, что это необходимо. Да и видеть его лишний раз мне не хотелось. Надо порадоваться, что мой соперник начинает ошибаться, он начал дистанцироваться от Катюшки, и рано или поздно моя любимая женщина это тоже заметит.

Посмотрел на дочь:

— Пойдем домой, у меня для тебя есть сюрприз?

Катюшку слово сюрприз явно заинтересовало. Вот только почему-то интуиция упрямо шептала мне, что сюрприз мой драгоценный ребенок устроит сейчас мне. Хотя что может произойти за час?

Когда мы пришли домой, столкнулся с первой трудностью. Оля настаивала на том, чтобы дома не было прислуги, и с ребенком мне точно не мог помочь. В принципе, можно вызвать клининг, да и повар приходящий. Ребенка после прогулки умыл, переодел. Квартира полностью безопасна, но для гарантии решил принести ноутбук из кабинета и включил ребенку мультики. Сейчас быстро переоденусь и приду.

Одевался так быстро, как мог, но когда вернулся, в детской ребенка не оказалось. У меня возникло плохое предчувствие. Катюшку я нашел в туалете. Она даже не заметила моего появления. Слишком сосредоточилась на своем занятии — закидывала бумажные полотенца в унитаз с явным удовольствием и интересом. Исследователь маленький. Вот только полотенца не растворяются в воде, а значит унитаз забит, ребенок умудрился туда и освежитель воздуха затолкать. Срочно нужен сантехник, кто сможет прийти в течении этого часа. Набрал номер Виктории, чтобы нашла такого. Моей личной помощнице и не такие задания приходилось выполнять.

Пока звонил, упустил малую из виду. Обнаружил ее в кухне. Тихо выругался. Вот же непоседа. Катюшка разрисовывала красным соусом стену. Нет, я, конечно, догадываюсь, что к изобразительному искусству у нашей дочери тяга от нас обоих, но не да такой степени же. Забрал соус и потащил дочь в ванную. Со злополучной стеной что-нибудь потом придумаю. Катюха на меня обиделась, что ей не дали навести красоту. После ванной ребенок вновь дал деру. Я думал, в детскую. Нашел ее в кабинете. Сделал вывод, что больше не оставляю документы на столе, либо замыкаю его.

Вернулись в детскую, там обнаружился новый сюрприз. Катюша заботливо полила клавиатуру ноутбука водичкой «чтобы было чисто». Слов нет, одни эмоции. Впрочем, сам виноват, нечего было оставлять ребенку бутылку с водой.

Работа на сегодня накрылась медным тазом. Впрочем, я начал думать о том, что у моей дочери определенно имеются полезные навыки… если ее запустить в офис к конкурентам…

Работа, как только задумался о ней, тут же нарисовалась — позвонил Ксешинский. Неужели все-таки надумал насчет того контракта? Вот только во время важного разговора прозвучало эпическое «Я покакала». Нет, Катюша молодец, хорошо, что она самостоятельно это делает, вот только зачем кричать об этом на всю квартиру? Готов поспорить, Олег тоже это услышал. Чувствую, ржать он будет долго.

— Паш, так у тебя дочь есть? Не знал. — Ох, знал бы он, что я и сам недавно узнал. — Сколько ей?

— Три года.

— Моему уже пять. До сих пор так говорит. Я поэтому дома рядом с ним не отвечаю на звонки.

Я, похоже, тоже теперь не буду. Но то, что я не один такой — радует.

— Можешь как-нибудь заехать в гости, пусть дети поиграют.

— Хорошо.

Увы, с маленьким ребенком не до деловых разговоров. Тем более клининг мне теперь тоже вызывать. А прошло только двадцать минут. Зато сколько можно сделать замечательных выводов и о своих родительских способностях, и о том, какая у меня замечательная дочь. Решил все-таки попробовать поиграть с ней. Сделал вывод, что многочисленная коллекция кукол больше заинтересовала Олю, чем Катюшку. Немного побегали, поиграли в догонялки, потом решили порисовать. Правда, весьма специфическим способом — дочь решила это делать на моем лице. Сто процентов решила копировать маму. С другой стороны, почему не подурачиться?! Жизнь — слишком серьезная штука, когда я еще смогу себе подобное позволить?

Катя у нас точно художник. Ее глаза горели от удовольствия. Взял кисточку и начал раскрашивать ее личико. Она хотела, чтобы нарисовал бабочку. Попытался. Впрочем, у меня есть небольшой сюрприз. Достал деревянную коробочку, открыл — вылетели с десяток бабочек с большими насыщенно синими крыльями. Малышка запищала от восторга. Каково же было Катюшино удивление, когда бабочка села на ее руку. Девочка, кажется, забыла дышать — боялась спугнуть. Рассказал, что бабочки любят. Даже попробовали покормить.

