ГЛАВА 12. О курортных соблазнах, гаремах и соблазнителях

«Ежели супруг решил изменять, приготовь ему бифштекс с особой приправой, в которую входят ломиствол, падитрава и лежикорень. Пусть не достанется никому».

«Тайная книга оборотниц»

Паромобиль медленно катил по набережной. Слева сверкало и переливалось глубоким малахитовым цветом море, за изумительный оттенок и зовущееся Изумрудным. На его глади виднелись парусники и пароходы, под легкими облаками висело несколько дирижаблей. Справа блестели стёкла витрин самых дорогих магазинов городка. Гейб и Вилда с детьми сидели сзади, Мак одетый в белую рубашку и тёмные брюки, – впереди, рядом с водителем.

Побережье южного моря в конце августа – самое чудесное место для отдыха. Не жалит кожу палящее солнце, лёгкий бриз развевает юбки и обнажает ноги дам ровно до той линии, когда это ещё благопристойно, щекочет волосы на груди мужчин, щеголяющих с распахнутыми на груди рубахами. Ничто так не располагает к кокетству и влюблённости, как атмосфера царящего здесь вечного праздника с вкусной едой, весёлой музыкой, танцами под военный оркестр на открытых площадках.

Вилда дышала полной грудью и невольно улыбалась, захваченная царящим настроением. Однако и Мак, и Гейб смотрели на обстановку и окружающих совершенно другими глазами, профессионально отмечая в толпе карманника, жиголо за работой, мошенника, обрабатывающего доверчивого клиента.

– Слева, брюнет в парусиновых брюках и красной рубахе, – не поворачивая туда голову, говорил Гроул. – Он из банды Хромого Орка, находится в розыске два года.

– Если меня спросят, где лучше спрятаться, скажу, что на набережной в Бадене, – хмыкнул Маккензи. – Местная полиция что, никогда фотографии на розыскных листах не смотрит?

– Хорошо, если не смотрит, хуже, если она всё видит, – сухо заметил Гроул.

– Да, чувствую я, что, в случае чего, на местных рассчитывать не стоит. – Мак стал серьёзным. – Смотри, наши соплеменники, – указал он лёгким кивком головы на колоритную пару, о чём-то экспрессивно беседующую с лавочником у входа в ювелирный салон.

Гроул покосился на свои дорогие часы, на нитку жемчуга на шее Вилды, прямо из хранилищ управления, призванных поддержать легенду о зажиточности, и поморщился. Он успел скопить небольшой капитал за время службы в полицейской страже, да и жемчуг от русала позволял не думать о финансах теперь, но подозревал, что Вилду не впечатлит даже ящик украшений. А впечатлить ее хотелось. Чтобы она улыбнулась.

Водитель услужливо остановил машину прямо перед входом. Оборотни, те, которых они видели, подъезжая, хищно принюхались к новичкам, вежливо кивнули им и отвернулись, потеряв интерес.

– Рядом как раз магазин женской одежды, мейсис Ристерд. – Венс открыл дверцу, подал руку в перчатке. – А соседняя дверь – кондитерская. Там мейзы могут скоротать время за прохладительными напитками.

– Да, благодарю, – кивнул Гроул. – Мы с Уимом и детьми сходим в кондитерскую.

– Слушаюсь, мейз, – вытянулся Маккензи, принимая из рук оборотней их отпрысков.

– Не давай детям сладкого, милый, – распорядилась Вилда. – Можешь купить им яблочного сока и воды.

– Я все сделаю, дорогая, – пообещал Гроул, проводил волчицу глазами и повернулся к Маку, делая ему страшные знаки бровями и рукой показывая, чтобы шел отсюда.

– У вас нервный тик, хозяин? – недоуменно проговорил «слуга».

Вилда остановилась, обернулась.

– Мошка в глаз попала, – объяснил Гроул с досадой. – Прошло уже.

Волчица скрылась в магазине купальных принадлежностей, а Гроул зашипел на Мака.

– Я говорю, иди с детьми без меня. Я зайду в ювелирный.

– Хочешь посорить эрингами? – хохотнул оборотень тоже шепотом. – Слушай, мне кажется, что мягкий и непересоленный кролик впечатлит Вилду больше…

Гроул припечатал его взглядом к стене и направился к ювелиру. Хозяин, непрерывно кланяясь, разрывался между старыми клиентами, которые прощались и не уходили, и новыми. Но, вычислив на запястье новоприбывшего дорогие часы, здраво рассудив, что прежние покупатели, если уйдут, то уже с покупкой, а новые – с пустыми руками, без колебаний обрушил всю свою любезность на Гейба.

