Глава 56

Глава 56

– Чёрт, чёрт, чёрт, – долбился я в закрытые двери, как дятел, а потом, не выдержав, бил кулаками, раскрытыми ладонями, плечом. – Если это дурацкая шутка – всем конец! – ревел я, как раненый динозавр.

А перед глазами стояла Алиса. Глаза её беззащитные, распахнутые. Серые с глубинной синевой. С крапинками аквамарина. И каре ей очень шло, будто специально шею открывало.

– Женя, перестань! – по ту сторону двери отозвалась мама. – Ты Машу пугаешь. Я сейчас Яна позову, тут, кажется, дверь заклинило.

И тогда я остановился. Прислонился задницей к пыльному столу, что стоял по правую сторону двери. Провёл рукой по лбу. На Алису старался не смотреть.

– Что ты тут делала? – спросил, потому что молчать было невыносимо тягостно.

– Хотела тепличку поставить. Хоть небольшую, – глухо ответила она и я услышал, как она снова поднимает чёртовы железяки.

– Прощения просить не буду, – с каким-то ожесточением произнёс я, понимая умом, что как раз нужно извиниться и всё, поставить точку.

Всё неправильно. Всё не так. Этого не должно быть.

– Просто забудь, – голос у неё всё такой же глухой, будто она голову в бочку засунула. – Ничего не было. Это… эмоции. Ты сорвался. Так иногда бывает.

Она меня оправдывала?.. От этого ещё больше тошнит.

– Я выбью эту чёртову дверь, – сказал вслух и понял, что немного полегчало. Лучше действовать, чем сидеть и ничего не делать. Мне просто жизненно необходимо вырваться из одного с Алисой помещения. Потому что я себя не контролировал.

Я не хочу делать ей больно. Какие бы разногласия между нами ни были, она не заслуживает проходящего козла с невестой на шее. Надо Алису от себя избавить. Поэтому я ударил плечом в дверь ещё раз.

– Евгений Петрович, оставьте дверь в покое. Я попробую её открыть, – раздался спокойный голос андроида Яна. Он, видимо, никогда из себя не выходит. Я слышал причитания матери, визг Матрёшки. Сделал вдох и выдох, чтобы успокоиться.

Никогда, никогда в жизни я столько не выходил из себя. Будто кто взял и прорвал бездонный мешок. Кажется, я совсем голову потерял.

От двери я отошёл. Пересилил себя и глянул на Алису. Та всё пыталась хлам для теплицы собрать.

– Брось! – приказал в сердцах. – Я сам! – шагнул и буквально вырвал из её рук эти проклятые дуги. – Раз уж тебе приспичило – сделаем. Почему ты такая упрямая?

Она не сопротивлялась, не спорила. Мысленно проклиная всё на свете, а особенно – ногу в гипсе, я собрал всё, что нужно, а тем временем дверь распахнулась. Андроид не подкачал – подтвердил своё великое звание идеального сверхчеловека.

– Папа! – кинулась ко мне Машка, сияя глазами. – Как в кино! Мы вас спасли от бандитов, котоые вас в темницу закыли!

Кто-то очень сильно преувеличил Матрёшкин испуг. Судя по всему, ребёнок искренне радовался приключению.

Как собирать теплицу, я знал. Не учёл только одного: испанского сапожка на ноге, который не просто мешал, а сводил на «нет» все мои благие намерения.

– Давайте я помогу, – предложил помощь андроид. Я хотел его послать в лес по грибы, а потом передумал. Это тот случай, когда лучше не отмораживать уши назло маме.

Повар великими технологиями возведения теплиц не владел, зато руки у него из того места росли и к моим советам он прислушивался. Совместными усилиями мы очень быстро управились.

– И я, и я хочу сажать! – скакала на одной ножке Машка. – Это будет моя личная гядочка. И ты, папа, и ты, Ян, и ты бабушка, ой, Вика! Чтобы у всех были гядочки! Будем наблюдать, чья лучше!

Короче, мы все поучаствовали. Как ребёнку отказать? И даже соорудили таблички на палочках, чтобы не дай бог не перепутать. Мама старательно выводила наши имена чёрным маркером.

А я для себя твёрдо решил: вдруг чего, Машкину табличку переставлю втихаря на ту грядку, что лучше всех себя покажет. А то мало ли: семена бракованные, а ребёнок расстроится.

– Я Владимиру Васильевичу позвоню, – сказала мама, когда мы наконец-то закончили с посадочными работами, вымылись и пообедали. – Он нам замок в садовом домике отремонтирует. Ты помнишь Владимира Васильевича?

Я смутно помнил. Какой-то сосед-дачник, кажется, через два дома живёт. Такой здоровенный бугай с седым ёжиком. Вроде бы бывший военный. Мать с ним изредка общалась.

Машка после свежего воздуха, приключений и сытной еды вырубилась почти моментально, и на какое-то время воцарилась благословенная тишина.

Упрямая Алиса не сдалась. Выскользнула потихоньку из дома и снова к садовому домику прошмыгнула. Я видел. Наблюдал за ней, но больше не собирался к ней приближаться.

Слишком… взрывоопасно. Но смотреть мне никто не запрещал. Как она вышла оттуда с инвентарём и лестницей. Как бодро пошагала в сторону сада. Как стояла на верхней ступеньке на одной ноге, акробатка без башки. Как орудовала ручной пилой и бодро щёлкала секатором. Как чуть позже к ней присоединился андроид и, видимо, предложил помощь, а она ему улыбалась благодарно.

Хотелось выгнать этого красавца взашей и стоять рядом, придерживая лестницу. А лучше – стянуть её оттуда и надрать задницу, чтобы не рисковала. Кто за Машкой будет присматривать, если она навернётся?

Ничего из того, что проносилось в моей душе, я делать не стал. Стоял и смотрел, прислушиваясь к эмоциям, что рвали меня на части.

– Хорошая девочка, – вздохнула мама, что подкралась ко мне, как лисица. А может, и не подкралась, просто я её шагов не услышал – слишком уж в себя погрузился. – Весёлая, открытая, с перчинкой. На неё смотришь – и жить хочется. Столько огня, энергии, радости, света. Не идеальная, конечно, – снова вздохнула она, – но все мы не без недостатков.

Я ждал, что она вот-вот скажет: «Ты бы присмотрелся к ней, сынок», – и уже готов был дать отпор. Сказать что-то резкое, попросить её не совать нос, куда не следует. Рассказать, что Алиса – няня при Машке, и пусть мама не выдумывает ничего лишнего.

Но мама промолчала. Никаких советов давать не стала. Погладила меня по плечу и ушла. А я злыми глазами следил, как андроид Алисе руку подаёт, как что-то рассказывает, как они мило друг другу улыбаются.

Мне хотелось убивать. Может, поэтому я всё же ушёл с наблюдательного пункта и спрятался в доме. Но злость от этого никуда не ушла – засела где-то между сердцем и рёбрами и мешала дышать.