36

Но даже в комнате все никак не могу успокоиться. Хожу из угла в угол. Тревога и беспокойство не оставляют меня.

В конце концов ложусь на кровать и, как советовал психолог, начинаю гладить живот. 

Включаю телевизор, чтобы отвлечься. Первое, что вижу, это рекламу новогодней распродажи. И только тогда меня осеняет: скоро ведь Новый год! Я совсем забыла о нем! Время кажется бесконечным, когда один день похож на другой. А оказывается почти три месяца пролетело с тех пор, как я подписала контракт с Барковскими. Уже наступил декабрь...

На душе становится очень грустно. Я одна, в чужом, неприветливом доме, без своих детей. 

Может, мне позволят провести праздник с родными? Так скучаю по ним…

Утром Элеонора заходит в мою комнату, интересуется, как я себя чувствую.

 – Элеонора, а я могу остаться на Новый год в Рассветном? – спрашиваю ее.

– Нет, мало ли что может случиться. Я не хочу, чтобы ты ночевала вне этого дома.

– А взять дочку к себе?

Эля брезгливо морщится:

– Ни в коем случае! У нас планируется благотворительный вечер. Сюда придут гости. И твоя дочь будет только путаться под ногами. 

– Мы будем сидеть в комнате тихо, как мышки. 

– Нет-нет, – она машет рукой. – Нельзя. 

– И к ней нельзя, – бурчу я. 

– Это ради твоей же безопасности. Я и так закрываю глаза, что Стас постоянно возит тебя в больницу. Хотя ты беременная. И мало ли какую заразу можешь там подхватить. 

– Мои анализы и состояние в норме, – тут же парирую. – Вам не о чем беспокоится. 

– Надеюсь. Но для будущего вечера мне потребуются игрушки, так что собирайся. Мы поедем в город. 

Киваю. Нехотя одеваюсь. За окном кружит снег. Так красиво. Насте здесь бы понравилось. Мы не виделись почти три месяца, если не считать видеовстреч. 

– А к сыну я могу заехать? – спрашиваю Элю.

– Конечно, но сначала поможешь мне выбрать все необходимое, – она поправляет идеальную прическу, стоя перед моим зеркалом. 

Я собираюсь. Думаю, что купить детям на Новый год – и сердце снова начинает щемить. 

Улицы города сияют гирляндами. Кругом предновогодняя суматоха. А я в чужой машине, с чужими людьми. Не иду с дочкой и сыном по улице, чтоб выбрать подарки. Не покупаю душистую елку. 

На глаза наворачиваются слезы. Так, хватит. Я сильный человек, в конце концов. Все будет в порядке. Как только все закончится, то я тут же поведу что Илью, что Настю по магазинам. 

Лично себе все обещаю. 

Мой телефон разрывается от сообщений, стоит только покинуть дом Барковских. Я уже знаю, что это, как всегда, приходят какие-то скидки, реклама и прочий спам. 

Мы останавливаемся возле одного из самых дорогих торговых центров города. У меня голова кружится от пестроты и помпезной роскоши внутри. 

– Эля, какая встреча, – раздается писклявый голос позади нас. 

Мы стоим возле витрины с елочными игрушками. У меня глаза на лоб лезут от их стоимости, но я стараюсь не подавать вида, чтобы не выглядеть как обезьяна, которую в первый раз выпустили из клетки.

– Надин, – Элеонора разворачивается с приторной улыбкой. 

К нам подходит брюнетка в шубе из белой норки. Средиземноморский загар, нарощенные ресницы и ногти, губы уточкой, четко прорисованные брови и скулы – полный набор. А длинные черные волосы такие блестящие, будто их лаком покрыли. 

Эля с ней обнимается, они картинно целуют друг друга в щеки, не касаясь кожи накрашенными губами. 

– А это кто? – Надин обводит меня пристальным взглядом. 

– Это – Катя. Наша мамочка, – довольно отзывается Эля.

Взгляд Надин скользит к моему животу.

– Так это правда. Я думала, ты шутила. Мы тоже сейчас ищем себе суррогатку, – поясняет она.  

– Решили ребеночка завести? Ну и правильно. Стоит недорого и фигура не портится, – усмехается Эля. 

Я делаю шаг в сторону от них. Слушать такое – удовольствия мало. Чувствую себя вещью, которую оценивают покупатели.

– Элеонора, я пойду, детям присмотрю подарки, – показываю на соседний магазин. 

Представляю, какие там цены, но хочется сбежать подальше от этих двух кумушек.

Она небрежно кивает.

Да, соседний магазин игрушек пестрит не только ценниками, но и количеством выбора. Прохожу по рядам с мягкими игрушками. Беру большого медведя. Следом выбираю машинки и куклы. Мечтаю, что подарю детям, и как они будут счастливы. 

– Катя? – слышится удивленный знакомый голос. 

Я замираю. Это мне или не мне? Но все же разворачиваюсь. 

И натыкаюсь на знакомое лицо в толпе посетителей.

Это же моя одноклассница – Ирка Березкина. Мы вместе учились в сельской школе до девятого класса. Потом Ира пошла учиться на зоотехника, а я в город поехала, поступать в колледж. Мы столько лет не виделись… 

Откуда она здесь?

– Привет, – машу ей рукой. 

Она не одна. Вместе с родителями и молодым мужчиной. Видимо, это муж.

– Катенька, – говорит Татьяна Петровна, ее мать, придирчиво осматривая меня. – Надо же, какая встреча! А твоя мама говорила, что ты в Италию на заработки поехала. 

Мои руки рефлекторно дергаются прикрыть живот. И это не скрывается от ее взгляда.

– О, да ты никак в положении, – тянет она. – И кто счастливый отец?

Я нервно улыбаюсь, не понимая, что они делают в этом магазине. Он же не дешевый. Может, Ира после замужества тоже в город перебралась? Видимо, решила вытащить маму в дорогой магазин, поглазеть на витрины. 

– Да, пришлось вернуться, планы поменялись, – отзываюсь я, игнорируя ее вопрос. 

– Вот как, – прищуривается Ирка и что-то шепчет матери на ухо.

Та не сводит с меня хищного взгляда. Надо же было с ними столкнуться! Татьяна Петровна – самая ярая сплетница в деревне. 

Позора не оберешься. 

– Катя, ты идешь? – меня окликает Эля, выплывающая из соседнего стеллажа. 

Кажется, она слышала разговор. 

Взгляды Ирины и Татьяны Петровны устремляются на нее. Ситуация та еще. 

– Ладно, мне пора, – я обхожу их и устремляюсь на кассу с покупками. 

Руки и ноги дрожат. Ситуация так себе. Мать хоть и знает, но слухов в деревне не оберешься. А я хочу сохранить это все в тайне. Ведь, когда правда вскроется, будет очень неприятно.