Глава 16

Ирина

Я безумно рада наступившему дню. Не помню на самом деле, когда в последний раз была в таком приподнятом настроении, даже несмотря на то, что по большому счету мне некуда идти, а еще я мать-одиночка.

Я понятия не имею, как обращаться с младенцами, безумно боюсь сделать что-то не так, виню себя за то, что у меня нет молока и Тимура придется кормить детскими смесями, не знаю, как буду справляться с ним в будущем, но ведь у меня же должен проснуться тот самый материнский инстинкт, который подскажет, как правильно?

Я прижимаю сына к своей груди. На улице холодно и ветрено, боюсь, как бы он не простудился, стараюсь, чтобы моя походка выглядела уверенно, и не показываю Максиму, что на самом деле чувствую небольшое головокружение. Никакого проявления слабости с моей стороны, никто не увидит, я должна быть сильной, не имею права оступаться.

Слова мужчины разозлили меня, прекрасно ведь знает, что я не специально. Неприятно, когда в твоем доме живет посторонний человек, да, но это ведь не моя вина! Ладно, возможно, немножечко моя, но ведь ни у кого из его знакомых даже не возникло сомнений во внезапном появлении беременной невесты, так почему они должны были появиться у меня?

Я ищу взглядом такси, сверяю номера машины, нажимаю на ручку, чтобы открыть дверцу, но в этот момент чья-то рука с силой захлопывает ее обратно, обхватывает меня за талию и плотно прижимает к себе, и я вздрагиваю от испуга. В следующую минуту в нос ударяет уже знакомый аромат мужского парфюма, а низкий голос подтверждает мою догадку.

— Прости, шеф, но такси уже не надо. Вот, это за беспокойство. — Максим протягивает водителю через окно крупную купюру и абсолютно не обращает внимания на мои жалкие протесты.

Я боюсь разбудить ребенка, поэтому тихо шиплю и пытаюсь вырваться из его захвата. Прожигаю его злым взглядом, но тот не обращает на меня никакого внимания.

— Нет, нет, нет, — встреваю в их разговор. — Никуда не уезжайте, мне нужна машина.

Мужчина за рулем смотрит на нас с недоумением. Переводит взгляд на Максима, потом снова на меня.

— Немного повздорили с женой. Женщины, — закатывает глаза Дмитриев и улыбается уголками губ.

— Эх, молодежь! — качает водитель головой и, к моему удивлению, поднимает обратно стекло и заводит мотор машины, собираясь уезжать.

— Эй, погодите. — Я бросаюсь к дверце в попытке перехватить водителя, но крепкие руки быстро отодвигают меня обратно.

— Тихо ты, а то еще решит, что я собрался тебя выкрасть. — Я растерянно смотрю вслед чёрной иномарке, не понимая, как так можно: а вдруг меня и в самом деле решил украсть незнакомец? Я ведь не просто так заказывала машину. — Идем, мое предложение намного лучше того, что придумала ты. Посидишь денек в спокойной обстановке, подумаешь, что да как, отвезу тебя сам выбрать новое жилье. Таскать ребенка по городу — не самое лучшее решение, попросишь завтра присмотреть за ним Вику. Будь благоразумна, Ира.

Его горячее дыхание касается моей шеи, вызывая странное покалывание по всему телу. Он пахнет ментоловой жвачкой, которая приглушает запах табака. Надеюсь, он не курит, потому что в таком случае даже близко не подпущу его к ребёнку.

Я хочу повернуть голову в его сторону, чтобы встретиться взглядом, но, когда это делаю, получается так, что его губы случайно касаются моего виска, и я испуганно наклоняюсь назад, увеличивая между нами расстояние.

— Прости. — Кажется, мои щеки заливает краской. Я дышу часто-часто, неловко переминаюсь с ноги на ногу. Кожа в месте нашего соприкосновения пылает, руки начинают дрожать, со мной происходит нечто странное.

Ситуацию спасает Тимур, который просыпается и начинает плакать. Сначала тихонько, а потом громко и так заливисто, что прохожие начинают оборачиваться и смотреть на нас, а у меня все никак не получается успокоить его.

— Ну же, тише-тише, мой маленький, — укачиваю его на руках.

— Идем, Ира, не стой на морозе, — ровным голосом произносит мужчина и подталкивает меня в сторону своей машины.

Мне хочется плакать. Только сегодня утром все распланировала, собрала себя по крупицам, подыскала варианты жилья, продумала, как быть с работой, а сейчас вновь чувствую себя беспомощной и позволяю Максиму вмешаться в свои планы. Но кое в чем он прав. У меня нет денег, чтобы заплатить за аренду. Все равно пришлось бы ехать к нему, чтобы забрать свои сбережения. И детские вещи. Ни памперсов, ни бутылочки, ни одежды — ничего нет.

Максим открывает заднюю дверцу внедорожника. Помогает мне забраться в салон, я избегаю встречаться с ним взглядом, да и он становится необычайно напряженным и задумчивым.