– Могу я узнать, что угодно мейзу? – залебезил он, пропуская его вперёд себя в магазин и делая властный жест служке.

Тот уже отодвигал стулья, обмахивал от невидимой пыли идеально чистый стол.

– Прошу садиться, – пригласил хозяин. – Кофе, воды? Алмазы для вашей супруги?

– Нет, украшений у меня и у жены достаточно, – чуть скованно отказался оборотень, и хозяин разочарованно поджал губы. – Покажите мне детские украшения. Я хочу что-то подобрать для дочери.

– Сколько вашей малютке? – вновь расплылся в улыбке хозяин, подавая новый лоток.

– Скоро будет два года, – не моргнув глазом, сообщил Гейб.

– Я думаю, маленькой красавице подойдёт вот такой кулон, – приподнял хозяин цепочку с лунным камнем – камнем оборотней. – Ведь этот камень приносит оборотням удачу?

– Да, говорят, что он растет на следах Великого Вожака, – рассеянно согласился Гейб, рассматривая остальные украшения на лотке. – И камень достаточно большой, чтобы она его не проглотила…

– Сразу видно, что вы вовлечены в воспитание детишек, – расчувствовался хозяин. – А сыну ничего не хотите подобрать?

И Гроул понял, что действительно хочет.

– А есть что-то, – он покрутил рукой, – что будет одновременно и амулетом, и местом для хранения воспоминаний?

– О, я понял, что вы хотите, – подмигнул ему хозяин. – Смотрите, – и он взял небольшой овальный кулон из лунного камня, на лицевой стороне которого была вырезана волчья морда. – Это амулет, – он зацепился пальцем за крошечный выступ и кулон раскрылся. – А внутри – место для памяти. Для локона волос, кусочка ленты, записки или маленькой фотографии, – пояснил он. – У нас как раз в соседнем ателье есть современный фотообскур, делает семейные фотографии.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Гроул. Отчего-то он был уверен, что кулон Вилде понравится.

– Так вам два? – настойчиво напомнил о себе хозяин.

– Да, два… четыре! – сообразил Гейб. – Давайте четыре.

– Сию минуту! – обрадовался хозяин. – Отличная покупка, мейз! И как приятно встретить такую любовь к семье!

Волк старательно улыбнулся, но, видимо, перестарался с энтузиазмом, потому что ювелир взбледнул и поспешно отскочил к прилавку. Однако звон эрингов быстро его успокоил, и Гейб пошел на выход с четырьмя крошечными коробочками в кармане.

* * *

Лавка, в которую вошла Вилда, с порога поражала многоцветьем, пестротой и при этом роскошью. Дорогие ткани, богатая отделка, аксессуары – у оборотницы глаза разбежались.

– Дорогая мейсис, – произнёс откуда-то сбоку мелодичный певучий голос. Вилда даже не поняла сразу, кто к ней обращается – мужчина или женщина. – Рад приветствовать вас. Нечасто к нам заходят настолько изысканные и прекрасные дамы… апппчхи!.. простите, аллергия…

Волчица повернулась и увидела высокого молодого мужчину с длинными белыми волосами, очень бледной и гладкой кожей, кое-где покрытой чешуйками, одетого в полупрозрачные шаровары и жилет-болеро на голое тело. Это тоже был русал, как Виши, но если друг мейсис Тильды казался утонченным и спокойным, то хозяин лавки выглядел каким-то вертлявым и изящно промокал нос носовым платком. За его спиной сновали несколько молодых и красивых женщин в накидках, покрывающих голову – гарем. У русалов чем больше женщин в женах, тем выше вес в обществе – ибо столько можешь прокормить. Говорили, что у царя русалок вообще было четыреста жен и десять тысяч дочерей.

Так что недавний знакомец Виши с его неразделенной страстью к Тильде был, видимо, для своих очень нетипичным. Если он не прятал от нее десяток жен, конечно.

– О, милая, – чуть гнусаво протянул русал со странным выражением бездонных глаз. – Какой прекрасный цветок! Даже у нашего царя нет такого в его цветнике!

Вилда знала, что русалы обычно одаряют всех женщин бесконечным количеством комплиментов и пропустила это мимо ушей.