Раздался звонок — скорее всего, пришел сантехник. На всякий случай убрал бабочек в коробку, краски отправил на верхнюю полку в шкафу. Отправился встречать сантехника. Он долго смотрел на мое лицо. Черт, я краску смыть забыл. Что ж, ведем себя так, как будто это абсолютно нормально. В любой ситуации нельзя терять лицо. Главное, перед Олиным приходом смыть.

Отправился обратно в детскую, но Кати там не обнаружилось. Хорошо, хоть дочь на балкон выйти точно не могла, но где же она? Пока искал, задумался о том, готов ли быть отцом. Услышал, как заскрипели ключи в замке — Оля, больше некому. Поздравляю, Волков, это провал.

Да уж, хуже даже придумать нечего. Остался с ребенком на час и умудрился его потерять. Насчет квартиры я вообще молчу. Нужно было сразу догадаться, что малышку не стоит выпускать из виду. Открылась входная дверь, и Оля окликнула дочь.

Внезапно услышал из контейнера для конструктора смех. Так вот куда эта хитрюга спряталась! А я и не обратил внимания, что разноцветные детали валяются на. Эх, солнышко мое шкодливое, ты бы лучше не проказами занималось, а папе помогала маму завоевывать. Достал малышку из контейнера. Это же надо изогнуться так, чтобы в этой коробке поместиться! Может, на гимнастику ее отдать? Энергии у нее много, нужно направлять ее в мирное русло. По возможности. Идея сходить в гости к конкурентам меня упорно не покидала.

В дверном проеме показалась Оля. Хорошо что не с Антоном. Все-таки хотелось видеться с ним поменьше, и чтобы Оля встречалась с ним гораздо реже. Глядя на меня, она улыбнулась, явно стараясь не рассмеяться. Ну да, краску-то я так и не смыл. Не до этого было.

— Играли в прятки, рисовали.

Впрочем, как именно мы рисовали, Оля смогла понять на кухне. Увы, переклеивать обои придут только завтра. К счастью, как я смог выяснить, Катюша подобное устраивала нечасто. Впрочем, есть у меня идеи, где можно реализовать творческую тягу дочери.

После ужина Оля решила изучить запасы продуктов, объявив, что из-за ребенка должны придерживаться правильного питания, а значит мне стоит вычеркнуть домашнего рациона часть любимых блюд. Все это рассказывала с самой доброжелательной улыбкой на устах. Явно намерена устроить мне максимально «веселые» девяносто дней. Вот только она не понимает, что подобные старания только усиливают мое желание победить.

Впрочем, я не предполагал степень садизма бывшей. Начиналось все просто — вечером нужно купать ребенка. Кажется, в этом ничего страшного, но Катюша устроила такой рев, что я едва из ванны не выскочил — она не любит мыть голову.

Оля явно готовилась к сегодняшнему дню, потому что после ванной последовало предложение подстричь ребенку ногти. Сразу заявил, что лучше это сделает профессионал. Оля только посмеялась.

Порадовало, что ребенок все-таки послушно давал пальчики. Как пояснила Оля, с трёхлеткой уже можно договориться. Но все равно руки предательски дрожали, мало ли — Катюшка дернется, и я сделаю ей больно. А вот с ногтями на ногах вышло не так спокойно. Ребенок активно сопротивлялся, явно не доверяя папиным способностям. На месте Кати я бы тоже не доверял. В процессе то и дело поглядывал на садистку, думая об одном — после подобного я на ней точно женюсь в качестве моральной компенсации за причиненные мне и ребенку страдания, хорошо, что я мелкую не поранил. Впрочем, если бы это случилось, то, судя по многообещающему взгляду бывшей, меня бы прибили.

Зато малышка рассказала про бабочек, и что ей с дядей Пашей понравилось. Ничего, когда-нибудь она меня будет называть папа. Всему свое время, сегодня только первый день.

Теперь нужно уложить дочь спать. Как выяснилось, это только в фильмах ребенка укрывают одеялом, целуют в лобик и он засыпает. В реальности это не так. Нужно сказку рассказать, колыбельную спеть, принести компот, молоко, яблочко, водичку, погладить спинку и еще много чего. Наконец, уснула. Все-таки, какой она ангелочек, когда спит. Мне пока даже не верится, что я ее отец, и что причастен к появлению такого милого очаровательного, но шкодливого создания. Впрочем, буду завтра тщательнее следить за ней.

