Глава 34 — Неудобная женщина

Утром в понедельник собираемся с Кирой в сад. Потому что работать она мне категорически не даёт, если находится со мной рядом.

Это Надюше можно дать лист бумаги и карандаши, и забыть про неё. С Кирой этот фокус не прокатил. Она инициативная…

Волосы её немного отросли. И стало заметно, что они вьются. После ванной вчера она не удосужилась их расчесать, поэтому на голове у неё клубок.

Сова настрого запретила мне идти на поводу у Киры и стричь её под мальчика. Она родительница опытная, я решил послушать совета.

Кира скептически смотрит на себя в зеркало.

— Как дувак.

— Надо просто расчесать.

А расчесать это все нихера не просто!

С криками, руганью, уговорами и попытками сбежать, я кое-как продираю её клубок волос. Уже практически приняв решение, что можно бахнуть и налысо, заканчиваю пытки.

После взаимной экзекуции Кира превращается в одуванчик. Волосы стоят так, словно она в невесомости.

— Что ж с тобой делать? — разглядываю её.

Достаю воск для волос, которым изредка пользуюсь. И тронув пальцами воск, прочесываю ими её одуван.

— Ну вот! — пух превращается в стильные кудряшки. — Мне кажется, тебе нужна заколка.

— Нет уж! — свирепо.

— Окей… бери свой рюкзак.

В зеркало замечаю, что Кира прячет расчёску, втрамбовывая её между стеной и плинтусом.

— Я все вижу!

— Ар-р-р… — сердится она, беззвучно оскаливаясь и гневно выгибая пальцы как когти.

По дороге убеждаю её, что надо расчесывать волосы после душа.

Бубнит и огрызается.

— Кир-р-ра… — строго рычу я. — Мне тоже это все не нравится. Но какие у нас варианты?

— Мовжно я посижу дома?

— Нет, конечно. Это запрещено законом оставлять дома маленьких детей без присмотра.

— Ва-а-адно…

— В садике быть паинькой. Иначе, нас выгонят. А там твоя Надюша.

— Вадно.

Встречаемся с Совами в садике. Она сдаёт Надю. А я общаюсь с директором.

— Подожди меня, — бросаю ей.

— Что ж Вы нам заранее не позвонили? У нас и мест нет.

— А что нужно было заранее? Это же коммерческий сад. У меня деньги, у вас "стулья". Или это как-то иначе работает?

— Конечно! Нам нужен пакет документов.

— Каких именно? — взмахиваю папкой.

У меня букет ёбаных документов!

— Давайте, я вам на завтра назначу…

— Нет! Возьмите её сегодня. Мне нужно работать.

Смотрю на часы.

— Уже через десять минут.

— Может быть, мама может подойти?

— Моя мама в тювме! — встревает Кира.

Философски вздыхаю.

— Я — отец-одиночка. Войдите в положение, приютите маленького демона до вечера.

— Ой… — листает наши бумажки. — Ещё и без прививок…

— У нас есть рентген. И справка от педиатра, что мы здоровы.

Оказывается, чтобы сдать куда то ребёнка, надо собрать бумажек не меньше, чем для того, чтобы забрать его!

— Ну, хорошо. Только до обеда — день адаптации.

— Моей дочери не нужна адаптация. Поверьте, она адаптирована по самое нихачу. Мне нужно до вечера.

Директриса переводит взгляд на Киру.

— Ты готова остаться до вечера, Кирюша? — ласково.

— Мне тоже все это не нвавится, — копируя мои интонации и мимику. — Но какие у нас вавиванты?

— Хорошо, — сдаётся директриса. — Но если что, я звоню и вы сразу же приходите.

— Договорились.

Выхожу за дверь, к Сове. Поднимаю глаза к небу.

— Никогда не чувствовал себя более освобожденным.

— О, да. Первый год Надя была со мной двадцать четыре на семь. Свекровь взяла её пару раз буквально на два часа, чтобы я сбегала к врачу. На этом все. И когда приехала моя Лена… подружка… и взяла Надю на весь день. Я… ходила по улице как пьяная. И никогда не чувствовала себя более свободной.

— То есть, я могу не вешаться от того, что хреновый отец? Из-за того, что чувствую это?

— Нет. Отпускаю тебе этот грех!

— Ну слава Богу! Тогда давай наслаждаться ещё пятнадцать минут.

— Давай! — обнимает меня за талию Сова, втыкаясь носом в шею.

Я, вообще-то, имел ввиду несколько другое. Выпить спокойно кофе, например.

Но руки автоматически принимают участие в её версии, ещё не получив одобрение от мозгов.

— Я не одобряю публичные проявления чувств, Дана, — все-таки слегка корректирую её версию.

— Ты знаешь, мне плевать. Раз уж мы покатились с горы и терять мне больше нечего, я хочу получить удовольствие от процесса. Терпи!

Чмокает в шею.

— Ах, вот как? — рефлекторно сжимаю её.

Чувства сумбурны. Вроде как шутка… А вроде как и проза жизни.

