Глава 13

— А он точно приедет? — спросила я, выходя из ванной и затягивая полотенце потуже.

Я не захотела в этот раз оставаться в студии, предпочла отмыться и привести в порядок мысли дома. И каково же было моё удивление, когда Артём позвонил и сказал, что ждёт внизу. «Нужно обсудить завтрашний день», — заявил он и через пять минут сидел на моей кухне, будто так и было заведено.

— Точно, — ответил он, делая глоток кофе, который сам же и заварил, пока я мылась. Он выглядел свежим, собранным, как будто он не с дел вернулся, о которых мне говорил, а с курорта. Взгляд его был спокоен и слегка отстранён. Будто между нами ничего не было. Или будто всё уже было решено и обсуждению не подлежало.

— Просто завтра последняя фотосессия, и я надеюсь, что всё будет так, как договаривались, — сказала я.

Он поставил чашку.

— Я же сказал — не переживай. Он не из тех, кто просто возьмёт и кинет.

— Да уж, надеюсь, — вздохнула я. — А то мне и тех двоих хватило, которые в самый последний момент убежали.

Артём хмыкнул, но не стал развивать тему. Его взгляд скользнул по мне в полотенце.

— Лучше расскажи, как отреагировал твой заказчик. Всё в порядке? Он доволен?

При этих словах лицо моё расплылось в улыбке. Я вспомнила про смс, после которого всё напряжение и переживания окончательно исчезли.

— Да, касаемо этого… — засияла я и тут же потянулась за телефоном, валявшимся на столе. — Артём, иди сюда, сам прочитай, что он ответил.

Он подошёл и обнял меня сзади, прижав к себе. Я почувствовала тепло его тела и… нечто твёрдое и внушительное, упирающееся в мою попу через полотенце. Он, кажется, совершенно не смущался. Наоборот, его руки легли поверх моих, а подбородок упёрся в мое плечо.

— Показывай.

Я, смущённая, но стараясь этого не показать, пролистала свои переписки и нашла нужную. Отдала телефон ему в руки.

Артём взял его и начал читать вслух своим низким, размеренным голосом, в котором, однако, проскальзывала лёгкая нотка любопытства.

«Наталья, добрый день. Получил отснятый материал. Вынужден признаться, я… впечатлён. Глубоко впечатлён. Это именно то, что я искал, но не мог найти. Эти кадры — не просто фотографии. Это характер. Это та самая внутренняя сила, о которой я говорил. Мужественность без позерства, уверенность без наглости. Ваши модели… они идеальны. Особенно первый — тот, что снят на тёмном фоне. В его взгляде читается целая история. Это именно тот образ, который я хочу видеть как лицо клуба. Второй — тоже прекрасен, энергия другая, но от этого общая концепция только выигрывает. Жду с большим нетерпением совместные кадры. Работа проделана блестяще. Как только получите все материалы, высылайте счёт для окончательного расчёта. И… будем думать о дальнейшем сотрудничестве. С уважением, Дмитрий».

Он закончил читать и несколько секунд молча смотрел на экран. Потом медленно кивнул, возвращая мне телефон.

— Ну что ж. Поздравляю.

— Это всё благодаря вам, — вырвалось у меня, и я тут же покраснела.

Он только сильнее прижал меня к себе, и его губы коснулись мочки уха. Голос был низким, бархатным, но в нём проскользнула непривычная нота — не командирская отстранённость, а что-то глубже, почти сокровенное.

— Мы ничего не сделали, это твой личный талант, — прошептал он, и его губы медленно двинулись к шее, оставляя за собой влажный, горячий след.

Мысленно я попыталась настроиться на отпор. «Стоп. Часть сделки выполнена. Я не должна… это неправильно. Это уже не договор, это…» Но мысли путались, упираясь в воспоминание о его теле в свете софитов, о его руках, его губах, его члене, который заполнял меня так полно и властно. Жар пробежал по коже, и внизу, под полотенцем, предательски дрогнуло, сжимаясь от пустоты.

Его губы нашли мои, прервав внутреннюю борьбу. И я ответила. Все мои мнимые запреты рухнули в одно мгновение, сметённые этой внезапной, сладкой нежностью. Я обвила его шею руками, вцепилась пальцами в коротко стриженные волосы и ответила ему с такой же дикой, накопившейся жаждой, прижимаясь всем телом.

Полотенце, единственная преграда, мешало. Я, не прерывая поцелуя, дёрнула за узел на груди. Ткань распустилась и соскользнула на пол бесшумным облаком.

Он оторвался от моих губ, дыхание сбивчивое. Его серые глаза, всегда такие холодные, теперь горели тёплым, глубоким огнём. Он смотрел на меня, и в этом взгляде читалось не только желание, но и… одобрение. Признание. Может, даже какая-то тень нежности.

— Такая нетерпеливая, — прошептал он и провёл пальцем по моим губам.

Я поймала его взгляд и, не отводя его, медленно взяла в рот его палец. Я обхватила его губами и начала сосать, кружа языком вокруг него. Я делала это нарочито медленно, чувственно, наблюдая, как его зрачки расширяются.