К счастью, Тимур быстро успокаивается, закрывает глазки и вновь засыпает. Я аккуратно провожу подушечкой пальца по его красным щечкам и вытираю слезки. Под грудью щемит от нежности, что наполняет меня, и я даже забываю, где и с кем нахожусь, пока мужчина не даёт о себе знать.

— Тебе нужно что-нибудь в супермаркете? Молоко? Памперсы?

Я ловлю его взгляд в зеркале заднего вида и сглатываю подступивший к горлу ком. Слишком уж необычные у него глаза. В жизни таких не видела. На мгновение теряюсь, потом прочищаю горло и пытаюсь собраться с мыслями.

— Да, буду благодарна, если остановишь у магазина.

— Напиши список сообщением в «Вайбере», я куплю все, что надо, а вы посидите здесь.

— Нет, там… там… кое-что из женских принадлежностей, а ещё для Тимура, не думаю, что ты сам разберёшься.

— Я сфотографирую, и выберешь, не беспокойся.

Максим сворачивает в сторону супермаркета, я же пытаюсь вспомнить, есть ли в его квартире среди моих вещей те самые «женские штучки», которые мне понадобятся, потому что просить купить их чужого мужчину очень стыдно. А ещё я вдруг понимаю, что Максим будет хорошим мужем, заботливым, даже несмотря на то, что часто он раздражителен, а ещё ведёт себя холодно и отчужденно. Ведь если он относится так ко мне, чужой женщине, то что говорить об отношении к любимой жене? Кому-то невероятно повезёт. Жаль, что мой Максим оказался не таким.

Ощущение, словно прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз поднималась в лифте на нужный этаж в элитной многоэтажке, которая стала для меня настоящим домом. Мне нравился этот район, нравилось расположение жилого комплекса, нравились люди, которые здесь жили, нравилась безопасность этого места. Не нужно было волноваться, возвращаясь с работы поздно вечером, что, пока будешь доставать из сумочки ключи от подъезда, кто-то может подкрасться сзади и ударить тебя по голове.

Мне нравилось, что прямо во дворе есть небольшой детский сад, а в квартале отсюда гимназия с углубленным изучением иностранных языков. На первом этаже я приглядела фасадное помещение, надеясь, что когда с рейса придет Максим и все финансовые затраты будут не только на моих плечах, то я смогу арендовать его под свой цветочный магазин. Это показалось мне отличным решением всех проблем. Работа почти что на дому.

А сейчас я поднимаюсь на нужный этаж в тягостном молчании, полной растерянности и понимании, что придется заново выстраивать всю свою жизнь и планы на будущее. Потому что теперь я в ответе не только за себя, теперь есть крохотный, еще совсем беззащитный человечек, который полностью зависит от меня.

Створки лифта открываются, и Максим пропускает меня вперед. В его руках два больших пакета, еще один остался в машине, за ним он решил спуститься чуть позже. Я делаю глубокий вдох, в коридоре тихо, поэтому мои шаги гулким эхом отражаются от пустынных стен. Не доходя несколько метров до двери в квартиру с тем самым проклятым номером, я вдруг замедляю шаг. Сглатываю подступивший к горлу ком, нервничаю.

— Что-то не так? — равняется со мной мужчина.

— Нет, — качаю головой и наблюдаю за тем, как он достает ключи из кармана куртки, проворачивает их в замке и раскрывает передо мной дверь.

— Так и будешь стоять? — вопросительно смотрит на меня, пока я нерешительно переступаю с ноги на ногу, заглядывая внутрь и скользя взглядом по знакомым стенам прихожей.

Я переступаю порог. Застываю. Прохожусь взглядом по комнате, пытаясь уловить изменения, что произошли за время моего отсутствия. Но, кажется, все осталось как и прежде. Даже обувь моя с полки никуда не делась. За спиной громко хлопает дверь, и я вздрагиваю. Растерянно верчу головой по сторонам, наконец-то осознавая, что осталась одна в квартире с незнакомым мужчиной.

Я оглядываюсь на Максима. С виду все такой же угрожающий. Он снимает обувь и верхнюю одежду, а в моей голове вдруг всплывают криминальные хроники, и я понимаю, что это была не самая лучшая идея — сесть к нему в машину. Довериться. Да, он помогал мне, но что кроется за этой заботой? Он так настаивал на том, чтобы я отправилась к нему, чего ему надо? Я не двигаюсь с места, паранойя прожигает во мне настоящую дыру, заставляя паниковать. Максим делает резкий выпад в мою сторону, и инстинктивно я отшатываюсь назад, упираясь спиной в стену. Его бровь медленно ползет вверх, он хмурится, не отводит от меня серьезного взгляда.

— Что с тобой? Ощущение, словно ты меня боишься.

Я стараюсь скрыть страх в своих глазах. Расправляю плечи, стараюсь казаться беззаботной, а сама поглядываю в сторону двери, где из замка торчат ключи. Это ведь хороший знак, верно?

Господи, Антонова, ты сошла с ума. На твоем пути впервые попался нормальный мужик, а ты записала его в маньяки.

