2

И не важно, что Ильюша мне не родной по крови. Зато я любила его отца больше жизни. Сергей погиб, оставив меня с двумя детьми на руках. 

Не успела я свыкнуться с мыслью, что его больше нет, как у Ильи – его сына от первого брака – обнаружилась наследственная болезнь!

Сказать, что я была в ужасе – ничего не сказать. Но больше всего боялась, что у Насти будет тот же диагноз. 

Врачи убедили меня, что дочь в безопасности. А вот Илью нужно срочно спасать. Искать донора. Но где его взять, если отец погиб, а родная мать в бегах?

Был еще вариант – взять материал от неродного донора. Но цена вопроса – двадцать тысяч евро! Для меня это нереальные деньги. 

За полгода я оббила все пороги, какие могла. Но мало кто хотел помочь вдове, у которой ничего нет за душой: ни денег, ни связей. Да, есть квартира в центре, доставшаяся от мужа. Я думала ее продать, но оказалось, что Сергей успел написать завещание на Илью. Нотариус объяснила, что он в своем праве, ведь эта квартира принадлежала ему до  того, как мы поженились. 

Так что я не смогла даже взять в банке кредит под заставу. А время поджимает, врачи сказали, что Илье срочно нужна операция! И я должна достать деньги любым путем!

– Вдова? – мужчина с интересом разглядывает меня. – Что случилось с вашим мужем?

– Авария на работе, – сглатываю комок.

– Кем он был?

– Промышленный альпинист...

– Соболезную.

Судя по равнодушному голосу, ни черта он не соболезнует. Я для него просто мясо, и ему плевать на мои чувства.

Анна что-то печатает, потом начинает жужжать принтер, выдавая бумагу. Она собирает листы в две стопки и протягивает нам, каждому по одной. 

– Итак, вот договор в двух экземплярах. Прошу внимательно прочитать, проверить все данные и подписать. После этого мы сможем начать процесс.

Мужчина даже не смотрит в бумаги. Сверлит меня. Я же удивленно читаю:

– Тут указано, что суррогатная мать должна жить в доме клиента. Но…

Он перебивает:

– Это мое условие. 

Поднимаю на Анну растерянный взгляд. Ее губы беззвучно шепчут:

– Соглашайся!

– В доме достаточно места, – добавляет мужчина. 

А затем небрежным жестом касается маски.