ГЛАВА 14. О том, что бывает, когда муж волшебник

«Женщина должна быть все время беременной и занятой домом, дабы времени не было вспоминать, как она вольной волчицей бегала»

Хитрость из «Уложения оборотней о семье и доме»

Четыре дня спустя

Когда в дверь с утра позвонили, первым порывом Вилды было проигнорировать визитёра. Дети уже почти поправились и прыгали в гостиной, а вот Гроул дремал наверху – его выздоровление шло тяжело, ибо этот упрямец старался вставать и делать дела по дому, и потому Вилда его принципиально не будила с утра, уходя с детьми в другую комнату. Ринор подрос и уже почти всегда спокойно оставался без Гроула на час-два, но не больше.

Помощник Вилды, слава Пряхе, справлялся со своей частью работы, нагрузка снизилась заметно, но времени в сутках все еще было мало, а забот о детях из-за слабости Гроула – много.

Но калитку она открыла. За ней стояла старушка в ярко-розовом пальто и такой же шляпке, с ниткой жемчуга на морщинистой шее. В руках дама держала какой-то объемистый свёрток.

– Добрый день, мейсис Клозин, – поприветствовала оборотница соседку, с которой до сих пор они только здоровались и обменивались короткими любезными репликами во время вечерних выходов Вилды в сад поиграть с детьми.

– Ох, здравствуйте, милая Ола! – улыбнулась соседка. – Ваш садовник, – она кивнула в сторону Мака, тут же собирающего яблоки, – сказал, что вы уже поправились, и я решила нанести вам визит.

– Прошу вас, – вынужденно отступила Вилда. Следом за ней гостья прошла в гостиную, уселась и заняла своим свёртком весь кофейный столик.

– Я пришла поблагодарить вашего супруга, мейза Ристерда, – проникновенно начала дама. – Вы знаете, что он сделал для меня, разумеется. Помимо того, что починил все двери в доме.

– Фанс сейчас отдыхает, он еще слаб после гриппа, – пояснила «Ола», – поэтому не может к вам выйти. Но я уверена, что он очень вам помог. Он такой. И рассказывать о своих подвигах не любит.

– Ничего, я как раз принесла вам малинового варенья и меда! Пусть отдыхает, а мы с вами поболтаем, как подружки, – она подмигнула. – Перемоем косточки вашему мужу, да? Он очень скромен и благороден. Поэтому, совершив этот подвиг, он даже вам о нём не сказал. Я исправлю эту несправедливость!

Из пространного и изобилующего ненужными подробностями рассказа, вроде того, что зелень в лавке Гопкинса подорожала на осьмушку по сравнению с прошлой неделей, а мейсис Андерсон неправильно готовит фаршированную курицу, Вилда поняла, что какой-то заезжий воришка несколько седьмиц назад вырвал у мейсис Клозин сумочку, и постарался удрать, а Гроул его догнал прямо с коляской, отобрал добычу, сдал преступника городовому, а сам проводил старушку до дому и донёс её покупки. А дальше любезно согласился с детьми попить чаю у нее дома.

– О, не подумайте дурного, – энергично жестикулировала дама похожими на куриные лапки ручками, затянутыми в чёрные перчатки. – Я была так потрясена, так взволнована, что просто не могла оставаться одна. Он по доброте душевной составил мне компанию.

Оборотница могла бы обвинить «мужа» в чем угодно, но всё же не в романе с дамой, годящейся ему в бабушки. А потому заверила соседку, что ничуть не ревнует.

– Милая, как вам повезло с супругом, – старушка потрясла сложенными ладошками и прижала их к груди. – Мало того что он поймал преступников больше, чем наша полиция. Так он еще такой тонкий, понимающий, высокой духовности мужчина! Как он внимательно меня слушал!

Вилда закашлялась, представляя себе лицо Гроула, слушающего сплетни про зеленщика и мясника. Нет, Гроул открылся ей с новой стороны за последние дни, но по поводу своей высокой духовности он бы усомнился так же или даже ещё сильнее.

– Мейсис Клозин, позвольте угостить вас чаем? Или вы предпочитаете кофе?

