Глава 15

Глава 15

Алексеев

Она… забавная. А ещё невольно вызывала симпатию. Поэтому я злился и строил из себя козла.

Она хотела есть – я слышал, как жалобно скулит её желудок. Но блины мы с Машкой стрескали, не подумав об Алисе. Да там и оставалось «на зубок», но оправдания так себе. К тому же, я хотел покончить со всеми делами сегодня и вернуться к ночи домой. Хлопоты хлопотами, а мне надо работать.

Я считал, что уволиться и собрать вещи – дело часа-двух максимум. Всё остальное – время на дорогу туда-обратно. Жизненно необходимо вложиться в эти сутки – у меня куча важных дел и сделка на носу. В мою деловую сферу никак не вписывалась дочь, внезапно свалившаяся на голову.

Нет, я не собирался отступать и пускать дело на самотёк. Самый лёгкий, но позорный путь – это отдать Машку Алисе и забыть обо всём, войти в привычный ритм жизни, вернуться к стабильности, где нет и никогда не было Марии Селезнёвой. Но я так не мог. Это неправильно и даже подло. А что хуже всего – похоже на трусость и неумение нести ответственность за свои поступки.

В машину я садился в самых мрачных размышлениях и злился на себя, что позволяю себе думать о малышке, как об обузе.

Я мог, конечно, поручить и ребёнка, и её горе-опекуншу кому-нибудь из своих людей. Но именно та самая планка ответственности не позволила мне даже думать в подобном направлении.

К тому же, я подозревал, что Алиса не из безвольных рабынь, которым что скажешь, то и будут делать. Покорности в ней явно не хватает, но в общем целом я понимал, как обращаться с подобными особами. Я целой компанией руковожу и с одной независимой девушкой вполне справлюсь.

В общем, меня кидало из стороны в сторону от невольного любования, когда Алиса пыталась топорщить пёрышки, до мрачных размышлений, куда невольно лезли мысли «не вовремя», «не к месту» и «как некстати» – вся эта возня вокруг ребёнка и её не в меру строптивой тётки.

Я почти сразу понял, кто ей звонит. И весь этот разговор вызвал во мне дикий коктейль чувств: я прислушивался, принюхивался (в буквальном смысле слова: улавливал в салоне запах женщины и ребёнка) и почему-то получал наслаждение от её голоса, тона, острого языка, что сейчас полировал нервы старшей сестры.

Видимо, она потопталась по святому, когда уверенно заявила, что и работу мечты нашла, и замуж выходит. Я понимал, что это игра, а поэтому было смешно. Я мог бы хохотать в голос, но сдерживался, как мог. Наверное, потому, чтобы не уязвить её.

Я мог бы поиздеваться, заявив, что фантазировать надо тише, но решил не усугублять и без того наши напряжённые отношения. А ну как она сейчас заартачится, и мой шикарный план полетит псу под хвост?

Мне нужна няня для Матрёшки, а она точно подходит по всем параметрам. И пока я совершал подвиг великодушия, ребёнок неожиданно выдал:

– Алиса, ты что, за папу замуж собалась?

Вполне закономерный и бесхитростный вопрос немного меня отрезвил.

Я как бы не свободен, и подогревать детские надежды – глупо. И даже то, что это шутка, не повод, чтобы как-то криво-косо толковать слова, которые милая Алиса сказала своей сестре.

– Объясните ребёнку, что вы пошутили, – у меня даже смех высох, а поэтому фраза получилась тоже чёрствой и какой-то мерзкой.

– А вы что, единственный миллионер в столице? – ударила меня по голове дерзкая девчонка. Интересно, сколько ей лет? Надо будет тщательно изучить бумаги. И как вообще государство доверило ей мою дочь?! – Кажется, я не называла ни имён, ни фамилий! А если вы себе что-то там навоображали, так это не мои проблемы! Нет, Мася, – обратилась она к малышке, и голос у неё стал мягче, – мы за этого мужчину замуж не пойдём.

– Почему? – надулась Матрёшка. – Он хооший!

Вот же. Критерии: хороший – плохой… Но, может, эта доверчивость и вязала меня верёвками по рукам и ногам. Мы с малышкой совсем мало времени вместе провели, а она готова уже меня защищать.

Я взрослый самодостаточный мужик. Но детская оценка невольно и польстила, и обезоружила. Я вдруг понял, что даже если Маша окажется не моей дочерью, я всё равно не смогу просто так её выкинуть из своей жизни, пройти равнодушно мимо. Да я любого на лоскуты порву, кто посмеет её обидеть!

– Я и не говорю, что он плохой, – журчит ласковым ручейком Алискин голос, – просто не тот.

Что значит не тот?! Это ж какие-такие у нас критерии, чтобы был «тот»?! Чем я не достоин этой провинциальной Золушки? Посмотри-ка какие мы требовательные!

Я так и не понял, почему завёлся. Возможно, во мне чисто мужской эгоизм взыграл. В тот момент я не думал ни о чём, просто злился. Ещё немного – и пар из ушей пойдёт. Но виду я, конечно, не подал. Ещё чего.

Вскоре разговоры ушли в безопасное русло, но я чувствовал: меня потряхивает, а поэтому я больше молчал, но обещание своё выполнил: остановил машину возле кафе, где дают еду на вынос.

– Катофель фи! – бодро заявила Матрёшка, сразу же сориентировавшись. – И мафин!

– Ты ж только что ела! – посмотрел на неё строго, соображая, а можно ли ребёнку часто есть? И не вредно ли это – «фи» и мафин.

– Пусть, – разрешила Алиса, – мы же в дороге. Это впечатления от поездки. И давайте я сама куплю всё, что надо.

– Сидите уже, – разозлился в очередной раз я, понимая, что она из упрямства не желает, чтобы я покупал ей и Матрёшке еду.

В общем, я купил и «фи» и до «фи». Хоть и забегаловка придорожная, а кормят вполне прилично. Я у Алисы интересоваться не стал предпочтениями. Всё ещё злился. Взял стандартный набор и побольше салата. А то девушки вечно на диетах, фигуру берегут.

Наблюдая, как Алиса вгрызается в бургер, понял, что просчитался.

– Какао! – обрадовалась она как ребёнок. Опять промазал. Какао я ей взял из чистой вредности. Маришка терпеть не могла напитки с молоком. У неё там какая-то сложная теория на счёт неполезности коровьего белка и жиров. К тому же, она постоянно подчёркивала, что молоко – это яд, что взрослым особям вредно употреблять этот продукт. По какой причине – я запамятовал. Точнее, никогда не вслушивался в её размышления на эту тему. Считал блажью, но относился снисходительно.

В общем, девочки наслаждались едой. Матрёшка хрустела картофелем и облизывала пальцы и тоже с удовольствием пила какао из большого стаканчика.

Эта картина меня умилила и умиротворила. Я перестал злиться и пребывал в сносном настроении почти всю дорогу.

Со мной не разговаривали, но щебет на заднем сиденье почему-то не раздражал, а странным образом оболванивал: мне нравилось. Страшно сказать: я чувствовал себя отцом семейства, папашкой, что везёт своих девочек куда-нибудь на отдых.

Всё было не так, я это понимал, но никак не мог отделаться от чувств, которые внезапно меня одолели. Не к месту, не вовремя, непонятно почему.

Но всё как заселилось в меня, так и выветрилось, как только мы подрулили к офису, где девушка Алиса Селезнёва должна была расстаться с местом своей работы.