Глава 20

Ирина

У меня в голове не укладывается мысль, что Максим был женат. Сначала приняла девушку за его невесту и решила, что из-за меня у мужчины могут быть проблемы, но благодаря коротким фразам, подслушанным мной, не специально конечно, я поняла, что развод был далек от мирного и что Света эта вовсе не так просто явилась сюда в метель.

Она вообще с виду не вызывает никакой симпатии, и я безумно удивлена выбором Максима. Он спокоен, решителен, прямолинеен, надежен — по крайней мере, таким я его успела узнать, — она же наглая, капризная и высокомерная. Эти двое никак не сочетаются, разве что внешне. Да, со стороны они смотрятся хорошо и абсолютно подходят друг другу. Стройная, миниатюрная и стильная женщина — именно такая и должна быть женой Дмитриева. Под стать его квартире, дорогому автомобилю и ему самому.

Не буду отрицать, что мужчина симпатичен мне, он и в самом деле хорошо сложен, привлекателен, от него веет силой и странным гипнотизмом, а еще мне почему-то невероятно хочется разглядеть черты его лица, которые скрывает черная густая борода. Наверное, если бы у меня не было ребенка, если бы мое сердце все еще не тосковало по другому мужчине, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, я бы обязательно не упустила шанса познакомиться с ним поближе, сходить на несколько свиданий, попробовать очаровать его, ведь такие мужчины на вес золота.

Из-за снега на улице в комнате невероятно светло, я все не могу уснуть, понимаю, что, скорее всего, застряну здесь еще на день, так как вряд ли получится выехать завтра в город. Смотрю на время, которое тянется безумно медленно, перевожу взгляд в сторону окна, и почему-то становится тревожно за Максима. В такую погоду опасно садиться за руль, зачем так рисковать? Или же здесь замешано что-то иное? Его так долго нет из-за непогоды или же он решил заглянуть к бывшей «на чай»? По непонятной причине последнее предположение меня почему-то расстраивает.

Я переворачиваюсь на спину и прислушиваюсь к звукам в квартире. Жаль, что не успела купить мягкий диванчик в детскую, чтобы оставаться на ночь рядом с малышом, но на самом деле я планировала, что как минимум год он будет в нашей с Максимом спальне, а получилось как получилось.

Максим. Это имя не дает мне покоя. Я все еще не верю, что он мог так со мной поступить. С нами. Это ведь его ребенок, неужели человек может так просто отречься от собственного сына? Я понимаю, что в этой истории что-то не так, чувствую это, но и в то же время боюсь правды. Боюсь узнать, что ошиблась в нем, в человеке, который казался мне таким искренним.

Я не знаю номера телефона его родителей, но могу отыскать в социальной сети парочку его друзей. Решаю не откладывать это, захожу на его страницу, нахожу Алексея и, пока не передумала, все же пишу сообщение:

«Привет. Слушай, а с Максом все в порядке? Ты общался с ним?»

Задерживаю дыхание и долго смотрю в экран, но в два ночи все нормальные люди спят. В отличие от меня. Несмотря на усталость сон не идёт. На душе тревожно. Несколько раз я заглядываю к Тимуру, но тот сладко спит. Я как раз выхожу из детской комнаты, когда слышу звук открывающейся двери и тяжелые шаги мужчины. Замираю на месте. Чувствую, как меня отпускает волнение. Мышкой прокрадываюсь в спальню, забираюсь под одеяло и прислушиваюсь к шуму в квартире.

Максим проходит мимо спальни, хлопает дверью ванной комнаты. Я слышу звуки льющейся воды и чувствую, как быстро бьется мое сердце от осознания того, что нас разделяет всего лишь тонкая стена. Мужчина слишком долго находится в душе, а потом вдруг в квартире становится оглушительно тихо. Эту тишину прерывают тяжёлые шаги, приближающиеся к спальне. Я задерживаю дыхание, когда открывается дверь, и закрываю глаза, притворяясь спящей. Уверена, что Максим решил проверить, как я, поэтому удивляюсь, когда он приближается к кровати, а потом под его весом прогибается матрас.

