Глава 60

– Можно, Ясь… можно. – ухмыляюсь, понимая, что дочь специально поднимает эту тему. – Подружкой можно. – Только пока о свадьбе говорить рано, – почти сразу перебивает меня Ева, и я вижу алые пятна, которые появляются на её лице. – я… я вообще не собиралась замуж в девятнадцать. Надо закончить институт. Она всё правильно говорит. Да. Только… Твою ж мать, я же понимаю, что замуж её хочется? Она уверена, что влюблена в меня. Она и влюблена. Пока. До первой крови, так сказать. До первой серьёзной ссоры. До разочарования. Пока еще она не знает, какой на самом деле Адам Агдамов. А я не подарок. Хотя… сколько мы с ней уже вместе? Почему-то у меня не появляется желания что-то ей указывать, или жестить, или… Пойти для разнообразия к кому-то другому не появляется желания. Это даже как-то странно. Хочется всё время только её. И сильно хочется. Бью все рекорды. Это, кстати, тоже минус. Привыкнет, что я такой секс-гигант, и что потом? Ну, обычно у меня скромнее возможности. Или просто до Евы я и сам не знал на что способен? – Пап, а Ева же теперь может жить с нами? – Нет! – отвечаю не я, Ева сама выпаливает быстро, и опять пытается спрятать румянец, наклоняясь к тарелке. – Ну, почему? Если вы вместе? И я теперь всё знаю? – Ясмина, давай мы к этому вопросу позже вернемся, ладно? – сам не знаю почему так говорю. На самом деле мне было бы удобно если бы Ева опять жила в доме. Я и сам больше люблю жить именно тут. Дом на «Патриках», скорее, вынужденная мера. Не говоря о крохотной студии Евы, в которой мы обитаем последнее время. – Хорошо, я просто… – Ясь, правда… Мне удобно на квартире, близко к универу, и к работе. Моя девочка Ева проявляет чудеса дипломатии, а вот Ясмина прёт напролом. Нет, я её могу понять, конечно. На самом деле дочь меня удивила. Реально захотела свести меня с подругой! И ведь свела… плутовка. Мы заканчиваем ужин, Ясмина предлагает посмотреть кино. Я готов самоустраниться, пусть девчонки развлекаются. Мне еще хорошо бы просмотреть котировки и материалы по новому проекту, которые скинул Шах. – Пап, ну давай с нами! – Яся, у Адама много работы… Он… он к нам придёт позже. – Вот именно, что много! А ему надо больше отдыхать! Тебе нужно следить за этим! – Я стараюсь. Но ты же сама понимаешь… Ева пытается оправдаться, а я головой качаю – девочки, такие девочки! Хотят быть взрослыми. Или… они уже взрослые? Ну да, Адам, сам подумай! Одну ты точно считаешь очень взрослой, раз пустил в свою постель. Чёрт. Постель… Как быть с этим? Заниматься с Евой любовью, зная, что в соседней спальне спит дочь? И дело не только в шумоизоляции, естественно. На самом деле… что тут такого? Если… если Ева теперь официально моя… кто? Девушка? Невеста? Невеста… Изучаю документы по проекту, которые прислал Шахов, а перед глазами Ева. В белом. Она будет красивой невестой. Очень красивой. Снова в голове видение – Ева с малышом на руках. Смешной карапуз, перемазанный кашей, заливисто смеется, а она пытается вытереть его ротик. Для меня это слишком. Свадьба, дети… Нет, еще совсем недавно я об этом думал. Но… несколько в ином свете. И женой моей должна была стать, скажем так, немного другая женщина. Более зрелая. Чётко понимающая, что ей нужно в жизни. Та, которая знает, как себя вести на светских раутах. Которая не допустит ни одного промаха. За которой мне не нужно будет следить. И детьми она будет заниматься вместе с квалифицированной няней. Думаю, об этом и понимаю, что сам себе противоречу. Когда у меня была Яська я переживал, что ей приходится почти всё время проводить с нянями. То, что её мать не создана для материнства я понял сразу. Забеременела она для того, чтобы иметь возможность присосаться к моему баблу. А я оказался слишком благородным, чтобы отправить её на аборт. Для меня в тот момент дикостью было избавиться от своего ребёнка. Проще оказалось избавиться от матери. Дал ей бабла, и она быстро забыла о том, что у неё есть дочь. Не насовсем, правда. Увы. Но ровно настолько, чтобы не доставать лишний раз ни меня, ни Ясмину. Всегда хотел нормальную мать для своего ребёнка, что же теперь изменилось? Неужели я всерьёз считаю, что та же Алла, с её амбициями сможет относиться к малышу так, как мне хотелось бы? А Ева? Ева сможет? Почему-то уверен, что Ева будет прекрасной матерью. Но ей всего девятнадцать. Двадцать через несколько месяцев исполнится. Ей материнство сейчас совсем не нужно. Она должна учиться. И развлекаться. А не памперсы менять. Так, ну замужество ведь не предполагает мгновенного деторождения? Можно и подождать? Пару-тройку лет. Почему бы и нет? Да, я тогда стану еще старше, но, в принципе… сорок – это еще не возраст. Со здоровьем у меня порядок. Старым я себя не чувствую, хотя часто иронизирую на этот счёт. Ну, это больше так. Для Евы. Для неё я реально староват, что и говорить. Или она для меня молода. Стоп. Агдамов. Ты сейчас серьёзно