— Я всего лишь хочу забрать у тебя ребенка, чтобы ты смогла снять с себя куртку, — словно маленькой девочке, объясняет он.

Я киваю. Расслабляюсь. Это все мое воображение и дурацкие телепрограммы, которые я люблю смотреть по вечерам.

Максим протягивает руки в мою сторону, и я нехотя передаю ему Тимура.

— Вот так, — шепчу я, сдвигая с головки сына краешек одеяльца, так как в квартире жарко.

Максим стоит на том же месте, словно приклеенный. Держит ребенка, не шевелясь, словно одно движение — и Тимур может проснуться. Я быстро избавляюсь от верхней одежды, сменяю сапоги на комнатные тапочки и забираю сына обратно.

— Я… — запинаюсь, не зная, что делать дальше. Я привыкла считать эту квартиру нашей с Максимом, а ее хозяином оказался совершенно другой человек. Поэтому я мнусь на месте и жду разрешения пройти дальше.

— Я оставил в детской все как было. После того как ты найдешь квартиру, переделаю все обратно, так что…

Максим не договаривает. Поджимает губы и кивает в сторону двери, ведущей в комнату, которая должна была стать домом для Тимура. Я понимаю мужчину без лишних слов и быстро скрываюсь в детской, желая поскорее избавиться от его взгляда, прожигающего меня изнутри.



В детской комнате и в самом деле ничего не изменилось. Я с грустью смотрю на светильники на потолке, на кроватку, на игрушки, на рисунки на стенах. Столько труда вложила, чтобы создать это все, подбирала каждую мелочь, несколько месяцев ожидала, когда прибудет заказ, и все зря.

Я кладу сына в кроватку, разматываю одеялко, снимаю теплую шапочку. Какой же он все-таки крошка, невозможно отвести взгляд, и как похож на своего отца. От этого к горлу подходит горечь. Говорят, дети с возрастом меняются. Надеюсь, черты Макса исчезнут с лица Тимура и я смогу различить в нем себя, а не его отца.

Какое-то время я так и стою над кроваткой, не в силах отвести взгляд от сына, и радуюсь, что наконец-то буду рядом с ним.

Когда я выхожу из детской комнаты, то чувствую запах еды, исходящий из кухни. Наверное, в знак благодарности мне стоило бы приготовить для Максима обед, а вместо этого он сам возится у плиты. Я спешу взять все в свои руки, захожу в кухню, окидываю взглядом идеальный порядок, которого даже у меня не было. Это так несвойственно для мужчин, или же у него есть домработница?

— Давай я закончу с готовкой, — подхожу к мужчине, который стоит спиной ко мне.

Он поворачивается, окидывает с ног до головы тяжелым взглядом, недовольно вздыхает, а потом вновь отворачивается к плите.

— Я купил готовую еду в супермаркете, нужно только разогреть, а с этим я точно справлюсь. Ты должна отдыхать, иди приляг, пока ребёнок спит.

Я обнимаю себя за плечи, чувствуя неуютно. Трудно свыкнуться, что все здесь чужое. Ну ладно, вазочка для конфет на столе моя, как и сковорода на плите. А ещё я вдруг вспоминаю, что в квартире всего одна спальня и одна кровать. Здесь вообще мало мебели, словно хозяин дома приверженец минимализма.

— Я прилягу в детской. На полу. Возьму со шкафа плед.

— С ума сошла, женщина? — резко разворачивается ко мне Максим. Он берет тарелку, накладывает еду и ставит ее на стол. — Сядь, поешь, потом иди в спальню и отдыхай. Я в курсе всех рекомендаций доктора насчёт твоего режима, — строго произносит он, и я подчиняюсь ему. Жую безвкусную картошку, ковыряю салат и избегаю взгляда мужчины.

— Спасибо большое. — Беру в руки тарелку и направляюсь к мойке, намереваясь помыть ее. — Мне нужно покормить ребёнка. Куда ты поставил детское питание?

— Верхняя полка у холодильника. Сейчас достану.

Максим тянется к шкафчику, его футболка слегка задирается, обнажая рельефные мышцы живота, и я спешу поскорее перевести взгляд в сторону, чтобы он не заметил того, как я пялюсь на него. Мужчина красиво сложен, не буду лукавить. В плечах намного шире моего Максима, высокий, подкачанный, спортивный. Ещё бы бороду сбрил, чтобы можно было разглядеть его лицо, а не только глаза.

Он выглядит так по-домашнему и уместно среди всей этой обстановки в квартире, намного уместней, чем Максим.

— Вот, — протягивает мне коробочку, — только после этого без лишних возражений идёшь в постель, поняла? — Смотрит на меня выжидающе, и я киваю, не решаясь перечить ему. Да и сама чувствую жуткую слабость. — Вечером обсудим, как поступим дальше.

— Спасибо, — выдыхаю я и отворачиваюсь от Максима. Прикрываю глаза и каждой частичкой тела чувствую присутствие мужчины. Его тяжелый взгляд, прожигающий мой затылок, его тихие шаги по кухне и странное напряжение, которое держит нас обоих, не давая расслабиться и начать непринужденный разговор.

