46

Из магазина мы выходим вместе. Кирилл до этого что-то купил.

– Кать, в любом случае, дай номер телефона. Чтобы я мог пригласить тебя на следующую встречу выпускников, – поясняет он с улыбкой.

– Уговорил, – вздыхаю и достаю телефон. – Может, в следующем году смогу.

Все-таки хочется посмотреть, как изменились наши.

Я диктую свой номер, Кирилл тут же перезванивает мне.

Смотрю на него и в голову закрадываются крамольные мысли. Если бы все сложилось по-другому. Если бы Илья не болел, если бы я не стала суррогатной матерью...

Ох, воспоминания детства такие милые и наивные. Он ведь мне действительно нравился. Встреться мы год назад… все могло быть иначе.

На улице прохладно, и я кутаюсь в куртку.

– Давай все-таки провожу тебя? – настаивает Кирилл. – Время сейчас неспокойное.

– Не надо, все в порядке, – отказываюсь я. – Ладно, очень рада была тебя встретить.

Кирилл внезапно подается ко мне и обнимает. От неожиданности я не успеваю ничего сообразить. Его пах упирается мне в живот.

Неловкая ситуация…

Кирилл замирает. На его лице изумление медленно сменяется пониманием.

– Катя, – слышится голос Вовы совсем рядом с нами. – Ты с кем?

Кирилл отпускает меня и делает шаг назад. На его лице выражение полнейшего шока. Ну да. Живот ведь не видно под верхней одеждой. Зато он отлично прощупывается через куртку.

Мужчины обмениваются оценивающими взглядами.

– Ой, это Кирилл, – спешу объяснить. – Кирилл, это мой…

Договорить не успеваю. Вова по-хозяйски притягивает меня к себе и говорит:

– Близкий друг.

Причем не сводит с лица Кирилла напряженного взгляда. Будто вот-вот кинется на него.

Потом оборачивается ко мне:

– Мы уходим. Все купила?

Кирилл несколько рассеянно улыбается:

– Ладно, Кать. Если что – звони, – говорит он и отходит от нас.

Мою талию еще крепче сжимают, потом вовсе тянут куда подальше.

– Близкий друг? – недоумеваю я. – Когда это мы подружиться успели?

– Ну, ты же сама сказала своей подруге, что я тебе не муж. Надо было как-то спасать ситуацию.

– Она мне не подруга! – ворчу. – И вы мне не друг!

– Так что мешает нам подружиться? – Вова смотрит на меня с хитринкой в глазах.

– Подружиться телами? – ехидничаю я. – Извини, я сейчас не в той форме.

– Злюка ты. Правильно твоя мама сказала. Кстати, кто этот парень? – вкрадчиво спрашивает Вова.

– Одноклассник бывший, – поясняю со вздохом. – А можно меня так не держать?

Пытаюсь выпутаться из объятий, но Вова только крепче прижимает меня к своему боку.

– Да тебя ни на минуту нельзя оставить. То пьяницы пристают, то одноклассники обнимают.

– Мы давно не виделись, что такого? – не понимаю, почему должна оправдываться перед ним? – И вообще, он действительно мой близкий друг, одноклассник, в отличие от вас, Владимир Данилович!

Хватаю его за руку и стараюсь отодрать от себя, но она словно прилипла.

– А то, что у тебя договор, – цедит Вова пугающим тоном.

– И что? – в моем голосе звенит возмущение. – В нем нет ни строчки о том, что я не могу общаться с людьми или обниматься с ними!

– Так впишем! Сколько тебе заплатить за дополнительный пункт?

Я обмираю.

– В смысле?

– В прямом. Я не знаю этого парня, не знаю кто он такой. Может журналист, ищущий горячий сюжет, а может просто носитель какой-то заразы.

– Вы серьезно?!

– Вполне.

Я замолкаю. С ним бесполезно спорить.

– Так все. Возвращаемся домой, – продолжает Вова.

– Вот только не надо лезть в мою личную жизнь, – я не прекращаю попытки хоть как-то избавиться от его рук. – Я не ваша собственность.

– Ошибаешься, – тихо произносит он.

– Что?!

– Пока ты носишь моего племянника, ты собственность семьи Барковских.

От его слов у меня внутри будто что-то взрывается.

– И все равно! – с силой отталкиваю его. – Это мое право! С кем хочу – с тем общаюсь. Куда хочу – туда и хожу. И так в доме покоя нет!

– Что значит “нет”? – внезапно спрашивает он.

Мой запал сразу стихает. А вот Вова, похоже, разозлен не на шутку. Брови напряжены. Взгляд такой страшный.

– Что случилось дома? – надвигается на меня.

– Да ничего такого, – отодвигаюсь от него, а по спине – холодок.

Вспоминаю, как меня Виктор лапал. Мой страх отражается в глазах Вовы.

– Что случилось? Мне сколько раз повторять вопрос? – опять уточняет он.

А я не хочу говорить. Боль и отвращение все еще скользят внутри меня. Скручиваются неприятным жгутом. Ощущение липких рук на моем теле еще слишком свежо.

– Просто мне там некомфортно находится, – с трудом подбираю нужные слова.

Мой голос звучит еле слышно.