Ну а теперь как в известной игре: мафия засыпает — город просыпается. В нашем случае как только драгоценное чадо уснуло, его родители, наконец, могут быть одни не как родители, а как Паша и Оля.

Заглянул в комнату Оли — палетка лежала на том же месте. Правда, я заметил едва заметные следы, что ею воспользовались — не удержалась все-таки.

Оля пила кофе в кухне. Она тот самый человек, который может выпить его и спокойно лечь спать, даже говорила, что ей так лучше спиться. Для меня лично это загадка, впрочем, женщины сами по себе создания загадочные. Увидев меня, сразу отставила чашку. Явно не собирается со мной общаться вне рамок наших договоренностей.

— Я, пожалуй, пойду.

— Зачем?

— Боюсь, нам не о чем разговаривать.

Говорят, что если любишь, то обязательно отпустишь. Вот только я в это не верю, иначе что это за любовь, от которой так легко отказаться? Любовь эгоистична по своей природе. Только это особый эгоизм — на двоих.

— Могу только напомнить, что я скоро замуж выхожу, и то, что было между нами, осталась в прошлом, — дополнила моя бывшая.

Спасибо, милая, за акцентирование на этом моменте. Сейчас проверим, это ты мне напоминаешь или себе? Начал снимать с себя футболку, Оля слегка растерялась.

— Зачем?

— Ребенок в краске испачкал, — пояснил, оставшись с обнаженным торсом и в джинсах. В принципе, ничего такого в этом нет. — Но я с тобой согласен — все, что было между нами, осталось в прошлом, — сказал, ловя на себе взгляд Оли.

Все-таки не зря в спортзале торчу. Даже дыхание невольно у девушки участилось. Хотелось сказать "Давай проверим, насколько все осталось в прошлом", но Олина реакция — это банальная физиология, возможно, воспоминания, как хорошо нам было вместе. Я мог попытаться ее соблазнить, но это ничего не принесет — Оля не предаст Антона. А не слишком хочу, чтобы она это делала, но не могу не напомнить ей, как это было у нас. Это Оля у нас правильная, я не такой и этого и не стесняюсь.

— И вряд ли что-то сможет вернуть это, — сказал я. — А раз все так, ты же не откажешься поиграть со мной в "правда или действие"? Нам же нечего друг от друга скрывать, мы с тобой в каком-то смысле родственники.

Мы родители. Впрочем, статус мужа меня бы устроил больше.

— Зачем подобные игры? — спросила Оля, присаживаясь.

В ее голосе звучало сомнение. Вот только интонации могут лгать, а движения тела всегда гораздо правдивее. Она не настроена уходить, ей все же хочется доказать мне, что у нее нет никаких чувств.

— Для меня это избавление от скуки, для тебя — минус один день. Но решаю, когда игра закончится, я. — Быть может, наша ошибка была в недостаточной откровенности? Отличный способ это исправить. — Начинай, — сказал Оле.

— Правда или действие?

— Правда.

— Ты собираешься расстроить мою свадьбу?

Солнышко мое, не тот вопрос. Впрочем, тебя ведут эмоции. Очень тяжело сдерживаться, не так ли?!

— Нет, я искренне желаю тебе счастья в личной жизни, — сказал с улыбкой. — Буду рад на свадьбе присутствовать. — Надеюсь, Оля не восприняла это как издевку. Свадьба в этом году у нее точно будет, вопрос только — с кем из нас. Хороший вопрос. — Хотя Антон мне не слишком нравится, — добавил. Все-таки у нас игра на откровенность. Теперь мой ход. — Правда или действие?

— Правда, — сказала Оля, слегка вздернув подбородок. Она уверена в своих силах. Возможно, даже знает, что я хочу спросить.

Нет, милая про чувства сейчас спрашивать бессмысленно. У меня есть еще время с этим разобраться. Ты забываешь, что я тоже рискую. Я не хочу потерять Катюшку, пусть и не уверен, что стану идеальным папой, но точно знаю одно — я хочу им быть. А еще хочу вернуть то, что у меня когда-то отняли, поэтому буду действовать куда тоньше и аккуратнее

— Почему ты согласилась выйти замуж за Антона?

Оля несколько секунд смотрела растерянно — не ожидала такого вопроса. Даже на какое-то мгновение губы поджала и не торопилась отвечать, а это означает одну простую истину — не все у них гладко. Впрочем, Оля может и не отвечать, тогда ей придется исполнить мое желание. Неужели мне удалось первым же вопросом получить от нее «действие»?

