34

В машину возвращаюсь сама не своя. В голове сотни мыслей. Зачем ей искать нас? Что ей надо? Столько лет не появлялась – и вот, пожалуйста. 

– Все в порядке?  – спрашивает Владимир, заметив мое состояние. 

– Да, наверное…

Мой голос немного дрожит. Ловлю себя том, что хватаюсь за юбку и нервно сжимаю ее. 

Если Люда вернулась и ищет меня, значит, ей что-то нужно. Но что? И где она была все это время, пока Илья болел? 

– А я  думаю, что не очень, – продолжает Владимир, окидывая меня внимательным взглядом. – Если у тебя какие-то проблемы, ты сможешь смело сказать мне. 

– Все хорошо, – натянуто улыбаюсь. – Не нужно обо мне беспокоиться. 

Его лицо на секунду каменеет. Затем он произносит сухим, жестким голосом:

– Я не о тебе беспокоюсь. Ты носишь ребенка моего брата. Хочу быть уверенным, что его здоровью ничего не грозит, особенно твои личные проблемы.  

От этих слов в груди неприятно щемит. Отвожу взгляд, желая скрыть свои чувства. Конечно, я и до этого знала, что Виктор и Эля видят во мне не человека, а инкубатор на ножках. Но мне казалось, что Владимир другой. Более человечный. Как видно, я ошибалась…

– Не переживайте, – бросаю глухо. – Вашему будущему племяннику ничего не грозит.

Минуту он смотрит на меня, размышляя о чем-то. Затем внезапно склоняется и берет меня за подбородок. Я хочу  отклониться, но его пальцы не дают этого сделать.

– Катерина, тебе лучше сказать мне правду. Не советую что-то скрывать от меня. Я все равно все узнаю, – говорит он тихим, предупреждающим тоном. – Когда ты сегодня обернулась на мой голос, я увидел в твоих глазах испуг. А сейчас ты вся дрожишь. Что происходит? 

Приятный аромат парфюма окутывает меня. Владимир так близко, что я чувствую его горячее дыхание. Оно проходит по моей щеке словно небрежная, невесомая ласка.

– Я хочу переехать из дома вашего брата, – признаюсь еле слышно. – Хотя бы в свою квартиру. Только Эля не пускает меня.

– Ты подписала контракт, который обязует тебя жить с заказчиками, – он смотрит мне в глаза. – За этот пункт тебе увеличили сумму гонорара. 

– Я… – тяну, пытаясь отвести взгляд, но он держит цепко. – А если я откажусь от этого пункта? Не хочу там жить. 

На глаза набегают слезы. 

Машину так никто и не заводит. 

– Тогда придется выплатить неустойку. Ты подписала контракт и должна ему следовать, – взгляд Владимра лезвием впивается в меня. – Разве тебя не предупредили, что пока ты носишь чужого ребенка, то принадлежишь не себе, а тому, кто заплатил?

Синие глаза холодные, как замороженная сталь. 

Выбора нет. Я сдаюсь:

– Хорошо. Я вас услышала. 

Он наконец-то отпускает меня и откидывается на свое сиденье. А мне хочется плюнуть на все, выскочить из машины и бежать отсюда куда подальше. От всей семейки и от него. 

– Спишем этот каприз на беременность, – говорит Владимир. – Но советую забыть про свою блажь. Ты должна выносить здорового ребенка. А этот район не лучшее место для жизни.

Он жестко чеканит каждое слово. 

– Это нормальный спальный район, – с трудом сдерживаюсь, чтобы  не огрызнуться. Понимаю, что это бессмысленно. – Но я вас услышала, давайте закроем тему. 

– Вот и отлично, – Владимир заводит мотор. 

Я слегка расслабляюсь. 

Пусть думает что хочет, лишь бы перестал давить на меня. Все равно ничем не поможет. А я не выдержу, если мне придется сражаться еще и с ним. Хватит домогательств его брата. 

Мелькает мысль, что стоит рассказать о Викторе. Может, тогда Владимир изменит свое решение. Но ее тут же перебивает другая: кто будет слушать меня? Они – одна семья, а я просто проплаченный инкубатор.

Лучше молчать, не оставаться с Виктором наедине и пережить эти месяцы. Я должна быть спокойна ради малыша. 

* * *

Мы заезжаем к Илье. Владимир на удивление идет со мной. Даже входит в палату. Спрашивает у сына как у того дела, говорит, что он мой знакомый и спонсор этой больницы. 

К нам заглядывает главврач:

– Владимир Данилович, добрый день. Я вас уже жду.

