Глава 54 — Клятвы идиотов

А я уже какую ночь не сплю. Разве здесь уснёшь? Даже свет не гасят полностью. То плачет кто-то, то ругается, то что-то страшное происходит. Голова как бубен…

А Кира адаптировалась гораздо лучше. Спать этот ребёнок может в любую бомбёжку.

И сегодня Платон отпросил меня у Кирюши до ночи. Повидаться с Надей, отоспаться.

— Ну ты точно справишься без меня до вечера? Я приеду до вечерних процедур.

— Спвавлюсь, — играет в ручную приставку, которую ей передал Платон.

На тумбочке стоит видеорамка с записью ее котёнка. Это Наина передала. И пачка рисунков семьи. Это от Надюши. И стыдно сказать что там. Платон Надюшу не обижал. Она считает его совершенством! И абсолютно уверена, что вот-вот будет свадьба.

Поэтому на всех картинках — все наше зверье, он, я, она, Кира, Наина Павловна и еще один пупсик "братик".

Мне даже страшно смотреть на эти картинки… Глубоко в душе я мечтаю о ней. Но пойти на это не могу.

Больше никаких безответных отношений в своей жизни я не допущу. Как бы не была очарована и влюблена.

"Я подъехал", — приходит сообщение от Платона.

Ну зачем?? Меньше всего хочу его видеть. И в тоже время — больше всего! Я как завязавший алкоголик, который мучается при виде алкоголя и жаждет его.

Почему он не влюбился в меня? Что во мне не так?

Смотрю на себя в зеркальце.

— Кошмар…

Это я в таком виде к нему сейчас?!

Наша встреча начинает ощущаться еще болезненней. Моя самооценка и так побита…

"Двадцать минут", — отписываюсь ему. — "Если некогда, не жди, я сама"

Уезжай, пожалуйста!

Кира уже сама встаёт, ест, ходит в туалет. Но я на всякий случай даю ей инструкции, чтобы вставала правильно, а лучше лежала, чтобы ни у кого не брала еду, ни с кем, не дай бог, не дралась, не хамила персоналу, не…

Так, надо остановиться. Она все знает сама. Мы все это уже десять раз обсудили.

Наклоняюсь, целую ее в лоб.

— Привет передать от тебя?

Отрывается от приставки.

— Надюше. Наине. Пватону.

— "Папе", — поправляю ее.

— Пватоновне унеси, — отдает мне завернутый в пакет кусочек котлеты.

Забираю.

— А Надюша сества?

Надюша вчера ей напела по видеосвязи, что — да, они теперь сводные сестры. Едва остановила этот поток сознания.

— Мы потом поговорим, ладно? — съезжаю с ответа. — Меня Платон ждёт.

Перед уходом долго умываюсь ледяной водой. Но мешки под глазами не смыть!

Обречённо спускаюсь вниз.

Устало веду взглядом по машинам на стоянке.

— Привет… — вздрогнув, ошарашенно смотрю на Платона.

Весь с иголочки, в руках — букет.

А я ведь видела его на крыльце, просто букет с толку сбил. Да и туплю от недосыпа. И не поняла что это он.

Неловко поправляю волосы.

— А… — взмахиваю рукой. — Это кому-то передать?

— Да я сам, — всовывает мне в руки, забирая мой пакет.

Опускаю взгляд на бутоны, на автомате втягивая аромат носом. Хлопаю глазами.

Если сам, то… я то тут при чем?

— М-м… — поднимаю на него взгляд. —

Хирургия — это не роддом, и тут персоналу букеты не дарят. Тут дарят другие презенты.

— Ты — не персонал.

— Оу…

Мне?!

Вот какое ты — раздвоение личности!

Недоверчиво смотрю на Полярного.

Цветы-яд-яд-цветы? Когда ему нужен секс, он душка!

— Секса не будет, — задираю подбородок.

— Окей… — дергает обескураженно бровями. — Я не претендую. Ты устала и…

— Не поэтому.

— А почему? Я все еще не претендую, просто… интересно.

— Сейчас получишь цветами по лицу.

— За что? — прикусывает губу, пряча улыбку.

Это что — смешно, по его мнению?!