— И работу другую подыскиваешь? Ну, на случай?..

— Угу… — делает шаг назад.

— Ясно. Очень практично. Что-то нашла? — сдержанно начинаю беситься я.

— Пока нет.

— Ну тогда — арбайтен! У тебя уже пять минут как рабочий день.

На этаже возле двери меня ждёт длинноногая девушка, чуть младше Даны. Замедляю шаг, пытаясь вспомнить, кто это.

— Вы ко мне?

— К вам! Вы мне назначили, я Олеся.

По поводу вакансии моего секретаря, — припоминаю нашу переписку.

— Проходите, — открываю ей дверь.

— Ой! — запнувшись, влетает мне в руки Олеся. Придерживаю.

— Разве у нас не планерка по проекту? — прищуривается Сова.

— Переносим на сорок минут, — смотрю на часы.

— Успеете, Платон Александрович? — ядовито.

— Я кажется, тебе это запретил, нет?

Ещё мне её ревности не хватало. Меня и своя то уже подзаебала!

Разворачивается, идёт обратно к лифту, прижимая к себе планшет.

— Куда это ты собралась?

— Внизу, в антикафе поработаю. Как закончите, наберите.

А в антикафе — это потому что Канарейкин там постоянно тусуется, а ты решила побесить меня в ответ?

— Я сейчас не оценил.

— У нас кажется это запрещено, — жмёт кнопку лифта.

— Не у нас, а для тебя. У нас патриархат и сексизм! Ясно?

— Ясно.

Заходит в лифт.

Иду проводить собеседование.

Слушаю ответы на вопросы невнимательно. Переспрашиваю. Потому что внутри идёт виртуальная ссора с Совой.

Ревнивица тоже мне, блядь! Мне что теперь?..

В грудной клетке словно граната ёбнула. Работу она ищет…

Что её искать? На два этажа ниже с распростертыми заберут. Вместе с нашим проектом.

— Платон Александрович…

— М? — отмираю я.

— Так что, мне выходить?

— Английский? Переписки с клиентами, заказчиками, партнёрами?

— Владею.

— Выходи. На испытательный. До пятницы.

Сил уже нет, тащить это всё на себе.

Скидываю СМС-ки креативщикам, что через десять минут планерка.

Пока идут, разговариваю с Наиной.

— У Киры все хорошо, — рассказываю ей. — В целом, мы даже ладим.

— А у тебя?

— У меня?

— Как дела у тебя?

— У меня… — стучу пальцами по столу. — Я… у меня появилась женщина. Ничего не спрашивай. Не расскажу. Нечего. Просто она появилась. И стала важной.

— Ты влюблен?

— Наина… — морщусь я. — Давай оставим громкие слова для мелодрам.

— Хорошая?

— Неудобная, — закатываю глаза.

— Ну! — фыркает. — Удобные в морге и на панели… А живая искренняя женщина — это всегда неудобно.

— Да?

— Да.

— Ладно.

— Попробуй не разрушить все до моего приезда. Я бы хотела с ней познакомиться ещё до стадии, когда ты швырнешь ее, не выдержав сокращения дистанции.

— Я не собираюсь.

— И всё же.

Скидываю вызов, оборачиваясь на входящих Сову и Тори.

Пока они располагаются, заглядывает Олеся.

— Платон Александрович, кофе? — елейно улыбается мне.

— Спасибо. Когда мне будет нужен кофе, я сам об этом скажу. Итак… Сова. Давай концепцию…

— Вам снятся сны, Платон Александрович?

— М-м…да.

— А вам иногда снятся такие сны, которые сотканы из ощущения счастья, долгожданных глубоких эмоций, идеального яркого момента, того самого человека, который часть вашей души?… И когда просыпаешься, то чувство потери настолько велико, что кажется, отдашь что угодно, чтобы вернуться в этот сон! Что угодно! И ты закрываешь глаза. Ловишь последние капли ускользающих чувств, ощущений, нот… — рисует в воздухе пальцами. — А они развеиваются… развеиваются… вызывая глубокую тоску. Было?

— Пожалуй, да. Пару раз… — припоминаю я что-то такое.

— А теперь представьте, вам предлагают аромат, вдохнув который, вы можете улететь обратно в ту самую палитру чувств, восстановить картину ощущений. Вернуться в ваше личное уникальное счастье! И носить его целый день на себе, как шлейф, как эхо того волшебного сна… за который отдашь что угодно!

— Ты хочешь продать женщинам психоделик? Коварно.

— Пообещать портал в грёзы! — пшикает в воздух между нами облако парфюма.

Закрывая глаза, со стоном вдыхает, ловя его пальцами.

— М-м… — губы мягко приоткрываются.

Распахивает остекленевшие глаза, с уплывшим взглядом.

Тяну её пальцы, ловившие парфюм, веду по ним носом, слушая аромат. И забываю, что мы не одни.

— И что там? — шепчу, разглядывая её лицо. — В твоих грёзах?

— Это секрет… — порхает ресницами, "улетая" куда-то.

— Я бы тебе их купил…

Если бы в них был я.