– Здравствуйте, – сдержанно ответила она. – Вы хозяин? У вас есть купальные костюмы?

– Я – Саши́, – изящным жестом прикладывая руку к груди, представился блондин. – А-а-апчхи! Извините. К вашим услугам. Конечно, прекрасная мейсис, прошу вас, осмотритесь. С вашей фигурой, – голос его журчал, как ручей, – вы можете носить что угодно, и будете выглядеть царицей… выбирайте, мои жены вас обслужат… а-а-апчхи!!!

Вилда и сама не поняла, как оказалась у длинной стойки, на которой рядами висели купальники самых разнообразных фасонов и цветов. Сейчас, слава Пряхе, женщины не должны были одеваться в платья, чтобы искупаться. Купальные костюмы напоминали трико, обрезанное по середине бедер и плеч и украшенное юбочками разной длины и пышности.

– Показывайте! – велел хозяин, деликатно высморкавшись в платок, и жены начали один за другим демонстрировать Вилде костюмы. Они под увещевания русала, перемежаемые чиханиями, кружились вокруг волчицы, и ее стало даже чуть подташнивать.

– Мейсис, а-а-апчхи!.. с вашей великолепной фигурой вам подойдёт эта модель, – торговец продемонстрировал ей нечто короткое цвета молодой травы. Голос его казался самым прекрасным и чарующим на свете. – Примерьте. Я знаю толк в таких вещах, будьте уверены. Будьте уверены…

Вилда хотела отказаться, но вместо этого почему-то прошла в кабину переодеваться. Из большого зеркала на неё смотрела брюнетка в облегающем наряде, похожем на соединённые вместе бюстье и панталоны. Только штанишки были очень короткими, лишь слегка заходя на бедра и облегая их, а верх костюма почти полностью открывал грудь.

– С этим платком вы будете королевой пляжа, – русал, неизвестно как оказавшийся рядом, опоясал её талию большой зелёно-золотой шалью. Лицо его чуть побагровело – он явно сдерживал чих.

– Не слишком ли открыто? – засомневалась Вилда, очарованно взирая на Саши. Она знала, что на побережье царят гораздо более свободные привычки в одежде, но прежде её пляжные наряды были куда скромнее. Однако вопрос она задала только чтобы еще раз услышать его голос и то, как он восхищается ею.

– С вашей потрясающей фигурой и дивной кожей совершенно нечего стесняться, – пожал покатыми плечами Саши. – Вами можно только бесконечно восхищаться, восторгаться, благоговеть… а-а-апчхи!

Голос обволакивал, завлекал, заставлял щеки алеть, а сердце биться чаще. И даже непрерывное чихание казалось влекущим…

– Что здесь происходит? – раздался от двери ледяной рык Гроула.

Вилда вдруг увидела себя со стороны – она стоит, почти обнажённая, в тесном пространстве кабинки. Гнусавый русал стоял за её спиной, очень близко, касаясь кончиками пальцев её бёдер, как бы поправляя платок. И ни одной женщины в магазине!

Она отскочила и зарычала, сдергивая с бедер платок. Русал нацепил на лицо выражение «А ничего не было, не было ничего!».

– Вы хотите выбрать подарок супруге, мейз? – льстиво вопросил он, подходя ближе к оборотню и шмыгая носом.

– Вилда, отвернись, – рыкнул Гроул. Волчица первый раз за все время не возмутилась, а послушно отвернулась.

– А может, не надо? – тонко вспискнул русал.

В ответ раздался сочный шмяк и грохот.

– Вам запрещено применять чарующую магию к сухопутным расам! – жестко проговорил Гроул.

– Она сама! – трагично воскликнул русал. – Не виноватый я, она сама разделась!

Снова раздался шмяк и стон.

– Ува-а-апчхи-жаемый, – прочихал русал. – Клянусь, это первый и последний раз. Был неправ, сражен красотой наповал. Изумительная женщина! Изумительная! Никогда раньше не на-а-апчхи-рушал закон! Все мои двенадцать жен со мною по любви!

Раздался такой звук, как будто кто-то пинал мешок с костями.

– Милый, – удовлетворенно позвала Вилда, уже переодевшись и выйдя из кабины. – Не пачкайся об эту падаль. Давай поступим не как орки и вызовем стражу. Мало ли кого еще, – она кивнула на дверь во внутренние помещения, откуда со страхом, шушукаясь, выглядывали жены. – Он зачаровал.