– Чай, милая, – благожелательно покивала. – Я как раз, помимо варенья и меда, принесла вам угощение. – И она принялась доставать из своего свёртка блюдо с пирогом, пакеты с печеньем и булочками.

Вилда принесла из кухни серебряный поднос с посудой, большим заварочным чайником, сахарницу и конфеты ручной работы.

– Вот попробуйте, дорогая, – подала оборотнице кусок пирога на тарелочке соседка.

– Действительно, очень вкусно, – подцепив кусочек серебряной вилочкой, согласилась Вилда.

– А вот это – особый подарок для мейза Ристерда, – указала на булочки старушка. – Он так на них набросился, милый мальчик, – хихикнула. – Вы его совсем не кормите, похоже?

– В нашей семье нас кормит он, – с милой улыбкой отбила пас «Ола».

– Да, я слышала, это очень прогрессивно! – дама с чувством отпила чаю. – Мой-то Гинни даже солонку сам взять не мог и еду разогреть. Ах, какая это редкость, ваш муж! И он так тепло о вас говорил! Рассказывал, что вы прекрасная мать, обожаете детей, и они у вас на первом месте, так что вам не до кухни. А нанять хорошую кухарку в наше время – настоящая проблема! Правда, жаловался, что у него не очень вкусно получается, но это ничего. Научиться готовить можно, а вот научиться любить – нельзя.

Вилда поскорее отпила чаю, чтобы скрыть изумление, проступающее на её лице, как нос у старой дриады.

Сверху раздались тяжелые шаги – спускался лохматый Гроул. Увидев мейсис Клозин, он сделал шаг назад, чтобы спрятаться, но было поздно, и он кое-как пригладил волосы пятерней, застегнул рубашку.

– У нас гости, – проговорил он хрипло и закашлялся. – Здравствуйте, мейсис Клозин. С радостью бы поцеловал вам ручку, но боюсь заразить.

Соседка запунцовела и засмеялась от удовольствия.

– Какой обходительный! Но мне пора, пора. Вы еще кашляете, мейз, а мне нельзя болеть. Что за противный грипп ходит по нашему краю, да, милая Ола? – тараторила она, поспешно направляясь к дверям. – Но я рада, что вы и дети уже в добром здравии. Представляете, Урсула лежала в горячке две недели, а ее пес бегал по улице и выл, и мы уж думали…

– Рада была познакомиться, мейсис, – с улыбкой попрощалась Вилда у калитки. – А я должна заняться детьми и мужем.

– Таким мужем не грех заняться, – подмигнула ей старушка и бодро удалилась в сторону своего дома.

* * *

Королева Миррей вернулась из медового свадебного круиза в прекрасном настроении. Но, увы, таковым оно оставалось недолго, потому что нынешний принц-консорт, магистр Корнелиус Фрай, оказался-таки настоящим волшебником.

А может, сыграл роль целебный морской воздух.

– Мне скоро пятьдесят шесть! – бушевала королева в спальне поутру, с удовольствием устраивая мужу сцену. Оный муж и сообщил ее величеству, почему через два месяца после возвращения любимый овечий сыр стал пахнуть прелыми тряпками, а мраморные стены захотелось облизать. – У меня двое взрослых сыновей, и я надеялась, что уже никогда не свяжусь с пеленками и кормлением!

И она топнула ногой, а затем, подумав, кинула в супруга диванную подушку.

– Но ты связалась со мной, – с истинно военной невозмутимостью улыбнулся Корнелиус, до которого подушка не долетела. – А от этого случаются дети.

– Но не в мои же годы? – возмутилась ее величество, с тоской глядя на столик, где стояло любимое красное мельтийское. – Пряха, я только отправила детей подальше и начала жить!

– Эльфийки до двухсот лет могут рожать, – напомнил Фрай. – А в тебе, любовь моя, все же эльфийской крови предостаточно.

– А мозгов недостаточно, – пробурчала королева, постепенно успокаиваясь, но, подумав, для верности пнула вторую подушку. – Лучше бы эта кровь мне талию потоньше обеспечила, а не фертильность. Я думала, в пятьдесят шесть мне ничего уже не грозит.

– У тебя прекрасная талия, – возразил Корнелиус, походя к супруге и обхватывая эту талию двумя ладонями.