Он резко заваливается на кровать, дергает одеяло и забирается под него — непозволительно близко ко мне. Так, что его влажная обнаженная кожа касается моей, отчего я вздрагиваю и испуганно отодвигаюсь к краю.

— Что за черт? — хрипит он, нащупывает выключатель на ночнике, и я щурюсь от яркого света. — А, это ты, совсем забыл, что ты здесь, — тяжело вздыхает он и устало откидывается на подушку.

Молчит.

Я же с удивлением рассматриваю его раскрасневшееся лицо и обнаженную накачанную грудь.

— Все хорошо? — уточняю я, не зная, как вести себя в такой ситуации и что у него на уме.

— Ага. — Он прикрывает ладонью глаза, потом тушит свет, и комната погружается в темноту. Я слышу его тяжёлое дыхание, каждой частичкой тела ощущаю его присутствие. Я нахожусь в постели с полуобнажённым мужчиной, можно ли считать это изменой?

— Тебя долго не было, — разрушаю тишину и неловкость между нами.

— Пришлось бросить машину и немного пройтись, — отвечает после недолгой паузы.

— Ты шёл пешком в такую погоду? — взволнованно спрашиваю я и начинаю понимать, отчего его лицо приобрело красноту. Кожа обветрилась от мороза.

— Ага, — отвечает он.

— Но ведь… там холодно. И метель. Ты, должно быть, промерз.

— Уже отогрелся. Горячий душ в этом очень помог. Но если ты вдруг решишь помочь мне согреться как-то по-другому, то я, пожалуй, не откажусь, — хрипло смеётся он, вгоняя меня в краску.

— Конечно, я помогу тебе отогреться, — произношу серьезным голосом, приподнимаясь в постели.

— Эй, я пошутил, ты чего? — по-своему понимает мои слова Максим, заставляя меня усмехнуться.

— Я всего лишь собираюсь приготовить тебе чай с малиной, а ты о чем подумал? — поддразниваю его.

— О чем-нибудь покрепче. Не вставай, спи.

Его рука нащупывает мою, пальцы обхватывают кисть, тянут меня обратно. Мой пульс учащается. Я замираю. Чувствую, как бешено бьется мое сердце в груди, как кожа Максима опаляет мою. Слишком близко он ко мне, слишком остро я реагирую на его присутствие. Я должна быть ему благодарна, на этом все.

— Не спорь, — отдергиваю свою руку и резко поднимаюсь с кровати, — заболеешь же, а мне не сложно, к тому же я и так собиралась пойти заглянуть к Тимуру.

— Ты должна отдыхать, Ира, — мое имя заучит так необычно из его уст, что я прокручиваю его несколько раз в уме, и впервые оно действительно мне нравится.

— Я отдыхала. Только проснулась, — вру я и спешу выйти из комнаты. Подальше от Максима и постели, на которой я мечтала засыпать в обнимку совершенно с другим мужчиной.

Я нарочито долго вожусь на кухне. Слишком тщательно размешиваю чай с малиновым вареньем. Оттягиваю момент возвращения в спальню, надеясь, что Максим не дождется меня и уснет. Обвожу взглядом кухню и вздыхаю. Все здесь такое родное и знакомое, не хочется покидать эту квартиру. Жаль, что все было лишь миражом налаженной жизни и беззаботного счастливого будущего.

Глаза слипаются, и меня начинает клонить в сон. Я понимаю, что времени отдохнуть практически нет, через два часа нужно покормить Тимура. Осторожно приоткрываю дверь и встречаюсь взглядом с мужчиной. Он растянулся на спине, прикрыт одеялом до пояса, внимательно изучает меня, следит за каждым моим движением.

— Вот, — произношу чуть дрожащим голосом и протягиваю ему чашку с горячим напитком.

— Спасибо, — прочищает горло он и садится в постели, упираясь в изголовье кровати. Делает глоток, морщится, потому что чай слишком горячий, подтягивает одеяло чуть выше, скрывая от моих глаз чёрную дорожку волос на животе.