– Не надо! – взвыл русал.

– Надо, Саши, надо, – мстительно сказала оборотница. – И вообще, скажи спасибо, что тебя просто побили и сдадут страже. На оборотнях чары долго не держатся, и когда бы я очнулась, я бы тебе откусила все, до чего дотянулась.

И она выразительно щелкнула зубами. Русал взвизгнул.

– Стража! Лучше стра-а-апчхи-жу!

– Ну что же, – сказал Гроул, – Стражу так стражу.

И он хорошенько замотал руки русала его собственным кушаком, а затем пошел к магазинному визору, чтобы вызвать местную полицию. Описал ситуацию, добавив в голос разъяренности, сказал, что они с супругой готовы повторить показания письменно, но ждать стражников не будут, ибо дети требуют внимания, да и он сам еле сдерживается, чтобы русала не загрызть.

Местные полицейские, по всей видимости, смертоубийства в городке не хотели, поэтому пообещали прислать в дом к Ристердам следователя завтра, взять показания.

– Ну, жди, властитель гарема, – ехидно сказал Гроул уже на выходе. – И, кстати, купальный костюм мы тоже берем. Сколько он стоит?

– Деся-а-апчхи-ть эрингов, – прорыдал русал с пола.

Гейб кинул ему на пол монету и вышел. Вилда вышла за ним.

– Его жены не развяжут? – спросила она тихо, беря его под руку.

– Возможно, если он хороший муж, – пробурчал Гейб. – Но я связал крепко, и если полиция расторопна, то не успеют. Привлекать лишнее внимание нам все равно нельзя. Хотя и не получилось быть незаметными.

Вилда помолчала.

– Спасибо, Гейб, – сказала она вполне искренне.

– Мне было приятно набить кому-то морду, – ухмыльнулся Гроул. – Тем более для защиты прекрасной мейсис. Хоть какая-то отдушина.

* * *

Под низкой пальмой с широкими жёсткими листьями Мак подбрасывал в воздух хохочущего Ринора. Морна бегала вокруг в виде волчонка и радостно потявкивала.

– Дети совсем извелись, добрые мои хозяева, – с укоризной сказал Мак. – Я уже не знал, чем развлекать.

– Не ной, – хмыкнул Гейб. – Побыл пятнадцать минут нянькой и разнылся. Попробовал бы ты целыми сутками с ними сидеть! – горделиво добавил он.

– Я лучше весь сад еще раз подстригу, – с ужасом открестился Маккензи и передал волчонка другу. Вилда тоже взяла Морну на руки и они пошли к пляжу.

– Погоди, – сказал Гейб, когда они проходили мимо фотоателье. – Давай сфотографируемся всей семьей, Вилда?

– Семьей? – подняла брови волчица.

– У нас ни одной семейной фотографии, – понизив голос, проговорил Гроул. – Как скоро визитеры начнут задавать вопросы, Вилли?

– Ты прав, – неохотно признала она. – Но только на пять минут, а то мы никогда не дойдем до пляжа.

Они наснимались в разных ракурсах на десять семейных альбомов и наконец-то пошли на море. Когда они выходили, из магазина купальных принадлежностей под старательный, но не очень искренний вой жен выводили русала.

– Я вернусь к вам, мои цветочки! – восклицал он, чихая. – Скоро вернусь!

Вилда с Морной ушли чуть вперед, и по дороге Гейб вполголоса рассказал Маку, что случилось.

– Ты ведёшь себя глупо, Гроул, – покачал головой Маккензи. – Что ты устроил? Зачем ты привлёк к себе и Вилде ненужное внимание?

– А что мне было делать? – процедил Гроул, похлопывая хохочущего мелкого по спине. – Терпеть, когда мою жену пытается украсть в гарем какая-то рыба?

– Ты не забываешься, капит… хозяин? – серьезно и тихо проговорил Мак. – Ты мог просто увести Вилли оттуда, сделав вид, что ничего не понял. А этого гаремовода взяли бы потом по наводке из столицы. И к нам бы это не имело отношения. Это операция прикрытия, а не семейные выходные. Встряхнись, или мы провалим дело. Что бы у вас ни было раньше, решай это без ущерба заданию.

Мак поклонился как верный слуга и быстрым шагом догнал оборотницу.