– Это пока, – ответила Миррей ядовито. – Скоро я буду похожа на бочонок.

– Самый красивый бочонок в Эринетте, – согласился супруг.

– Не хочу кормить грудью, Кори.

– Наймем кормилицу.

– И ночей бессонных не вынесу.

– Я сам буду вставать. Нянек наймем.

– Да мы с тобой только на один медовый месяц съездили! Я хотела еще один, к родственникам в степь, на весенний сабантуй!

– Слетаем на дирижабле. Произведешь фурор, заодно подпишешь договоры с Матерью Орков на продажу парочки воздушных судов.

– Это да… – королева чуть успокоилась, но тут же вновь раздраженно потрясла руками. – И еще эти перепады настроения. В последнюю беременность я чуть не объявила войну эльфам, потому что их посол чихнул на вручении верительной грамоты. Я страшна в беременности!

– Тогда хорошо, что это всего на девять месяцев, – муж коснулся ее губ легким поцелуем. – Ну что, успокоилась?

– Почти, – буркнула Миррей. – Надо выпустить пар, не одной же мне страдать. Кто там у меня в немилости? А, да. Министр полиции. Сейчас распоряжусь, чтобы собрали кабинет министров.

– Но сначала – к королевскому лекарю, – напомнил будущий отец и настоящий волшебник.

– Хорошо. Но пусть только попробует запретить мне красное мельтийское, – пробурчала ее величество. – Сразу станет бывшим королевским лекарем. Или в осьминога его обратишь. Или в черепаху.

– Все для тебя, моя ярость, – мудро пообещал магистр и герой, а про себя сделал мысленную заметку добыть всю возможную литературу про протекание беременности у орчанок, эльфиек, людей… а лучше про все расы, ибо мало кто знает, кто там был еще намешан в правительнице и супруге.

* * *

Кабинет министров сидел бодро, на все вопросы отвечал чётко и горел желанием угодить своей королеве чем только возможно. По окончании собрания правительница приказала остаться министру полиции лерду Фритрику и главному казначею. Магистр Корнелиус тоже был тут, привычно что-то записывая в свой блокнот. Пока остальные лерды, тщательно скрывая облегчение, покидали королевский кабинет, двое оставшихся пересаживались ближе к королеве.

– Лерд Фритрик, через месяц мой день рождения, – поблескивая клычками, начала ее величество. – Как был выполнен мой приказ арестовать всех главарей и очистить столицу от банд?

– Мы в процессе, ваше величество, – бодро отрапортовал министр и украдкой вытер пот со лба. – Каждый день проходят облавы, но, к сожалению, части мелких сошек удалось сбежать.

– Работайте лучше, – приказала королева.

– Так точно, ваше величество! – склонил голову министр. – Осмелюсь доложить, что нами вскрыты почти все схемы незаконного обогащения Кирберта Гарэйла, и почти все его счета арестованы до суда – удалось найти улики, что деньги он добыл незаконным путем, но расследование не закрыто. Однако мы знаем, что у него могут быть спрятаны еще большие суммы, но где – это может рассказать лишь он сам и его ближайшие подельники – те, кто не попал под заклятие. Сейчас мы их ищем.

– Отличные новости. Королевству как раз нужны свободные деньги на строительство дирижаблей, а этот делец сумел сколотить отличный капитал, – постучала Миррей пальцами по столу. – Незаконными способами. Лерд Фритрик, – расслабившийся было министр полиции снова встрепенулся. – А что вам было известно о его теневой империи до того, как случилась эта история с проклятьем? Пряха, как же удачно с ним разделались, – она рассмеялась. – Миль-Авентис такой душка, такой затейник, правда, Корнелиус?

– Я бы предпочел, чтобы он затеи свои осуществлял где-нибудь за океаном, – недобро сверкнул глазами магистр, который периодами ревновал супругу к любящему пафос и глум тысячелетнему дракону, а супруга с удовольствием развлекалась, поддразнивания и заставляя его чуточку ревновать. Дракон третьего в этом воображаемом треугольнике тоже играл со всей отдачей и фантазией.

