Глава 29. Наталья

Я делаю шаг вперёд, обхватываю затылок Сергея рукой и тяну к себе. Но не целую. Останавливаюсь в паре миллиметров от его губ.

— Я — хорошая девочка. При маме тебя бить не буду, — шепчу ему едва слышно.

Хочу отступить, но он не даёт. Каким-то образом ему удаётся одной рукой удерживать два букета, а свободной рукой он обхватывает меня за талию и прижимает к своей широкой груди.

— А поцелуй я сам заберу, — говорит с очаровательной улыбкой и впивается в губы жадным поцелуем.

У меня от его напора ноги подгибаются. Теряю связь с реальностью. Сейчас есть только я и он в этом прекрасном моменте. Из груди вырывается тихий стон.

Что я там хотела? Ударить? Закатить скандал?

Пф.

Можно забыть.

За такой чувственный поцелуй, я готова всё забыть. Понять и простить, как говорится.

Его язык сплетается с моим, и я резко отталкиваю его.

— Что такое? — не понимает он.

— Что такое? Ты сел за руль выпивший? Совсем с ума сошёл, Серёж? А если бы что-то случилось? Не мог подождать до завтра моего возвращения?

— Не мог, — отвечает с глупой улыбкой. — Соскучился пиздец.

С этими словами он снова притягивает меня к себе. Но не целует. Просто прижимает к груди и вдыхает запах моих волос.

— Как ты пахнешь потрясающе, — шепчет мне на ухо, разгоняя по телу волны тепла. — Ирина Сергеевна, прошу прощения, что вот так ворвался.

— Да ладно, чего уж там, — слышу сзади голос мамы.

Сергей выпускает меня из объятий и вручает букет белых роз. Для мамы он выбрал розы нежно-розового цветы.

— Цветы для прекрасных дам, — говорит Сергей с очаровательной улыбкой и целует маме руку. — Меня зовут Сергей. Приятно познакомиться.

— Взаимно. Мы вас ждали. Прошу к столу. Познакомимся поближе.

Пока я ставлю букеты в вазы, мама повторно разогревает мясо.

— Сергей, расскажите о себе, — просит мама осторожно, присаживаясь за стол.

Сергей разливает нам шампанское, себе наливает сок.

— А коньяк? — спрашивает у него мама.

— Мне ещё обратно ехать.

— О чём вы? Я вас в ночь не отпущу. И Ната будет переживать. Переночуете у нас. Утром поедете.

— Да, у нас удобный диван, — поддерживаю я и вспыхиваю под многообещающим взглядом Сергея.

— Хорошо. Останусь, — соглашается он. — Я, правда, устал. Сначала перелёт, потом дорога. Что рассказать о себе? Давайте, сначала уж за знакомство!

Мы поддерживаем. Делаем первые глотки игристого. Сергей даже не морщится после коньяка, запивает глотком сока и пробует мясо.

— Мясо шикарное!

— Мама отлично готовит.

— Ты готовишь не хуже, Наточка. Я вам так скажу, Сергей, некоторые блюда у неё даже лучше, чем у меня. А «Наполеон»…

— Он — выше всех похвал. Я уже знаю.

— Ой, не надо меня смущать, — говорю маме.

— Ты у меня хозяюшка, — тут же отвечает она. — Пусть Сергей знает.

Сергей подмигивает мне и под столом находит мою руку и мягко сжимает. А после он рассказывает маме, что является предпринимателем. И я удивляюсь, когда он признаётся, что буквально вчера был вынужден продать пару заводов, так как связался с не очень хорошим человеком и оказался ему должен крупную сумму. Мама спокойно на это реагирует, так как мой отец совершил аналогичную ошибку. Сергей рассказывает и о смерти жены.

— Я сейчас буду говорить откровенно, не для красивого слова, — говорит он и целует мою руку. — Я не думал, что после смерти Светы меня сможет хоть кто-то серьёзно зацепить. Но Натали… Я с тобой ожил. Спасибо тебе за это.

— Да какие ваши годы! — мягко отвечает мама. — Смерть любимого человека непросто пережить, но себя вместе с ним хоронить не стоит.

— А где ваш муж, отец Наташи? — интересуется Сергей.

— Он нас бросил, — отвечаю за маму, зная, что эта тема для неё непростая. — Ты решил свои проблемы с нехорошим человеком. А он оставил эти проблемы нам.

— В смысле?

— В прямом. Папин кредитор пришёл к нам домой. Благо, мужчиной оказался нормальным. Не стал нас трогать. Просто узнал, куда папа мог свалить. Мы ему все адреса выложили, которые знали. Возможно, это нас и спасло.

— Охренеть. А сколько лет тебе было?

— Тринадцать.

— Вот же гнида.

— Не только это нас спасло, — вдруг произносит мама.

— А что ещё?

Мама молчит. И мне даже страшно предположить, о чём она молчит…