Глава 19. Федерика

Подъезжая к дому, посматриваю в зеркало и устало вздыхаю. Окончательно расстраиваюсь. Цвет лица — серый, землистый, глаза потухшие. Кроме того, мое тело вот-вот скрипеть начнет. Как дряхлый продавленный диван на старой даче.

Защита полугодовых бюджетов для дивизионов всегда выжимает из меня все соки. Пожалуй, кроме желудочного. Этот на месте, потому что в животе урчит от голода.

Я просто устала…

Новые ворота, поставленные только вчера, при виде моего «Рендж Ровера» и не думают открываться. Заперты наглухо.

К чему вообще такая серьезная система охраны? Я чего-то не знаю?..

— Черт тебя дери!.. — шиплю, плавно опуская стекло.

Жму кнопку на специальной стойке и нервно постукиваю ноготочками по рулю.

— Да, — хрипит в динамике незнакомый мужской голос.

— Что «да»?.. — отвечаю.

— Вы кто?

— Я? Хозяйка этого дома. На секундочку.

В ответ абсолютная тишина.

Рычу разъяренной кошкой — про себя, конечно, ведь невежливой перед чужим человеком быть не хочется.

— Сейчас уточню у Владислава Алексеевича, — слышу недовольный голос.

— Уточните. Вдруг что-то поменялось.

Злюсь неимоверно.

Моя младшая дочь, мои мысли, теперь мой дом — везде хозяйничает этот хмурый спецназовец, а сил, чтобы сопротивляться его неуемному энтузиазму и, признаюсь, особой мужской харизме, у меня не осталось.

Все силы Павел Олегович со своим «Федерика Тао…алваыана» и неспособностью высчитать складские расходы забрал.

— Проезжайте, пожалуйста, — чересчур вежливо выплевывает человек из охранного агентства.

— Надеюсь, хотя бы стоянка на территории для меня бесплатная, — ворчу сквозь зубы и жму на газ.

В окнах дома уютно горит приглушенный свет, а из гостиной доносится музыка.

Припарковавшись рядом с черным внедорожником, выхожу из машины и, стуча каблучками, с любопытством заглядываю на переднее сиденье.

Так-так-так.

Это все наказание за мой длинный нос.

В салоне у Влада красуется коробка, на которой изображен… холодильник для косметики. Судя по цвету и названию фирмы-производителя, это один из самых крупных моих поставщиков. Вещь недешевая. Даже с зарплатой в пятьсот тысяч.

Хватаю сумку и задираю повыше подбородок. Не чувствовать себя обманутой не получается. После нашей субботней перепалки Влад взял законный выходной. Вернулся со своей овчаркой только в понедельник утром: посвежевший и бодрый. Еще и в новой футболке.

Весь день я представляла, как он проводил воскресенье со своей длинноволосой «Женечкой». И видимо, не зря.

Подарок вот для нее подготовил.

— Мамочка! — несется ко мне Маша, как только я захожу в дом.

— Это что такое? — округляю глаза.

— Я тоже квалдобел.

— Кто? — ужасаюсь.

— Я мулавей, — хихикает дочка, поправляя ободок с рожками как у насекомых. — Владь сказал, что мулавьи тлудоспособные, поэтому я помогала ему убилать свои иглушки и мыть посуду.

— Очень умно, — скидываю туфли.

— Эльза — киска, а я — мулавей.

А я, судя по всему, вол, который весь этот зоопарк на себе тащит?.. Мама-квадробер с синяками под глазами.

— Мам, — выглядывает из кухни моя средняя дочь. — Скажи ему!..

— Кому — ему?

— Владу Алексеевичу. Он запрещает мне есть «Вискас».

— Боже, Эльза, — закатываю глаза, направляясь на кухню. — Я тоже тебе запрещаю.

По пути стягиваю пиджак, остаюсь в шелковом топе. Хочется поскорее снять его и тесную юбку, но еще больше — поесть.

— Добрый вечер, — здороваюсь со всеми.

— Добрый вечер, — слышу спокойный голос.

— Привет, мам, — недовольно говорит Леон и опускает наушник обратно на ухо.

Маша заползает на колени к своему няню, устраивается там поудобнее.

— Спасибо, что сберегли «Вискас» для кошки, — закатываю глаза и достаю из холодильника контейнеры, оставленные домработницей.

Мою руки.

— Чувствую себя героем. Пожалуйста.

Разогреваю свой ужин и думаю, что Влад Отец — абсолютно неизведанный для меня экземпляр мужского пола.

Когда мы ругались с Колей, он вел себя ужасно грубо: ставил условия, играл в молчанку, манипулировал, давил. Часто срывался и, бывало, не ночевал дома. Владу же любые истерики несвойственны. Он общается со мной подчеркнуто вежливо и ни в коем случае не холодно, но за этим официальным тоном я начала чувствовать четкую границу, которую Отец провел между нами после конфликта.

И это обижает больше, чем грубость.

— И вообще, — запрыгивает на кухню мой квадробер. — Когда ты вернешь телефон, мам? Мне скучно.

— Даже не знаю. Ведь кошки не пользуются телефонами…

Психолог посоветовала изъять все гаджеты. Обычно на детей это действует.

— Так-то да, — задумывается моя дочь. — Ты права, мам. А что вообще делают кошки?..

— Наша Каринка постоянно рожает, — со знанием дела выдает Леон.

— Хм… Рожает?.. — хитро щурится Эльза.

О боже мой…

— Так, лучше возьми телефон, — поспешно говорю, открывая шкафчик.

Влад старается спрятать улыбку, но, заметив мой взгляд, снова становится равнодушным. Крепко удерживая Машу, качается на стуле.

Я ставлю на стол тарелку с салатом и рыбой и наполняю высокий бокал водой. Принимаюсь за еду.

— Мам, — заискивающе зовет Леон. — Может, купишь мне электросамокат? В школу добираться будет удобнее, — с надеждой обрести независимость договаривает.

Задумавшись, отправляю в рот дольку огурца и смотрю на Влада. Жду, что скажет, чтобы решить.

— Если только обычный, — выносит он вердикт. — На электросамокатах камикадзе катаются, а на простом хотя бы ногу накачаешь. Правда, всего одну.

Маша хихикает.

— Действительно, Лео, электросамокат — очень опасный вид транспорта.

— Все ясно.

— Давай подумаем об этом после окончания учебного года, — мягко предлагаю.

— Все ясно! Я здесь никто.

Когда дети наконец-то расходятся по своим комнатам, принимаю душ и только ложусь в постель, как слышу уверенный стук в дверь.

— Да.

Влад заглядывает и хмуро спрашивает:

— Мы можем поговорить?..