Глава 28

Этери.

Глубоко дышу. Разворачиваюсь и толкаю злосчастную дверь, окунаясь в ледяные объятия улицы. Сегодня же поеду в офис строительной фирмы и оформлю ипотеку. Съеду отсюда от греха подальше и буду строить свою жизнь. Знали бы вы, как я ненавижу это слово. Как будто от меня что-то зависит!

На автомате варю Дариночке кашу и поглядываю на часы. Перебираю скудный гардероб, гадая, что надеть. Останавливаю выбор на джинсах и шерстяной водолазке. У меня и выбора-то особого нет: часть вещей находится в ресторане, другая часть осталась в квартире, где теперь обитает Яночка…

Пока дочка досматривает сны, укладываю волосы и разбираю шкафы на кухне. Сердце наполняется теплом от осознания, что Лев позаботился обо мне: обеспечил запасом круп, макарон, специй, соли и сахара. И о содержимом холодильника не забыл – продуктов мне хватит на неделю.

Вот как в нем могут сочетаться внешняя холодность и забота? Что он за человек такой, этот Самойлов?

При мысли, что придется еще раз идти в его дом, дрожат колени… Надо с этим что-то делать. И срочно… Хватаю телефон и звоню Нике – она специалист высшего класса по поднятию настроения.

– Никуся, привет. А я… А мне…

– Господи, Тери, что ты там лепечешь? Говори уже, подруга!

– Я сегодня развожусь, представляешь? Яночка подсобила, с кем-то там договорилась и…

– Чудесно! Просто замечательно. Тогда я заеду за тобой, ты не против? Вернее, грозный Лев не будет против? Ты как освоилась на новом месте?

– Да… Нормально все, Ника.

– А голос грустный. Обижает тебя, достает?

– Нет, он… Он заботится и хорошо обращается, но…

– Тери, я уже еду. Кто посидит с Дариночкой?

– Его невеста, – выдавливаю, чувствуя, как это проклятое слово ранит горло, как лезвие…

Мне приходится взять себя в руки и снова прийти в его дом. Сжать пальцы в жесткий кулак и постучаться в двери… Даринка улыбается папе и мажет равнодушным взглядом по Тине, застывшей в дверях с глуповатой улыбкой. Чему она собирается учить мою дочь? Господи, разве об этом мне сейчас стоит думать? Пошли они все… куда подальше. Моя жизнь, моя судьба, мое благосостояние, счастье, здоровье – вот, что важно!

– Тери, я могу тебя подвезти, – неожиданно предлагает Лев. – Подожди меня пять минут, я…

– Не стоит, спасибо, – голос звучит непривычно холодно. – За мной приехала подруга.

– Когда ты вернешься? Я работаю до трех, можем созвониться, и я заберу тебя из…

– Лев Борисович, у меня есть дела в городе. Пожалуй, освобожусь в пять или позже. Справитесь без меня? Похоже, Кристине доставит огромное удовольствие посидеть с вашей дочерью подольше? – реплика звучит как издевка.

Замечаю, как на глазах бледнеют губы Тины, а ее подбородок начинает мелко подрагивать. Не нужен ей Лев… И Даринка не нужна… Как Самойлов этого не видит? Мне отчаянно хочется взять его за подбородок и что есть силы сжать. Повернуть его голову и выкрикнуть:

«– Посмотри на нее! В ее глазах нет любви. Там даже искры привязанности нет. Чего ты к ней привязался? Единственное, что там изредка проскальзывает – вожделение. А еще страсть к твоим деньгам и положению».

Но я молчу. Прощаюсь сухо и выскальзываю из дома. Сажусь к Ничке в машине и только тогда выдыхаю.

– Тери, ну у тебя и вид, – замечает подруга, разворачивая автомобиль. – Как у побитой собаки.

– Я такая и есть. Не обращай внимание, Ника, просто я… Мы поедем в строительную фирму? Сегодня, выходит, можно?

– Как это не обращай? Я хочу, чтобы ты была счастлива, а не трепала себе нервы из-за всяких козлов! Может, мне поговорить с Самойловым?

– С ума сошла? Он даже на Адама не ведется, а тут ты… Он вчера так сухо ему ответил… Адам приехал поговорить, а Лев… Он сказал, что ему не интересна дружба с Авериным. Все, что его интересует – сохранность жилища и…

– Ты волнуешь Льва куда больше, чем кажется, – улыбается Ника. – Представь картину: он видит подъехавшую машину и понимает, что гость пожаловал к тебе. Вместо того, чтобы оставаться дома и равнодушно пялиться в телевизор, он прется к вам под видом…

– Он принес суши, – отвечаю хрипло. – Давай закроем тему, Ник? Я, напротив, хочу отвлечься от мыслей, а не говорить о Самойлове.

– Тогда по пути в строительную фирму заедем в магазин. Купим тебе что-нибудь. Там денег на твоем счету – закачаешься… Директор ресторана готов тебе в ноги кланяться за идею! Вернее, мне… Это все же я придумала. Кажется, сумма набралась на приличный первоначальный взнос по ипотеке, – довольно добавляет Ника. – И люди продолжают помогать, Тер! Мир не без добрых людей. И пишут, пишут: «Реши свои проблемы с домом». Так что все честно. Ты купишь квартиру и пойдешь еще раз на эфир, чтобы отсчитаться за потраченные деньги и поблагодарить благотворителей.

На парковке возле ЗАГСа вижу замерзшую парочку. Яночка недовольно поджимает губы, завидев меня, а Вася… Как раз он сейчас и являет собой образчик человека с видом побитой собаки. Он, а не я…

– Привет, идемте скорее, – бросив взгляд на экран смартфона, бросаю я. – Покончим со всем этим.

– Этери, мы можем поговорить? – Вася касается моего локтя и вскидывает молящий виноватый взгляд.

– Зачем это? – тоном работницы советской столовой произносит Яна. – Все разговоры при мне.

Он хочет попросить прощение – без слов понимаю я… Или попросить меня вернуться… Только мне теперь плевать. Поздно… Для некоторых вещей бывает слишком поздно, что бы ни говорили всякие умники.

– Я очень хочу стать свободной. Пожалуйста, идемте скорее. У меня есть любимый человек и я хочу быть счастливой. И вам желаю счастья…

Вася обреченно кивает и медленно, как агнец на закланье, идет ко входу в ЗАГС. Он похудел и выглядит неопрятно… Но ты сам сделал выбор, дорогой, так к чему теперь сомнения? Освободи меня…

Яна мельтешит перед глазами. Бежит возле нас, суетливо переставляя ножками в высоких сапогах. Влетает в кабинет, а потом самолично забирает паспорта из наших рук… Вот и все… Да здравствует свобода.