Глава 6

Глава 6

Этот день вымотал меня до предела, высушил, как воблу. С меня сошло тридцать три пота, и под конец дня я мечтал об одном: уложить маленького монстра в постель и вырубиться.

Вначале были магазины, где маленькая леди выбирала яйца, учила меня, какую надо брать муку для блинов, с умным видом прохаживалась возле полок с шоколадом, но не просила, а только бросала многозначительные взгляды.

Как оказалось, шоколада ей было нельзя – Машку высыпало. Но откуда ж мне было знать? Я даже думать не хотел, что мог ребёнка угробить по незнанию. Но это было много позже.

В общем целом мы набрали целую тележку продуктов и ещё кучу всяких нужно-ненужных вещей. Благо, я мог себе позволить, а маленькая чертовка не особо стеснялась. В том плане, что мне достаточно было её завороженного взгляда или характерного молчания.

Этот ребёнок не умел просить и клянчить, не катал истерик и не бился головой об пол, требуя желаемого, но вёл себя, как истинная женщина: догадайся, мол, сам, чего хочу, но попробуй только проигнорировать – мало не покажется. Проверять, так это или нет, я не стал.

Между супермаркетом и магазином детской одежды мы заскочили в клинику и хоть одно важное дело сделали – сдали тест на ДНК. Всё же я должен быть уверен, хоть чем дальше, тем больше мне казалось: да моя она!

Кровь не водица: Машка временами смутно напоминала мою дорогую мамочку. Я порой даже вздрагивал. Но если от манипуляций и козней моей несравненной родительницы я приобрёл иммунитет, то Матрёшка каким-то образом умудрялась мной руководить. Правда, понял я это не сразу.

Это трудно осознать, но за неполные сутки маленькая разбойница словно вросла в меня, пустила корни, распространила по всему моему организму какой-то непонятный вирус, когда чужой человечек вдруг становится своим в доску.

В обед Машка уснула богатырским сном в обнимку с белым медведем, которого я ей купил, поддавшись неслышимому зову, и попал в «яблочко» детских желаний: Матрёшка с плюшевым увальнем больше не расставалась. Таскала его за лапу по всем моим хоромам, следуя за мной, как железная стружка за магнитом.

Глядя на спящую девочку, я мысленно отёр пот с многострадального своего чела и крепко задумался, как упорядочить жизнь.

Телефон у меня раскалился от звонков, которые я стойко игнорировал до поры до времени. Работа требовала моей крови и участия. Трижды звонила мама. Пришёл отчёт от вездесущего Базилио.

Особых сомнений не оставалось: никаких тайн или заковык. Машка действительно была дочерью той самой Полины Селезнёвой, что трагически погибла полгода назад на пешеходном переходе. Спешила куда-то, нарушила правила движения, пыталась перейти на красный свет, за что поплатилась жизнью.

В опекунах числилась Алиса Селезнёва, видимо, старая карга, ну, или бабушка Матрёшки – так я это решил буквально сразу, испытывая к неизвестной женщине вполне понятную неприязнь: ребёнок её с языка не спускал. Таинственная тётя Иа в отчёте не всплыла, и поэтому ещё предстояло узнать, что за всем этим кроется. Я искренне надеялся, что ребёнка она не выкрала.

Как бы там ни было, вглядываясь в сухие буквы отчёта, для себя я решил: вне зависимости от результатов теста, возьму шефство над Матрёшкой, чтобы никакие ослихи Иа не смели вот так просто выдёргивать малышку из привычной среды и не взяли за правило сбагривать её незнакомым мужикам. Мало ли с кем ещё спала красивая Полина и с кем фотографировалась? Может, там целый фотоальбом достижений.

Нет, я думать так не хотел, но всё же невольно злился: что у этой ненормальной фурии на уме было, когда она вручила ребёнка совершенно незнакомому человеку и свалила? Это нужно совсем души не иметь. И где, спрашивается, эта самая Алиса, если до сих пор не хватилась малышки?

Вопросов у меня было много. Ответов я пока не знал, но собирался выяснить все белые пятна на карте этой странной истории, что в голове моей укладываться никак не желала в стройную картину событий.

К вечеру меня ждал сюрприз-испытание: Машку высыпало.