— Начнем с того, что Антон любящий и надежный, — с вызовом посмотрела на меня.

Все-таки ответила. Особенно подчеркнула слово надежный. Похоже, уверена, что если ему подкинут подобные фотографии, например, где мы с Олей целуемся, он не психанет. Наверное, я бы даже это проверил на практике, но я все-таки хоть и сволочь, но не до такой степени, и честно говоря проходить через подобное никому не желаю.

— И уж точно он не потащит меня прыгать с парашютом.

А вот это камень в мою город. Было у нас с Олей подобное свидание, правда она тогда говорила, что ей понравилось. Правда, это было уже на земле. В самолете же она сильно возмущалась насчет подобной идеи.

— В общем, он не такой как я.

Оля кивнула.

На мой взгляд причин для брака мало, но расспрашивать дальше не стоит. Самое главное— Оля не сказала, что любит Антона, значит шансы у меня есть, только действовать нужно крайне осторожно. Между нами слишком много боли.

— Будешь что-то еще спрашивать? — спросил я у Оли.

— Что будет через восемьдесят восемь дней?

— Ты решишь, хочешь ли видеть меня отцом Катюшки или нет. Я очень хочу верить, что у меня получается. — Мы одновременно покосились на стену, красноречиво свидетельствующую о моих родительских способностях. — Как я понимаю, самое интересное я пропустил. Может, расскажешь?

— Попозже, — сказала она, вставая. — Завтра рано вставать.

Явный намек, что завтра побудка у меня будет такая же прекрасная, как и сегодня, несмотря на выходной день.

Как ни странно при мысли об этом я улыбаюсь.

Говорят, что любовь зла, похоже, это правда. Иначе, как объяснить, что я могу подобному радоваться?!

Ольга

Утром проснулась раньше всех. Если ты жаворонок, эта привычка неистребима, даже если это суббота, и тебе никуда не нужно. Умылась, привела себя в порядок и даже успела выпить кофе. В который раз прошлась мимо комнаты, в которую мне входить нельзя. Что там? Пересчитала ключи на связке. Похоже, ключ от этой двери у меня тоже есть. Павел забыл его снять, а может это его коварный план? В любом случае стоит держаться. В сказке про Синюю Бороду любопытство девушку все-таки сгубило.

Разбудила Павла, в этот раз не столь радикально, просто потрясла за плечи и сообщила, что нужно сходить за продуктами. Я хочу приготовить завтрак сама, а творога для сырников в холодильнике нет. Надо же как-то показывать Павлу, что наша совместная жизнь была не самой удачной идеей? Плюс я все еще на него злюсь.

Сонный Волков, конечно, попробовал возразить, что продукты можно заказать, но я безапелляционно заявила, что мне нужно срочно. Увидев в коридоре малую, решил, что за продуктами он сходит с дочкой. Ребенок оказался не против погулять с «дядей Пашей». Пока что папой Катя Волкова называть отказывалась.

Что-то мне подсказывает, что если эта парочка пойдет вместе в магазин, то вернутся они не только с продуктами.

Дело не в капризности моего ребенка, как раз с дочерью мне безумно повезло, она не устраивает истерик, когда чего-то хочет — хитрюга отлично понимает, что это не работает. Зато Катюша умеет смотреть так, что ты сам добровольно все купишь, и боюсь, свое обаяние она унаследовала не от меня. В этот раз Павел одел дочь быстро. Я проводила их и отправилась в кухню готовить завтрак, потому что Волков с малышкой явно придут нескоро и голодные. Что ж, значит будем готовить кашу. Розовую кашу. У Павла в холодильнике как раз есть клубника и малина.

Только забросила крупу в кипящее молоко, как в дверь раздался звонок. Поспешила открыть. Мало ли, может, Павел ключ потерял? Или заказал продукты на дом?

В дверях стояла она. Моя несостоявшаяся свекровь.

За четыре года она практически не изменилась. Как всегда при полном параде. Идеальная укладка, макияж, платье. Подтянутая фигура, по которой явно не скажешь, что она мать тридцатичетырехлетнего сына. Единственное, что выбивалось из образа — приоткрытый рот. Похоже, от удивления — она явно не ожидала меня видеть. Уже молчу про некстати надетую майку «Не учите меня жить, помогите материально».

— Что ты тут делаешь? — спросила она зло.

Наверное, единственное, что было хорошего в нашем с Павлом разрыве, это что мы с этой «замечательной» женщиной родственницами так и не стали. Я ей не понравилась сразу, и это было взаимно. Познакомились мы также: однажды оставшись у Павла, я тоже поспешила открыть дверь, не посмотрев в глазок.