Эпилог 1

Адам. – Ты очень красивая, Ева… Невероятная. – смотрю, и не могу наглядеться, на самом деле невероятная, нежная, трогательная, уставшая, держит на руках моего сына, которого родила несколько минут назад. – Это он очень красивый… такой… замечательный… – вижу, как глаза её наполняются слезами. – Ну… ты что, малышка? Я думал, это в прошлом, всё же хорошо? – Почти половина беременности у нас прошла под знаком – Ева плачет. Ева умилялась игрушкам и плакала, видела котят и щенков и плакала, искала вещи для малыша и ревела, смотрела турецкие мелодрамы и заливалась слезами. Сперва я дико переживал, хотел вести её к психологу, к неврологу, потом моя мама как-то поймала меня за руку и сказала – оставь девочку в покое, она так выражает свои эмоции, это не слезы горя. И Ясминка все время говорила, что Ева просто очень чувствительная. – Пап, ты радоваться должен, что у тебя эмоциональная жена, а не какой-то… замороженный сухарь. – это она имела ввиду, видимо, Аллочку, которая в итоге вышла замуж за нового компаньона отца, почти его ровесника, пятидесяти пятилетнего руководителя крупного строительного холдинга. Нас на свадьбу, конечно, не пригласили, но фото были почти везде. Ну, мы, не очень-то и хотели. Перебьемся. А вот на нашу свадьбу с Евой мечтали попасть многие. Как же! Агдамов, наконец, женится! И на ком! Ах-ах! На девочке из простой семьи, которая в два раза его моложе! Ничего. Я это спокойно съел и не подавился. Да, я женился на девочке, которая мне годится в дочери. И женился не потому, что охоч до молодого сочного тела, и не потому, что мне нужна дурочка, которая мне в рот будет заглядывать. Я женился, потому что полюбил Еву. Сильно. По-настоящему. Потому что жизнь без неё это просто ад. Это мы проходили. И потому что с ней я могу дышать. И улыбаться. И с ней мне хочется жить на полную катушку. Правда, сначала приходилось чуть притормозить. Нельзя таскать везде беременную женщину. Да и секс, по любому, пришлось сделать более мягким. И как ни странно – мне это зашло. Ах да, еще я женился на ней потому, что у неё охрененный шпагат. И даже с животиком она могла его продемонстрировать. Свадьба у нас была нескромная. От слова совсем. Хотя Ева переживала, и настаивала на том, чтобы сделать всё чуть ли не тайно. Нет уж! Еще Агдамов не стеснялся своей юной невесты! И потом, понты дороже денег! Хотелось, чтобы свадьбу запомнили. И хотелось сказку для Евы. Поэтому несколько роскошных платьев, карета, лимузин, шикарный банкет, живая музыка. Выступление популярных музыкантов. Приглашённые звезды – на самом деле мои друзья, те, у кого тоже помимо сладкого голоса есть нормальный бизнес. Мы пробыли на мероприятии ровно два часа. А потом бизнес джет переместил нас на тропический остров, принадлежащий Златопольскому. Там уже были только самые близкие. Родители, мать, брат и бабушка Евы, Ясмина, чета Златопольских с дочкой, Шахов с молодой женой и её сыном. Белый песок, лазурный океан, голубое небо – наша весна это самый сезон на Мальдивах. Вода как парное молоко, прозрачная, чистая как слеза. И моя русалочка, которая даже показала мне пару фигур своего высшего синхронного пилотажа. И на пляже на закате мы с Евой еще раз сказали друг другу «да». Клятв никаких не давали. Просто признались в любви и пообещали быть рядом всегда. Поэтому вопрос, буду ли я присутствовать при рождении моего сына даже не стоял. Конечно да. Правда, перед этим я собрали небольшой «мальчишник» – Златопольский, Шахов, братья Умаровы, Устюговы, Алексей Александровский – не так давно он и его друзья, Егор и Евгений стали компаньонами Тамерлана, я