думаешь о том, что мог бы… жениться на Еве? Глупости. Нет. Это… это просто блажь. Мы… мы просто… просто охренительно подходим друг другу в постели. Просто стопроцентное попадание. Да и вообще, подходим друг другу. Но всё это максимум на год, может два. Потом Еве надо будет искать нормального мужчину, и я думаю она без труда с этой задачей справится. Для меня она слишком молода. Слишком чиста. Да и вообще… На хрена мне жениться? Наследница у меня есть, Ясмина справится – уверен. Найду ей достойного мужа, и буду спокоен за будущее своих потомков. А Ева… – Адам, ты всё работаешь? Уже поздно. – Что, фильм закончился? Ева кивает, улыбается. – Ясмина сказала, что пойдет спать. – А ты? – А я пришла к тебе. Она подходит ближе, и я вижу, что на ней уже надета длинная шелковая рубашка и халатик. Выглядит соблазнительно, так, что яйца сводит. В штанах сразу тесно, и почему-то сердце словно подпрыгивает, распирая грудную клетку. – Иди ко мне… Ева оглядывается – дверь за собой она закрыла. Умница. Но я вижу, что ей страшно. – Ясмина сюда не войдёт. – Я знаю, но… – Шумоизоляция у нас хорошая. – Да… но… – Иди ко мне, Ева. – говорить становится не просто, меня накрывает желанием. Возбуждение растёт с каждой секундой. Мне нужна она. Немедленно. Протягиваю руку, хватая её за запястье, потом вспоминаю о проблемах с суставами. – Извини, я не хотел. – Ничего, я… Рывком усаживаю её на себя, задираю подол одной рукой, другой дергаю лиф вниз, обнажая спелые грудки. У неё тут же сбивается дыхание. – Адам… – Сладкая такая… хочется съесть тебя. Всю… – Съешь… – говорит тихо, еле дыша, чуть подаваясь вперед, словно предлагая свои соски. Это предложение я не могу не принять. Отправляю в рот сначала один, облизываю, тереблю языком, чуть прикусываю, выбивая из груди Евы стон. – Ад… Адам… Облизываю второй, посасываю долго играю, распаляя, а потом резко хватаю её, разворачивая и укладывая на гладкую столешницу. Хорошо, что на поверхности нет ничего лишнего. Прихватываю край рубашечки, тяну вверх, обнажая бедра, раздвигая их предплечьями, нацеливаясь на самое сокровенное и сладкое. Знаю, что ей очень нравится, когда я целую её там. И мне тоже это нравится. Особый сорт кайфа. Розовая, гладкая, увлажненная, с аккуратным, чуть вылезшим из своего убежища клитором. Острый аромат её возбуждения бьёт в нос. Охренеть. Голова идёт кругом. Хочу и оттягиваю момент прикосновения. Мне до чёртиков нравится смотреть. Вижу, как чуть раздвигаются складочки, когда Ева шире расставляет бёдра. Там влажно. Тяжелая белесая капля ползет по губке вниз… Ева всхлипывает. Я просто смотрю, а она уже на грани – это чувствуется. – Адам, пожалуйста! Я бы мог любоваться этим зрелищем вечно, но мне тоже уже хочется большего, поэтому мои губы прикасаются к мокрой плоти. – Боже… Адам… Боже… – всхлипывает снова, стараясь сдерживаться, боится быть слишком громкой. Всасываю клитор, одновременно запихивая в неё сразу два пальца, нахожу нужную точку внутри, которую начинаю нежно массировать. Тело Евы сразу дергается, вижу, как её хочется сжать бедра, их сводит судорогой. – Ада-ам… Как мне нравится слышать своё имя в эти моменты. Вылизываю складки, дразню клитор, играя с ним языком, продолжая трахать Еву пальцами. Знаю, что пик близко. Вот-вот. Совсем рядом. Но я хочу поймать его иначе. Поэтому резко встаю, вынимая пальцы, расстегиваю ширинку, доставая член, и почти сразу, рывком, въезжаю на полную, пока яйца не упираются в нежные лепестки. – Ада-а-ам! – Да, малыш, да, покричи… покричи для меня… Охренеть как люблю, когда ты такая громкая. Смотрю на неё сверху вниз. Мне дико нравится то, что я вижу. Влажные острые пики её сосочков, раскрытый подо мной розовый тюльпанчик её лона. – Давай, детка. Кончи для меня. Хочу видеть… – Адам… я… – Давай! Провожу большим пальцем по горящему в агонии клитору, словно нажимаю на спусковой крючок. Её тело выгибается мне навстречу, бедра сведены, дрожат, судороги проходят от ног выше, она так протяжно и жалобно стонет, меня это тоже почти заставляет выплеснуть всё желание. Но пока рано. Я только начал. Поэтому двигаюсь мощно, вколачиваясь до конца, упираясь ей в матку. Мне по кайфу то, как она сжимает мой член. Почти выдаивая его. Понимаю, что слишком долго тоже не продержусь. Пара минут активного действа, и я вытаскиваю член, потому что дико хочу пометить её киску. Кончаю на бутончик клитора, размазывая по нему семенную жидкость, дразню, заставляя Еву стонать и всхлипывать. Потом поднимаю её, прижимая к себе. – Малышка моя… как ты… – Хорошо. Мне хорошо с тобой. Я… я тебя люблю. Вжимаюсь в её макушку, вдыхая нежный аромат её женственности. Любит. Чёрт, я ведь знаю, что она меня именно любит. А я? Я же с ума по ней схожу. Я просто одержим. Мне нужна она рядом постоянно. Всё время хочу быть в ней. Хочу, чтобы принадлежала мне одному. Чтобы я был первым и единственным. Твою ж мать…