Глава 46

Этери.

Не помню, чтобы между двумя упрямцами царило такое единодушие. Аверин хочет нам помочь, а Лев благодарно принимает его помощь. Кивает и послушно идет в гардероб за нашей одеждой. Возвращается запыхавшийся и счастливый, с полным надежды взглядом.

– Теричка, я верю, что все образуется. Если была интимная переписка, значит, они спали, – говорит Лев, помогая мне одеться. – А, значит…

– Лев, придержи коней, – включается в разговор Аверин. – Сейчас мы к нему поедем, обо всем расспросим, а потом и…

– Выведем на чистую воду Тину, – отрезаю я.

В глазах Льва светится надежда. Такая яркая и чистая, что хочется зажмуриться. Или улыбнуться призрачному счастью, мелькнувшему где-то вдали. Мы быстро одеваемся и рассаживаемся по машинам. Аверин называет адрес и трогается с парковки первым. Лев едет за ним следом.

– Я знаю этот поганый райончик, – цедит Лев, когда мы сворачиваем с Доваторов на проспект Космонавтов. – Не понимаю я этих… женщин. Чего ей не хватало? – его пальцы крепче сжимают руль.

– Она слишком расчетливая, Лев. Решила укрепить свои позиции со всех сторон. Погоди, послушаем, что скажет этот ее… как его…

– Сергей Донцов. Я заставлю его сказать правду. Уверен, он и не знает про ребенка. Если она выбрала папашей меня, значит, его лишила счастливой вести намеренно.

– Не гадай. Давай спокойно доедем, а там видно будет.

Аверин выходит из машины и торопливо подходит ближе. Бросает небрежный взгляд на неприметные крыши малоэтажных офисных строений и произносит:

– Лев, держи себя в руках. Если хочешь, я с ним поговорю, а ты молчи.

– Не стоит, Адам. Я врач и директор частной клиники. И умею вести себя с неадекватными или буйными людьми, – улыбается Лев, хитро переводя на меня взгляд. Да помню я! Зачем об этом вспоминать?

Частный кабинет доктора Донцова не работает – об этом свидельствует висящее на двери объявление. Мы поднимаемся по обледеневшим металлическим ступеням и приближаем лица к темным унылым окнам. В дальней комнате горит едва уловимый свет и мелькает чья-то тень.

– Это он, сукин сын! Я узнал его по прическе. Что он тут делает в такой час?

– Не знаю, – задумчиво произносит Адам. – Я лишь попросил парней пробить его местоположение по номеру телефона. Ну что, стучим?

Сергей открывает не сразу. Прищуривается, одаривая нас испуганным взглядом, но, узнав Льва, распахивает дверь.

– Ой, Лев Борисович, это вы? Какими судьбами? Уж не зубы-ли пришли полечить? – язвительно замечает он, втягивая голову в плечи.

– Ты будешь последним, к кому я пойду. Я не любезностями обмениваться пришел, Сергей. Разговор есть.

Расстегиваю куртку, ступая в крохотную прихожую. Пахнет свежей краской и запахами больницы. Светлые стены, новенькая стойка, стеллажи со стоматологическими инструментами и зубными пастами – в отсутствие пациентов все выглядит унылым и жалким.

– А эти товарищи с тобой для чего? – кривит улыбку Донцов. – Побоялся выяснять отношения один на один?

– Послушайте, Сергей, – вмешивается в разговор Адам. Подходит ближе, на ходу расстегивая пуговицы куртки. – Я частный детектив Адам Аверин. А Лев Борисович мой клиент. По его просьбе я следил за Кристиной. Вы знакомы с этой милой девушкой?

На лице Донцова мгновенно проступают желваки. Глаза прищуриваются, наполняясь болезненным яростным блеском. Опускаю взгляд, замечая, как его пальцы сжимаются в кулаки.

– Да я эту дрянь… Я слышать не хочу о ней. Вы для чего пришли? К совести моей взывать? Она меня всего лишила, Лев Борисович! А, главное, за что? – судорожно вздыхает Сергей.

– Давайте присядем, и вы нам все расскажете, – Аверин снимает одежду и без приглашения садится на диван для посетителей.

– Так вы не защищать ее пришли?

– Нет. Сергей, я объясню, – произносит Лев. – Тина пришла ко мне недавно и объявила о беременности. Я люблю другую женщину и собираюсь на ней жениться. Кстати, вот она, – Лев взмахивает рукой в мою сторону. – Я неуверен, что ребёнок мой. Потому я и обратился в Адаму – хотел удостовериться в правдивости ее слов.

– Вот и правильно. Так бы она вила из тебя веревки многие годы. Ребенок мой, Лев. Пожалуй, это было самой большой моей глупостью – интрижка с Кристиной, – опускает взгляд Донцов. – Я совсем недавно женился. Даже не знаю, зачем я вообще изменил жене? А потом Тина сообщила о беременности. Я только открыл кабинет, записался на курсы повышения квалификации. Хотел поехать в Германию летом, чтобы подтянуть навыки.

– Она сообщила вам о беременности? – уточняет Адам.

– Да. Потребовала развода и оформления части бизнеса на нее. Мол, ребенку нужна стабильность. Я отказал ей. Ответил, что люблю жену и хочу наладить отношения. А через два дня пришла комиссия из Минздрава и наложила запрет на мою деятельность, – вздыхает Донцов. – Она каким-то образом заменила препараты с нормальным сроком годности на просроченные. Позвонила на горячую линию Минздрава и пожаловалась. Указала адрес кабинета. Сюда в тот же день приехала комиссия и…

– Успокойтесь, Сергей. Возможно, я смогу доказать подлог. У вас имеются камеры видеонаблюдения? – спрашивает Адам.

– Только здесь, – Донцов окидывает взглядом холл.

– Ну и отлично. На камерах будет видно, как она входила. Лев Борисович, очевидно, просроченный материал она принесла из вашей клиники?

– Думаю, да. Она ответственная за его утилизацию. По серийным номерам можно увидеть, какой фирмы материал. Я смогу подтвердить, что препараты она принесла от нас.

– Конечно! Я работаю с материалами попроще и знаю, что клиника Льва использует дорогие, – оживляется Донцов. – Вы правда мне поможете?

– Конечно, Сергей. У меня как гора с плеч… Моя любимая сегодня же переезжает ко мне, а Тина… Я добьюсь, чтобы ее никто больше никуда не брал на работу, – хмурится Лев.

– Она же беременная, – тихонько произношу я. – Не надо так жестоко. Достаточно того, что Сергей признал свою причастность к ребенку.

– Я готов помогать ей материально, но ей нужно все. Она не успокоится, пока не сотрет обидчика в порошок, – говорит Сергей, устало растирая переносицу.

– И на нее найдем управу, – важничает Аверин. – Держите мою визитку. А нам пора ехать к Тине.

– Адам, ты уверен? – с сомнением в голосе произношу я. – Поздно уже, да и…

– Я уверен, черт ее дери! Пусть скажет правду мне в лицо, Тери. Нам! А потом я заберу тебя в свой берлогу и не буду оттуда выпускать, – ультимативно выпаливает Лев.