– Надо к врачу! – запаниковал я, разглядывая на свет красные пятна на мордашке, руках и так далее. – Вирус какой-то подхватили, что ли…

– Не надо к вачу, – испугалась Матрёшка. – Это аллегия! На шоколад.

– А зачем же ты его трескала! – взвыл я, бегая по комнате и не зная, куда себя деть. Нет уж, пусть как хочет, а врач жизненно необходим. А вдруг это опасно? Как-то я не собирался становиться виновником всяких ужасов, что невольно лезли в голову и уходить оттуда не желали.

– Ну как ты не понимаешь, папа? – тяжело вздохнул ребёнок. – Это же вкусно!

И столько неподдельной тоски прозвучало в Машкином голосе, что я остановился, замер и задумался над неразрешимым вопросом: что делать?

– Давай учиться печь блинчики! – предложил ребёнок, но я точно был сыт по горло всем, что на голову мне свалилось. Без блинчиков.

Врача на дом я всё же вызвал и успокоился, как только милая женщина средних лет с добрыми глазами и пухлыми щеками уверила меня, что смертельной опасности нет, но с пищевыми экспериментами нужно быть поаккуратнее.

– Сразу видно, что папочка. Оставили вам ребёнка на день-два? – улыбалась мне эта милая женщина всепрощающей улыбкой. – Мамочка бы уследила, а с папочками постоянно проблемы. Но вы не переживайте, всё будет хорошо. Примите антигистаминное, я вам хорошую мазь выпишу. А после – обязательное обследование. Возможно, выявятся ещё аллергены. У детей часто такое. Тут важно не упустить и контролировать, – журчала она успокаивающе, и я как-то успокоился почти.

Таблетки и мазь мы купили в ближайшей аптеке. Пришлось таскаться вместе с Машкой. Я представить не мог, как оставлю её одну в большой квартире, где куча опасных предметов и слишком острых углов.

Под вечер она всё же уболтала меня на блинчики, и это была высшая стадия моего кретинизма и высочайший пилотаж манипулирования со стороны внешне невинного ребёнка, который непонятным образом руководил мной, как радиоуправляемой машинкой.

Вечер. Кухня. По всему столу рассыпана мука. Весь телефон – в белых отметинах от пальцев. Я пытаюсь смотреть видос, где очень приятная на вид девушка пошагово объясняет, как печь блины. И у неё выходит это красиво и ловко, а у меня… лучше не произносить вслух эпитеты и прочие обороты речи, потому что они совершенно не для детских ушей.

Если опустить все нелестные слова (мягко говоря), то останутся только междометия, раздражение и злость. Никогда я не думал, что такой недотёпа и криворукий зажравшийся олигарх, неспособный правильно яйца разбить, чтобы не изгваздать вокруг себя всё пространство.

Машка была в восторге. Машка визжала от радости. Для неё, видимо, это цирк, где вместо клоуна – Евгений Алексеев, тридцать трёх лет от роду, преуспевающий бизнесмен и отвратительная кухарка по совместительству.

И когда я готов послать всё к чёрту, сорвать с пояса полотенце, притворяющееся фартуком, смести всё, что я натворил, в мусорное ведро и торжественно объявить, что кина (зачёркнуто) блинов не будет, раздался звонок в дверь.

Вот оно. Кто бы там ни был, сейчас этому нарушителю спокойствия не поздоровится. Я как раз в том состоянии, когда без зазрения совести готов вылить своё позорно-отвратительное настроение на других людей.

Ну, не Матрёшку ж радовать воплями? Правильно. Ребёнок ни в чём не виноват. Пусть побудет козлом отпущения тот, кто посмел на ночь глядя трезвонить в мою дверь.

– Простите! – выпалила незнакомка и храбро толкнула меня грудью, прорываясь в коридор.

Однако. Смело. Напор на пять с плюсом. И грудь вполне себе ничего так. Но это никак не отменяло моей кровожадности и желания сорвать злость.

– Алиса! – всплеснула руками Матрёшка и кинулась к девушке.

А-ли-са. Ага. Видимо, та самая. Ну, держись, Фея Блинчиков! Сейчас я покажу, кто в доме хозяин!