Мужчины выходят в коридор, а я остаюсь с Ильей. Тот явно идет на поправку после операции. Уже не такой бледный, улыбается, и больше нет той обреченности, которая поселилась в его глазах последние месяцы. 

Мальчик, захлебываясь восторгом, показывает свои успехи в играх на телефоне, я послушно киваю и улыбаюсь, а сама прислушиваюсь к разговору мужчин. Они согласовывают на что пустить финансовую помощь. До меня долетают обрывки слов:

– …новый реабилитационный центр…

– …ремонт в отделении…

– …партия препаратов…

Их перебивают звонки: Владимир то и дело отвлекается на телефон. 

– Катерина, мне надо в офис, – говорит Владимир, заглядывая в палату.

– Хорошо, я еще немного посижу с сыном, – отвечаю ему. 

– Я вызову Стаса. Он отвезет тебя домой.

Я киваю, показывая, что поняла. 

Провожу в больнице еще около часа. Показываю Илье, как звонить к Насте и бабушке. Мы даже вместе звоним  им по видеосвязи. Дети визжат от радости, увидев друг друга. 

Пока они хвастаются друг перед другом, мы с мамой обмениваемся новостями. О приставаниях Виктора я не говорю, но про появление Люды рассказываю.

– Тебя это беспокоит? – догадывается мама.

– Да, не нравится, что она внезапно объявилась. Еще и какой-то мужчина с ней.

– Не переживай. У нее нет никаких прав на Илью. 

– Мам, у кого нет прав? – тут же реагирует Илья, услышав свое имя.

Я треплю его по голове:

– Никто, сынок. Ой, ты уже так оброс, надо подстричь тебя.

– Мам, не надо его стричь! – на экране телефона подпрыгивает Настя. – Бабушка купила мне красивые заколочки! Ильюша приедет к нам, и мы будем играть в парикмахера! 

– Мам, а когда я приеду к бабушке? –  канючит Илья, дергая меня за рукав. – Когда меня выпишут? Я уже совсем здоров!

– Ох, сынок, – качаю головой, – сначала ты поедешь в санаторий.

– Не хочу в санаторий, хочу к бабушке!

– Так не получится. Это нужно для твоего здоровья. Посмотри, как там хорошо.

Набираю в интернете санаторий “Кондор”. Открываю сайт и показываю сыну фотографии. Потом мы вдвоем смотрим обзорное видео. 

После небольшого бунта, Илья все же смиряется. Мы  долго сидим в обнимку, обсуждая, что будем делать после его возвращения из санатория. Наконец, когда уже за окном зажигаются фонари, приходит медсестра. 

– Скоро вечерние процедуры, – напоминает она. – Часы посещения закончены.

Я собираюсь. Илья смотрит на меня с тоской в глазах. Подбегает, обнимает за колени и прижимается всем маленьким тельцем. Утыкается лицом мне в подол и просит:

– Мамочка, ты же завтра придешь?

Опускаюсь на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне:

– Постараюсь. Но если не смогу, то мы с тобой поговорим по телефону.

– Ты обещаешь?

– Обещаю!

Не хочется его оставлять, но понимаю, что  выбора нет. Но ничего, скоро закончатся его мучения, осталось совсем немножко.

Машина ждет на краю автостоянки. Так что я сразу замечаю Стаса, облокотившегося на капот. И чувствую, как от стыда слегка загораются щеки. Все же я сегодня обманула его, убежала. Сейчас этот поступок кажется глупым и детским.

Иду к нему, думая, как буду оправдываться.

– Катерина? – окликает меня женский голос.

Оглядываюсь. Сердце в груди неприятно сжимается. 

Ко мне приближаются двое. Высокая худая женщина с короткой стрижкой и огромный мужчина-тяжеловес с бритым затылком. 

Я нервно сглатываю, разглядывая их. Откуда они меня знают?

– Да, – обвожу их взглядом. – Мы с вами знакомы?

– Я – Людмила, мать Ильи. Можем поговорить? 

Ее черты… Такие знакомые. 

Сережа один раз показал фотографию мамы Ильюши. И хоть не сразу, но я ее узнаю. Тем более ее сходства  с сыном нельзя отрицать. 

Но ее спутник пугает меня. Виду него нахрапистый, наглый. Возникает желание отойти, потому  что от мужчины идет волна негатива.

– Люд, естественно, она не против. – говорит ее спутник, глядя на меня исподлобья. – Давай, Катя, поговорим. Думаю, нам есть о чем. Тем более Люда очень переживает за судьбу своего сына.