Часть 75

Уткнувшись ладонями в стены по обе стороны от себя, мужчина балансировал, словно маятник. Взгляд его был мутным и расфокусированным. Я резко вскочила с места, забывая все лишнее. Стало действительно страшно, что Витя просто разобьет себе нос.

— О, — радостно протянул он, коварно улыбаясь и потянувшись ко мне руками. — Котеночек! А ты чего не спишь, а?

— Тебя, алкоголика, ждала… «Витя путешественник» блин! — хмыкнула я, оценивая масштабы урона: клиент был скорее мертв, чем жив. Как он до дверей дошел? Загадка. Скорее всего, водитель помог. — Идем спать, горе мое луковое.

Нагнувшись, я не без труда стянула с Вити обувь. Он все время пытался подтянуть меня под подмышки вверх и поцеловать. Благо, сейчас его физическая сила была равна младенцу.

Потом поднявшись и обняв мужчину за талию, я принялась медленно вести его к лестнице, а потом поняла — что если он по ней скатиться, то будет на этом конец нашего с Витечкой романа. Финита ля комедия, как говорится… Так что выбор пал на ту спальню, где я когда-то сама жила.

— Ждала меня, да, солнце? — ласково, но с трудом разборчиво прохрипел Витя, едва-едва переставляя ногами. Я кратко кивнула, а тот как выдохнет мне в лицо перегаром, аж слезы проступили:

— Как же я тебя люблю, ты бы знала… Просто жить без тебя не могу, зай!

До спальни оставалось всего ничего, и я почти несла на себе стокилограммового мужчину. Было не то чтобы до сантиментов, просто настроение не очень романтичное…

— Знаю, Витечка, — мягко сорвалось с губ, — Знаю…

— Знаешь, да? Ничего ты не знаешь, — самоуверенно отмахнулся он, в чем-то даже разражено. Взмахнул рукой перед моим носом, изображая ведомое что-то только лишь ему. Бедный Мурзик с перепугу даже приблизится к хозяину боялся. — Ты вот — молодая, Аль. Юная девочка. Красивая, не глупая… Тебе ничего не стоит разлюбить, полюбить снова… Нового хмыря себе какого-то завести… Плавали, знаем! — он ударил себя по груди, и я вздрогнула. Благо, дверь оказалась рядом. Подперев стеночку Витечкой, быстро дверь распахнула, свет включила и вернулась за своим ценным грузом. Тот же не прекращал своей пламенной речи:

— А вот я конкретно влип! Никогда ничего подобного ни к кому не чувствовал. Никогда, представляешь? Сорок лет старику, а будто жизнь заново началась…

— Всем бы быть такими стариками, любимый, — закатали глаза я.

Стоило подойти к постели, как Витя упал на нее, утопая спиной в множестве маленьких подушек. И меня за собой потащил, громко и весело смеясь.

— Люби-и-имая моя-я-я, — прижав к своей груди, жадно протянул он, — Са-а-амая лучшая, са-а-амая хорошая! Мне кроме тебя никто-о-о не нужен! Пнимашь, да?

Это ж надо было так напиться! Может мне его на камеру записать, а потом шантажировать? Кажется, за последние минуты Витя больше нежных слов сказал, чем за всю прожитую жизнь!

— Даже если бы не та гребанная морозилка, — философски заключил тот, — Я бы все равно не смог сдержаться, котенок. Вот ты моя, я чувствую это, знаешь? Идеальная.

— А ты мой идеальный, Витечка, — без капли стеснений заявила, будучи уверенной, что завтра он даже слова не вспомнить из сказанного. Главное, у меня воспоминания останутся.

— А раз так, — оживился тот и внезапно сел. Похлопал себя по карманам, ища что-то. Я уже было сказала, что его многострадальный телефон на полу в коридоре валяется, как он достал из внутреннего кармана пиджака маленькую красную коробку. Открыл ее, правда, только с третьей попытки, но внутри было шикарное кольцо с огромным камнем. Протянул мне и сбивчиво прохрипел:

— Будь моей женой, а? Я так больше не могу, Аль. Хочу быть твоим мужем. Хочу, чтобы все было законно. Чтобы одна фамилия на двоих.