Он с глухим стоном вынул палец из моего рта. Он был влажным и блестящим. Опустил руку между моих ног. Его пальцы, тёплые и твёрдые, скользнули по моей киске, которая уже была насквозь мокрая, горячая, пульсирующая в такт бешеному сердцебиению. Он провёл ими сверху вниз, собирая влагу. Потом вошёл двумя пальцами глубоко и уверенно.

Я вскрикнула откинув голову назад. Он не двигал ими сразу. Он позволил мне привыкнуть к этой внезапной полноте. Потом начал. Медленно. Он не просто входил и выходил — он выписывал внутри меня сложные, изощрённые фигуры. Кончики его пальцев нашли, уперлись в мокрую стеночку и начали ритмично надавливать на неё, одновременно растягивая и сжимая мои внутренние мышцы.

— Артём… — застонала я, ноги уже подкашивались.

Всё тело дрожало, сосредоточившись на этом невероятном, концентрированном удовольствии. Он ускорил движение пальцев, добавил третий, растягивая меня ещё шире, и в это же время его большой палец нашёл мой вздыбленный, невероятно чувствительный клитор и начал описывать вокруг него быстрые круги.

Это было невыносимо. Мои ноги ослабли, и я начала сползать по его телу.

Он тут же подхватил меня, не вынимая пальцев, и в несколько шагов перенес через всю кухню к мягкому глубокому креслу в углу. Он опустил меня в него, и я погрузилась в мягкую ткань, а его рука была по-прежнему занята мной.

Теперь я сидела перед ним, раздвинув ноги, полностью открытая, уязвимая и плывущая в этом сладком, нарастающем напряжении. Он стоял надо мной, и его взгляд, полный тёмного огня, скользил с моего лица на то место, где его рука исчезала между моих ног.

— Не кончай, — повторил он хрипло, и в его голосе была уже не приказная интонация, а сдавленная, почти мучительная просьба. — Дай мне ещё…

И он опустился на колени.

Его лицо оказалось прямо перед моей киской, залитой соками, растянутой и пульсирующей от его пальцев. Он смотрел на неё так, будто видел впервые, — с тем самым благоговейным, детальным интересом. Потом он наклонился и… не стал сразу есть её. Он начал целовать. Медленно, нежно, почти с почтением. Его губы касались внутренней поверхности моих дрожащих бёдер, горячей кожи у самого края, где начиналась тёмная, сияющая влагой щель. Каждый поцелуй был обжигающе-влажным и заставлял меня содрогаться, хватаясь за подлокотники кресла.

Потом его язык коснулся меня. Он водил плоской, тёплой поверхностью по внешним губам, собирая капли, ласкал вздыбленный, невероятно чувствительный клитор нежными, плавными движениями — из стороны в сторону, потом кругами, то быстрее, то замедляясь до невыносимого томления. Он растягивал удовольствие, превращая его в долгую, изощрённую пытку блаженством. Он то глубоко погружал язык внутрь, туда, где ещё секунду назад были его пальцы, вылизывая каждую сжатую складку, ощущая, как я сжимаюсь вокруг него, то снова возвращался к бугорку, сосредотачивая на нём всё внимание, заставляя его гореть багровым огнём.

Я уже не стонала, а рыдала от наслаждения, запрокинув голову на спинку кресла, чувствуя, как волна снова и снова накатывает, отступает и подбирается с новой силой. Он управлял мной своим языком с виртуозной, пугающей точностью.

— Артём… я правда не могу…

Он поднял на меня глаза, не прерывая работы. Его губы и подбородок были залиты соками. Он встал, и в его движении была та же сокрушительная грация. Он расстегнул брюки, освободив свой член — он был твёрдым, почти багровым от напряжения, с крупной, влажной головкой. Он подошёл вплотную к креслу, прижал её к моему растянутому, ждущему входу.

Он вошёл в меня. Когда он был внутри до конца, он замер, прижавшись лбом к моему, его тяжёлое дыхание смешивалось с моим. В его глазах, так близко, я увидела не только огонь, но и тень чего-то удивлённого.

— Ты… невероятная, — прошептал он.

И тогда он начал двигаться. Не с прежней хищной яростью, а с этой новой, сокрушительной и непонятной мне нежностью. Его руки обхватили меня, прижимая к себе, а губы вновь нашли мои в поцелуе, таком же влажном, глубоком и бесконечном, как наше соединение. Он трахал меня, сидящую в кресле, но это было больше, чем просто секс. Это было отдачей. Благодарностью. Признанием в той единственной, честной и по-прежнему очень пошлой форме, на которую мы были способны.

И когда оргазм накрыл меня на этот раз, это был не взрыв, а полное, тотальное растворение. Долгий, глубокий разлив тепла и тихих судорог по всему телу. Он почувствовал мои спазмы, его ритм превратился в хаотичные, мощные толчки, и в самый последний миг, с почти звериным усилием воли, он выскользнул из меня.

Его низкий, срывающийся стон вырвался наружу, когда пульсирующие струи горячей спермы хлестнули мне на живот и на бедра, обжигая кожу влажным, липким жаром. Каждая последующая порция была слабее, оставляя на коже всё новые тёплые полоски.

— Похоже, опять идти в душ, — улыбаясь и тяжело дыша, произнесла я.