Глава 43

– Мамочка, да…Егор дома? Отлично. Я… Мам, я тебе звонила, в общем… меня пригласила подруга в гости. Нет, не Ясмина, ты её не знаешь. Нет, мы просто сидим у неё дома, приготовили пиццу, кино смотрим, общаемся. Да, больше никого. Просто… у неё сложный период, её… её парень бросил. Я подумала, можно я у неё останусь на ночь? Ну… у нас тут… пижамная вечеринка… Слушаю как неумело сочиняет Ева, головой качаю. Я бы на месте мамки сейчас бы зарычал, чтобы немедленно домой ехала, такси бы сам вызвал, а дома бы «люлей» хороших вставил, за «пижамную вечеринку». Но или мама Евы сейчас слишком взволнована после проблем с сыном, либо она понимает, что дочурка выросла и ночёвки вне дома уже неизбежны и надо с этим смириться, но через минуту моя малышка выдыхает и кладет телефон на тумбочку. А потом смотрит на меня с виноватой улыбкой. – Не думай, я… я не всегда обманываю, правда. – Я не думаю. Я в курсе. Но маме надо правду говорить. – Правду? – она забавно поднимает бровки, – то есть я должна была сказать ей, что…м-м-м.. отец лучшей подруги лишил меня невинности и я не приду домой, потому что мне… понравилось? Говорит, и сама краснеет от своей наглости. Эх, ремня ей точно надо всыпать! Чтобы думала, что говорить! Чёрт, зря я подумал про ремень… А вообще – я бы да! – Говоришь, тебе понравилось? – мои слова и наглая ухмылка доводят красноту её щёчек до отметки максимум. Ева падает на кровать, утыкаясь лицом в покрывало, пытаясь завернуться сильнее в махровое полотенце, в котором я вынес её из ванной комнаты. Двигаюсь ближе, хватаю её за розовую пятку и тяну к себе. Ножки у неё, конечно, просто блеск, тонкие щиколотки, аккуратные коленочки, пальчики на ногах такие крохотные и милые. Не могу удержаться, целую, втягивая в рот сначала большой, потом по очереди другие. Она молчит, только дышит тяжело и на меня не смотрит. Охренеть. Когда у меня была такая девочка, которая вот так возбуждалась с полпинка? Она же не играет! Нифига не играет! Не умеет она ни хрена играть. И врёт тоже хреново. И мне это не нравится. Не нравится, что ей приходится врать матери. Сейчас, когда я её получил и распробовал, я понимаю, что мне хочется проводить с ней больше времени. Хочется, чтобы я мог приехать к ней вечером, заняться любовью, может даже не один раз. Чтобы я мог взять её и днём и…может даже утром, правда, о совместных ночах речи, конечно не идёт. Не привык я спать с кем-то. Хотя… Перспектива проснуться с такой сладкой малышкой в кровати меня заводит. В общем, мне нужна она в полное моё распоряжение. То есть мне нужно где-то поселить Еву, поселить так, чтобы она жила недалеко от её института, чтобы удобно было моей девочке добираться до учебы. Ну и… в принципе, мой офис тоже должен быть не так далеко. Получается, мне придётся снять ей квартиру. А ей… ей нужно как-то объяснить матери, что жить дома она пока не будет. Я почему-то уверен, что с жильем Евы вопросов не возникнет – она согласится, да и с мамой, думаю, сможет договориться. Расплываюсь в хищной улыбке, представляя, что скоро буду получать это сладкое тело на постоянной основе. Замечаю, что Ева растерянно хлопает глазами, глядя на меня. – Что? – Ничего, ты… ты так смотришь… – Как? – Не знаю… – Ах, не знаешь? Ну-ка, иди сюда, сейчас объясню, как я смотрю… Опускаюсь на спину и тяну её на себя, она пищит, смущаясь, пытаясь прикрыться полотенцем. – Что еще за новости? Я, кажется, предупреждал, что со мной ты будешь голенькой? – Я… я не привыкла. – Привыкай. – Ты уверен? – В чем? – не понимаю вопроса. – В том, что мне стоит привыкать? Просто… – Что, Ева? Давай не томи. Я же сказал, что мне нужны четкие ответы! Без намёков. – Я без намёков. Просто… я же не знаю, что у нас за отношения. Смысл привыкать, если ты… – она меня с ума сводит, хотя я понимаю, непросто ей со мной. Маленькая еще, слишком маленькая, – Адам, если ты завтра скажешь, что мы… что у нас с тобой ничего нет… Ничего нет? Это как? Сначала я не понимаю. Потом доходит. Она боится, что я её кину, что ли? Наиграюсь и… Бл*дь… на самом деле я и сам не подумал о том, что будет дальше. Слишком хотел её получить. Дорвался до сладкого. Позволил себе нарушить табу, переступить черту. Это она хорошо сказала про завтра. Завтра я точно не скажу, что ничего нет. И послезавтра тоже. И даже… даже, пожалуй, через месяц не скажу. А вот что будет потом… – Малыш, послушай меня. Давай пока не будем загадывать. Нам с тобой хорошо. Мне с тобой – очень. Правда. И быстро от тебя отказываться я точно не намерен. Но… ты ведь понимаешь, что предложить тебе сильно много я не могу? Кивает, усмехается и тут же глаза прячет. Чёрт. Вот этого мне не хватало. Слёз! Ненавижу женские слёзы, наверное, у нас, у мужиков это предустановлено системой, вшито в программу. Слёзы мы не переносим. Но почему-то сейчас слёзы Евы, её состояние не вызывают во мне раздражения. Они вызывают только одно – желание защитить, укрыть от всех проблем, спрятать, уложить под бочок и защищать от всех и вся. У меня для тебя хреновые новости, Агдамов. Твоё отношение к малышке Еве кажется вышло из-под контроля. – Иди ко мне… Притягиваю её выше, подстраивая под себя, беру лицо в ладони – глаза закрывает, на ресницах влага дрожит, как алмазная пыль… – Посмотри на меня, малыш… Открывает глаза, в которых я тону, проваливаюсь, внизу опять ноет неугомонный мой товарищ, хочется надеть её на себя, как перчатку, чувствовать, как тесно и жарко у неё внутри. Она нужна мне сейчас. Вся нужна, целиком, без остатка. Прижимаю крепче, погружая свою язык в её нежный, мягкий, сладкий рот. Зачем думать о том, что будет потом, когда нам так охренительно хорошо сейчас, в моменте?