Часть 39
— Ты не хотел бы еще детей? — мягко спросила я, но голос предательски дрогнул, выдавая истинные эмоции.
Виктор Семенович замер, бросив на меня быстрый взгляд. В полумраке темной комнаты он казался немного растерянным и выведенным из равновесия моим невинным вопросом.
— Котенок, — мягко протянул он мне прямо в губы, поглаживая одной рукой бедро, а другой — щеку. — Тебе слегка за двадцать. И меньшее, что тебе сейчас нужно — ребенок. Поверь.
Я знала, что он говорил про себя. Может, и неосознанно. Потому как Лена появилась на свет именно тогда, когда мужчине было около двадцати.
Мне стоило чувствовать себя равнодушной и, быть может, поблагодарить его за такое трезвое решение и объективный взгляд на вещи, только в груди что-то больно закололо.
— Вообще-то я про слова Лены об аборте, — отмахнулась я, не желая больше обсуждать наши с ним отношения.
Только что, буквально вслух, Виктор Семенович подтвердил мои нелепые догадки, мол, у нас все несерьезно. На это был расчет изначально, и не стоило теперь расстраиваться. Жизнь есть жизнь. Без иллюзий и розовых очков, которые непременно бьются стеклами внутрь.
— А, ты об этом… Ну, Машка правда пела мне, что залетела, — хмыкнул мужчина, недовольно закатывая глаза. Я так и замерла у него на коленях в полном шоке, в страхе ожидая продолжения. Тогда он тревожно посмотрел на меня и быстро протараторил. — Не от меня, Аль! Ты чего? Мало того, что по срокам не сходится, так я еще все время предохранялся. Взял ее на слабо, мол, ребенок не мой — иди делай аборт. Так она мне реально бумажку притащила, что сделала. Прикинь? — он тяжело вздохнул, и было в этом столько вселенской усталости, что я не выдержала и принялась медленно массировать его голову пальцами. Дома на Мурзике натренировалась. Чем он хуже моего котика? — Только я справки навел. Липовая эта вся история оказалась. Хотела она меня на жалость вывести? Не знаю…
— Жизнь у тебя тяжелая, Витюш. Все от тебя чего-то хотят, — вынуждена была признать я, поерзавши на месте. А все потому, что одна шаловливая ручка все выше пробираясь под моей узкой юбкой. — А Лена-то как обо всей этой истории узнала?
Мужчина покачал головой, будто данная тема была ему сугубо неприятна. Тогда я активнее замаскировала его голову, и мой дракон окончательно поплыл, веки его закатились. Бинго!
— Не знаю, зай! Зная эту шкуру, небось сама побежала жаловаться к Ленке… — отмахнулся тот, а затем демонстративно принюхался, покосившись на пакет. — Что ты там такого принесла, а? Пахнет дополнительными занятиями в зале. Я уже и так там живу, котеночек. Я и так старый. Зачем тебе еще и толстый мужчина, а?
Игриво покосилась на него и резко спрыгнула с колен. Виктор Семенович угрюмо запричитал себе под нос что-то неразборчивое.
— Ты самый лучший, Витюш! Самый-самый. А это… Барабанная дробь… Я принесла тебе любовь!
— Себя, что ли? — саркастично выгнул тот бровь, складывая руки на груди.
Кажется, мой мужчина и близко телевизор не смотрел. Странно на него покосившись, пришлось протянуть ему булочку и пропеть:
— Пара-папа-пам… Вот, что я люблю!
Мужчина усмехнулся, щелкнул пальцами, и одна из ламп в помещении загорелась. Лавиной мне на плечи упала тонна обожания и желания, спрятанная в глубинах его черных глаз. Даже улыбка сейчас выглядела порочной и грязной, выбивающей дух из тела.
— Мне СМС не приходило, что ты деньги с карты снимала, — якобы потянувшись за бургером, мужчина перехватил мою руку и вновь затянул к себе на колени. Я и пискнуть не успела, как оказалась крепко прижата к его набухшей выпирающей ширинке.
— А я и не снимала, — пожала плечами, поддевая пальцами салат айсберг и скормив его мужчине. Он жадно разжевал, не отводя от меня пристального взгляда, будто думал о чем-то совершенно другом. — Попросила у Галины аванс и решила тебя угостить. Негоже мужчине после порки голодным сидеть. Да, дорогой мой?
— Котеночек… Что же я тебя так… — он нервно вобрал кислород, и на одно крохотное мгновение мне показалось, что он собирался сказать то самое, заветное волшебное слово. — Обожаю!