Эпилог первый, повествовательный
Скрыть произошедшее нападение от жителей Сибая и газетчиков было невозможно: мало того, что при взломе купола группой захвата вспышки освещали весь городок, так и стрельбу слышали все соседи. Жители Сибая с огромным изумлением узнали, что героический Фанс Ристерд и его жена Ола, как и их слуга Уим – полицейские под прикрытием, которые смогли поймать целую банду, что зовут их на самом деле иначе и внешность другая… Совершенно естественно, что местные эту историю вспоминали и много лет спустя, а газетчики так надоели Гейбу и Вилде, что особо настырного, залезшего в дом по водопроводной трубе, Гроул тяпнул за мягкое место и волком гнал потом до моря.
Оскорбленный газетчик получил свою сенсацию, Гейб – очередные сплетни и славу, а семья – долгожданное спокойствие, потому что рисковать филеем больше никто не хотел.
Затем соседка, мейсис Тильда, вдруг вышла замуж за русала Виши, и семья Гроул из новой сенсации превратилась в старую, чем они были вполне удовлетворены.
* * *
Жизнь почтенных сплетниц мейсис Катерины и мейсис Нины стала куда менее волнующей, когда их сосед, Гейбртерих Гроул, исчез вместе с обретенным ребенком в неизвестном направлении. За прошедшие месяцы сплетни успели несколько раз расцвести буйным цветом и затухнуть, и окраину столицы, как и всю страну, накрывала осень. Последний раз соседа обсудили, когда в газетах появилась его фотография и рассказ о том, как он в каком-то городишке на юге помог задержать целую банду.
И каково же было удивление тетушек, когда через пару недель они увидели и самого соседа с знакомой волчицей, которые активно собирали вещи в домике. По полянке носились двое волчат, а сборам помогали с десяток крепких парней, в которых наметанные глаза бабушек узнали стражников.
Сёстры не могли упустить такой случай и срочно вызвали бывших соседей на чай. И там с горящими глазами выспросили все, что могли выспросить, а что не смогли – додумали сами, когда рассказывали всем желающим (и не желающим тоже) эту потрясающую историю. Сбежать Гроул с Вилдой смогли только под обещание, что тетушки могут приехать к ним на пару недель погостить. Небольшой компенсацией родителям были изгрызеные детьми ножки журнального столика, которым хозяйки очень дорожили.
– Послушай, Нина, – задумчиво сказала мейсис Катерина, когда осела пыль за грузовыми паромобилями, забравшими вещи. – У нас в сундуках лежат еще с десяток летних шляпок, а лето уже закончилось.
– Да, здесь, в Веншице, оно преступно коротко, – согласилась сестра.
– И я подумала, не поехать ли нам следующим летом на море? Куда-нибудь в…
– Сибай, – подсказала мейсис Нина, хорошо запомнившая название городка, где ныне проживал Гроул.
– У нас достаточно времени, чтобы подобрать там домик.
– Стоит ли? Наш сосед так мило пригласил нас погостить, – сестры довольно переглянулись, мстительно вспоминая пострадавшую мебель.
Пыл почтенных дам не угас ни зимой, ни весной, а вот жить в одном доме с двумя детьми тетушки хотели всё меньше с каждым взглядом на злополучный столик. Потому, к лету в Сибае у крошечного, но очень уютного домишки, расположенного через квартал от дома Гроула, появились две новые хозяйки, а у столика – новые витые ножки, изготовленные Гейбом, конечно.
Сёстры по осени вернулись в столицу за вещами, потому что решили навсегда переехать на море, ведь Ринорчику и Морне так нужны были няньки, мебель тому свидетель!