— За то, что не понимаешь "почему". А у меня нет ресурса быть тактичной. Или что-то объяснять. Я могу только бить. Отдай мне ключи, пожалуйста.

Я давала ему, чтобы Надюша с Наиной Павловной покормили нашу живность и собрали мне кое-что в больницу.

— Пойдём в машину.

В машине еще острее пахнет его парфюмом. Чем пахнет от меня страшно даже подумать, в лучшем случае антисептиком и котлетой для Платоновны.

В груди болит. От обиды хочется порыдать!

Если ты влюблена безответно и совсем не интересна этому мужчине, это и вполовину не так больно, как если влюблена безответно, но он готов с тобой заниматься сексом и даже жениться для удобства, но ты понимаешь, что он равнодушен.

— Дана… глупая идея была делать предложение…

Ну ты еще раскайся в этом! Будет вообще дно.

— Давай не о личном только, — прижимаю букет, как щит к сердцу.

Нахмуривается.

— Ладно. Давай не о личном. Надюша утверждает…

А он все чаще называет Надю Надюшей. Вот хватает же у него сердца любить наших девочек. Почему не хватило на меня?..

— Дана, ты меня слушаешь?

— Я засыпаю… — признаюсь я, упустив мысль.

— Включись, пожалуйста.

— Хорошо.

— Надя утверждает, что в твоих вещах в кабинете была флешка. Оранжевая с колибри.

— Была…

— Скажи мне сейчас, пожалуйста, что ты достаточно умна, — опять начинает капать ядом, — чтобы не оставить флешку с конкурсным проектом без присмотра. И на этой флешке его не было.

— Какая разница? Копия есть у тебя, — смотрю в окно. — И ты имеешь на нее авторские права.

Цокает, закатывая глаза.

— Ясно…

Губы беззвучно шевелятся. Я читаю по ним "доверчивая идиотка".

— Ты назвал меня идиоткой?!

— М-м…нет.

— Враньё! Останови машину!

— Дана, успокойся.

Но от психического перенапряжения последних дней мои нервы сдают. Как он смеет?!

— Останови машину! Немедленно! Я не хочу с тобой ехать!

Бросаю букет на заднее.

Платон паркуется на обочине.

Дергаю ручку двери. Закрыто.

— Ты сломаешь ее сейчас.

— Открой!

Достаёт сигареты. Опускает стекло со своей стороны.

— То, что я скажу сейчас будет такой же глупостью, как предложение сделанное по телефону. Но я скажу…

Выдерживает паузу, выдыхая дым. Пальцы подрагивают.

— Да, я считаю, что ты доверчивая идиотка. Но это никак не… Даже, наоборот… в этом много очарования, в твоей доверчивости. Ну что ж за пиздец? — психует он, слегка врезая по рулю ладонью. — Почему так сложно сказать?!

— Что сказать? — остывая, шепчу я.

— Что я… люблю тебя, — срывается его голос.

Горло моё перехватывает, лицо вспыхивает.

Оглушенно зависаю.

— Наверное, тоже надо к логопеду походить… — зависнув в лобовое, медленно курит. — Я вообще не так хотел сказать… Видишь, тоже не далеко от тебя ушёл. Хоть и недоверчивый…

Мне хочется прижиматься к его губам, чтобы он молчал. Потому что ему тяжело говорить. И у меня от его чувств все дрожит и вибрирует в груди за нас двоих!

Да, Сова, ты — доверчивая идиотка. У тебя ведь даже сомнений нет, правда? И тебя не интересует ровным счётом ничего, только бы слышать желанные признания. И ты уже готова простить ему все оскорбления, и что он вёл себя как мудак. И даже вопроса нет — почему. Тебе ведь и извинения не нужны, да??

Все прощено!

Мне казалось, от его признания в любви, я внутри буду плясать и визжать от эмоций. Но ничего подобного нет. Меня просто вдруг отпускает от всех тревог, боли, страха. И эйфория моя такая… сонная, уютная, тихая.

Со вздохом расслабляюсь в кресле. Скинув обувь, подтягиваю колени.

— Я — доверчивая идиотка. Это неоспоримый факт.

— Постараюсь это не вылечить. Хочу, чтобы ты оставалась доверчивой непуганой идиоткой до конца наших дней.

Звучит, как клятва…