‌ ‌‍Часть 7

— Виктор Семенович? — хрипло прошептала я, нервно облизывая пересохшие губы. Я так жадно вдыхала его аромат, что перед глазами темнело. А может, темнело совершенно по другой причине…

— Ммм? — не поворачивая ко мне головы, он продолжал активно заниматься своим делом, с такой ответственностью, будто выполнял стратегическое задание на военном объекте. И только когда я не ответила, мужчина повернулся ко мне и заглянул в глаза, вопросительно приподняв бровь. — Чего тебе, Аль? Не видишь, я занят.

Я не знала, что делаю. Не знала, кому вообще это нужно, но просто не могла остановиться. Все казалось таким естественным и правильным в тот момент, что сомнений не возникло.

— Вы так вкусно пахнете… — с придыханием выпалила я и, будто пытаясь это доказать, зарылась носом в ложбинку на его шее и вдохнула аромат ртом. — Ах…

Глаза его потемнели в тот же миг, а из горла вырвался рваный, хриплый рык, будто он запыхался. Мужчина инстинктивно обхватил мои ноги, и я почувствовала, как усилилось его сердцебиение.

— Все ясно… Тебе нельзя было пить, малыш, — ласково прошептал он в такой экстремальной близости от губ, что пришлось промотать слова в голове трижды, чтобы уловить их смысл. А затем он поднял одну руку и заправил выбившийся белокурый локон за ухо. И было в этом простом жесте столько нежности и заботы, что по телу волнами разлетелось приятное томление.

— Малыш, — эхом повторила я, распробовав странное слово на языке. Виктор Семенович пристально следил за движением моих губ. — Но я не малыш.

— И кто же ты, Аль? — с детским сарказмом хмыкнул тот, чем ударил мне в самое сердце. Мужчина не воспринимал меня всерьез! Для него я лишь какая-то шутка? — Тебя от водки по щелчку пальцев повело.

Сжав губы в тонкую линию, я сглотнула обиду и отчеканила по слогам:

— Я — взрослая девушка, ясно! — Виктор Семенович лишь странно засмеялся, мол, мое утверждение забавно; а я так хотела убедить его в своей правоте, что выпалила первое, что пришло в голову: — У меня вообще-то было много п-парней, понятно вам?

А тут он вдруг резко замолчал, и губы его вытянулись в пугающем оскале.

— И сколько же их было?

Он смотрел требовательно, будто отступать не собирался, и выглядел так, будто намерен был выбить из меня ответ всеми правдами и неправдами.

А я, что? Прикусив губу, пыталась выкинуть из памяти того самого первокурсника, что убил всякие мечты и грезы о сексе и растоптал этот процесс раз и навсегда. Секс с ним был не просто ужасен, это оказалось тем единственным событием, которое я мечтала выкинуть из памяти раз и навсегда.

— Пять! — выпалила я, но тут же задумалась: а не мало ли? И для солидности добавила: — Или десять. Не помню даже… А, может, вообще пятнадцать! Кто их там считает, правда?

Виктор Семенович прорычал что-то невнятное сквозь стиснутые зубы, и мне удалось распознать лишь: «а я тут переживаю» и «думал, такая вся невинная».

— Что-что? — придвинувшись еще плотнее к мужчине, я пыталась услышать еще хоть что-то, но он вдруг повернулся с таким озабоченным и воодушевленно-коварным взглядом, что тело мое моментально зажглось, как спичка.

— А-а-аль, — хитро протянул он, сузив глаза. — Я тут придумал более приятный способ не умереть от холода.

— И какой же? — я деловито подняла подбородок повыше.

Пусть выкусит и знает, что я тут ни какая-то невинная жалкая овечка! Но весь мой энтузиазм улетучился в корень, когда его пальцы подцепили мой подбородок, поворачивая лицо в нужную сторону. К нему, лицом к лицу.

— Тебе понравится, — пообещал он уверенно и так властно, что я едва не застонала в голос.