– Лерд Фритрик, вы ответите на мой вопрос? – напомнила королева о том, что гроза не прошла.

Министр полиции помедлил, прежде чем ответить – трудно было выбрать лучшую из двух дохлых кошек. Скажешь, что знал о Гарэйле и его делишках – её величество спросит, а почему тогда мафиози позволили вырастить его теневой бизнес до таких масштабов? Признаешься, что ничего не ведал – королева задумается, зачем ей такой неинформированный министр.

– Мы почти сплели сеть вокруг него, ваше величество, – туманно начал Фритрик. – Ещё немного, и мы бы… – он покрутил кистью. – Эээ… Пресекли его деятельность.

Миррей саркастически усмехнулась.

– Министр, впредь постарайтесь пресекать деятельность подобных фигур до того, как я ими заинтересуюсь. И до того, как бандитские разборки лишат меня повара и омрачат мне отдых.

– Да, ваше величество, – просипел багровый лерд.

– Теперь вы, лерд Болдер, – стёрла Миррей с лица казначея улыбку. – Почему имущество Гарэйла до сих пор не изъято в казну? Королевству нужны дирижабли, а столице не помешают новые мостовые.

– Он не был признан преступником по суду, ваше величество, – вкрадчиво начал лерд. – Формально на настоящий момент он законопослушный подданный…

– Слышать не хочу это ерунду, – раздраженно ответила Миррей. – Короче. Всех бандитов на рудники, имущество в казну. Мне дирижабли.

Министры мысленно закатили глаза.

– Но, моя королева, – у казначея затряслись щеки. – У Гарэйла есть наследник! Точнее, наследник – сам Гарэйл, но мы не можем судить младенца как взрослого, ведь все его прегрешения обнулены! Уважаемый Миль-Авентис создал правовой казус, и мы не можем попрать основополагающее право собственности!

– Да, он ведь теперь малыш… – смягчилась королева. – Забавная все же история. Кто сейчас его опекун? – она бросила взгляд на министра полиции.

– Сотрудник управления капитан Гроул, ваше величество.

– Значит, как законный опекун, он может распорядиться имуществом. Оставим мальчику достаточный капитал на будущее, а на остальное пусть Гроул оформит отказ в пользу казны. Укажите в дарственной «все иное имущество, движимое и недвижимое, в чем бы оно ни заключалось и где бы ни находилось», дабы, когда удастся найти тайники Гарэйла, деньги и ценности из них тоже ушли в казну.

Магистр с умилением подумал, что у Миррей, похоже, в предках и тролль затесался.

– Подготовим документы за неделю и сделаем! – вытянулся в струнку казначей, который прекрасно знал, когда надо перестать перечить королеве.

– Не затягивайте, – приказала Миррей. – Чтобы в эту пятницу у меня на столе лежал отчет о том, на сколько пополнилась казна!

– Да, ваше величество. Всё будет исполнено, ваше величество! – лерды кланялись, пятясь к двери.

Как только за ними закрылась дверь, Миррей скинула туфли посреди кабинета и некоторое время в одних чулках ходила от стены к стене, потирая поясницу и ругаясь по-оркски и по-гномски.

– Я только утром узнала, что беременна, и уже все прелести. И еще хочется эклеров с паштетом и сырой рыбы! – пожаловалась она мужу. – И чтобы спина не болела!

– Ложись на стол, – предложил Корнелиус. – Сейчас я тебе поглажу спину, и ты будешь бодрая и весёлая. А потом пойдем обедать.

– А ещё что-нибудь для бодрости, любимый? – мурлыкнула Миррей, блеснув клыками и послушно, изящно укладываясь животом на стол.

– Нет, моя королева, – вздохнул мэтр с неподдельным сожалением. – Доктор запретил нам «ещё что-нибудь» на месяц как минимум.

Королева с досадой стукнула кулачком по столу. Руки мужа нежно и сильно гладили ей поясницу, и тянущая боль уходила.

– Как это я прогадала, – проворчала она. – Не надо было угрожать его уволить из-за бокала мельтийского в день. Ты ведь лучше мельтийского, Корнелиус.

– Уж надеюсь, – ответил он так серьезно, что только глухой не услышал бы в этой серьезности иронии.