тоже собирался заключить с ними контракт. Пригласили и Товия Сергеевича, как без него? В общем, я собрал тех, кто присутствовал на родах. Просто спросить. Конечно, сначала начался троллинг от Марка. Потом его Шах угомонил, и сказал, что боятся не нужно. А Товий добавил: – Твоей женщине нужна будет поддержка, любая. Лучше, конечно, сначала пообщаться с доктором, но это я вам, Адам Янович, обеспечу. Поверьте, ничего круче вы в жизни не испытаете. Видеть, как любимая женщина производит на свет чудо, плод вашей любви. Бесценно. Он оказался прав. Это на самом деле было бесценно. И мне совсем не было стыдно за скупую мужскую слезу, и за то, что в носу щипало, и за то умиление, которое я испытываю каждый раз подходя к люльке, в которой сопит мой сын. Адам Адамович Агдамов. – Я очень хочу, чтобы его звали Адам, пожалуйста. – Ева, я не знаю… – мне правда было немного не по себе просто потому, что я не ожидал, и в то же время было дико приятно, что моя любимая женщина настолько мной дорожит, что и сына хочет назвать моим именем. – Я знаю, Адам. Посмотри на него, – это она сказала еще в роддоме, через час после родов, когда малыш мирно сопел у неё на руках. – он вылитый Адам! А еще я кайфую, когда вижу, как она его кормит. Это круто. И… я испытываю какое-то дикое, ни с чем несравнимое желание снова и снова делать её моей. И делать ей детей, потому что как мать она прекрасна. Кто говорит, что у мужчины пропадает желание, после того как он видит рождение своего ребёнка? Это полная чушь. Это значит, что желания у него изначально и не было. Если оно было, если для мужчины эта женщина что-то значила, то после родов она будет значить еще больше. Потому что это нереальный, мистический акт любви, который двое должна пройти вместе. Конечно, месяц после родов тянулся бесконечно. В какой-то момент я решил, что месяца, наверное, мало, надо дать Еве больше времени. И как же я ошибался! Она ждёт меня в нежном белом пеньюаре, под которым надет узкий шелковый корсет и чулки. Мне хочется распаковать её как конфету, выцеловывая узоры любви на коже. – Ева… – Адам… пожалуйста… – Ты уверена? Может, стоит подождать еще? – Я убью тебя, если ты подождешь. Хочу тебя. Всего. Много. Пожалуйста! Дотронься до меня. Хочу быть твоей женщиной. Да… и я хочу, чтобы она была моей. Всегда. Малышка сама решает меня оседлать, сначала водя членом по складкам, дразнит клитор. Меня дразнит. И когда я уже готов рычать, насаживается сопровождая всё сладким стоном, имя моё в её устах звучит как призыв. Начинаю двигаться, сначала осторожно. Опасаюсь навредить. Но она сама смелее чем я. Подпрыгивает, ускоряя темп, дышит тяжело, глаза закрывает, губу закусывая. Это невероятные эмоции. Когда вы в одном вихре, сливаетесь, сплавляетесь, проникаете друг в друга. Познавая. – Люблю тебя, люблю тебя… люблю… Адам… Любуюсь ею, чётко ловлю момент, в который тело Евы начинает дрожать, и дыхание сбивается, она падает мне на грудь, сжимая в судороге бёдра и снова и снова повторяет моё имя, а я впиваюсь в её губы, кончая, заполняя её семенем, искренне надеясь, что кормление грудью даёт достаточно хороший противозачаточный эффект. Люблю её. Хочу её всю. Еще больше, чем раньше, кажется. Хотя, куда уже больше? Нет. Можно. Есть куда. Это сильнее с каждым днем. С каждой улыбкой её, склоняющейся над нашим сыном. С его первой улыбкой. Счастья слишком много, но я понимаю, что мне еще есть куда его вместить. Представить не мог, что оно на самом деле, может быть, и бывает вот так. Правда, в один момент всё это может рухнуть. Ева смотрит на меня с ужасом и сообщает. – Адам, Ясмина пропала…