Я не знаю, как вести себя, не знаю, куда себя деть, поэтому подхожу к окну, смотрю на белоснежный город, но в это же время ничего не вижу. Слишком волнительно присутствие мужчины. Слишком много неопределенностей в моей жизни и вопросов.

— Так и будешь там стоять словно статуя? — немного с насмешкой спрашивает он. — Иди ляг, я не кусаюсь, можем сделать границу из подушек.

— Нет, все нормально, — сглатываю подступивший к горлу ком и все же возвращаюсь на облюбленную сторону постели. Ложусь на самый краешек. Натягиваю одеяло до подбородка. Смотрю в потолок. Максим выключает ночник, ворочается и затихает. Я прислушиваюсь к его тяжелому дыханию, которое выравнивается уже через несколько минут, и сама не замечаю, как засыпаю. А уже через мгновенье, как мне кажется, на телефоне срабатывает будильник, оповещая, что пришло время утреннего кормления.

Я с трудом заставляю себя разлепить глаза, сил встать нет, не сразу вспоминаю о том, что в квартире кроме меня есть еще кто-то. И этот кто-то прямо сейчас спит, тесно прижавшись ко мне, и дышит в затылок.

Спросонья я почему-то решаю, что это мой Максим, поэтому устраиваюсь удобней и трусь об его тело, а потом на мужской руке, которая обнимает меня, замечаю татуировку и вздрагиваю. Резко отодвигаюсь от него, чуть не свалившись на пол, и замираю, когда Максим что-то бормочет во сне. Реальность яркой вспышкой обрушивается на меня.

Я выжидаю, когда мужчина вновь забудется крепким сном, и спешу покинуть спальню.

Тимур ещё спит. Я любуюсь сыночком, осторожно беру его на руки и иду в кухню. Стараясь не шуметь, развожу детскую смесь, Тимур же, словно почувствовав это, открывает глазки и начинает тихонько похныкивать.

Я иду в гостиную, сажусь в кресло и наблюдаю за тем, как смешно морщит носик сын, как ест, прикрыв глазки, а потом вздрагиваю, когда замечаю в дверном проеме Максима. Как долго он стоит здесь и наблюдает за мной?

— Доброе утро, — кивает он и идёт в мою сторону. — На улице все засыпало снегом, так что мы застряли в доме на неопределенное время.

— Да, я выглядывала в окно, — поджимаю губы я. — Прости, что так получилось.

— Хватит извиняться. Получилось как получилось, уже ничего не изменить. К тому же тебе все равно понадобилось бы время, чтобы упаковать все свои вещи. Я тебе телефон принёс, кто-то написал. Может, это твой.

Сердце пропускает удар от его слов. Я протягиваю руку, забирая телефон. Можно не снимать блокировку экрана, сообщение и так высвечивается.

«А что с ним могло стучиться-то? Вроде жив-здоров, скоро должен вернуться из рейса твой Макс».

Ответ Алексея выбивает весь воздух из моей груди. Я встаю с кресла вместе с ребёнком, дышать становится трудно, пространство вокруг начинает вертеться перед глазами, я делаю несколько шагов вперёд, останавливаюсь. Растерянно смотрю по сторонам, потом кладу пустую бутылочку на журнальный столик и на автомате вручаю Тимура мужчине.

— Подержи его, пожалуйста, я сейчас.

Выбегаю из комнаты и закрываюсь в ванной. Моя сила, мое спокойствие, вера и равнодушие трескаются и распадаются на осколки. Плотину прорывает, руки трясутся, по щекам стекают соленые дорожки слез, и я закрываю ладонью рот, чтобы удержать внутри себя громкие всхлипы. Потому что теперь точно уверена, что Дмитриев был прав: Максим обманул меня, по какой-то непонятной причине отправил по ложному адресу вместо того, чтобы сказать, что ему не нужен ни ребёнок, ни серьезные отношения со мной, соврал мне и подкармливал ложными иллюзиями наши отношения.

Это конец.



Теперь уж точно.