8. Евгения

8. Евгения

– Пока, Жень, до завтра! – попрощалась со мной Маша, выходя из машины.

– Пока, Маш! – крикнула я подруге в ответ.

С ужасом я наблюдала, как Егор Васильевич выходит из машины, достаёт что-то из багажника, а затем открывает заднюю дверь своего роскошного авто и садится ко мне на заднее сиденье. В руках он держал красивый букет красных роз, который сейчас протягивал мне.

В машине сразу стало тесно. Я инстинктивно попыталась отодвинуться от Романова, но получилось только вжаться в дверь.

– Это тебе, Женя, – пояснил он, видя мою растерянность.

– Зачем?

– Приятное хотел сделать. Не нравятся?

– Спасибо, – ответила я, забирая у него цветы.

Проще было принять букет, чем объяснять, почему мне не нужны цветы от Романова. Егор Васильевич снова поставил меня в неловкое положение этим сюрпризом. Вину продолжает заглаживать или что-то ещё?

– Перейдём к делу, – деловито произнёс мужчина, когда машина отъехала от его особняка. – Я проявил некоторую инициативу и навёл справки о долгах того самого приюта, за судьбу которого ты хлопочешь.

Он замолчал и внимательно посмотрел мне в глаза, как будто пытался прочесть мои мысли. Его взгляд был настолько пронизывающим, что я невольно заёрзала на сиденье.

– Вас что-то смутило? – не выдержала я.

– Да. Твоя нерасторопность. Маша передала тебе мои слова о том, что я могу помочь, но ты всё тянешь резину, Женечка. Подыскивала другие варианты? Пыталась разжалобить мужиков побогаче меня?

– Зачем вы мне это говорите? Чтобы снова унизить?

– Вовсе нет. Хочу знать, просила ли ты помощи у других мужчин, только и всего.

Я поняла, что разговор уже не задался. Романов меня снова оскорбляет без зазрения совести. Почему я должна это слушать?

Потому что помощь мне нужна, а не ему.

– Ты всё ещё девственница? – совершенно неожиданно спросил он.

Я задохнулась от смущения, покраснев, как рак. Какого чёрта он спрашивает об этом?

– Остановите машину! – потребовала я. – Я хочу выйти!

– Выйдешь, когда я разрешу! – жёстко осадил меня Егор Васильевич. – Мы не договорили. Я объясню, к чему мой вопрос, Женя. Я предлагаю тебе встречаться, поэтому хочу быть уверен, что ты чиста и непорочна. Только в этом случае я смогу спасти всех тех, за кого болит твоя душа.

Мне стало ещё хуже. Было ощущение, что меня загнали в угол, из которого мне никогда не выбраться, пока Романов не разрешит. Более грязного предложения мне в жизни не делали.

– Что вы имеете в виду под словом "встречаться"?

Я не могла не спросить. Вдруг я просто его неправильно поняла? Он же не собирается купить мою девственность? Не могут люди быть настолько циничными.

Или могут?

– Что именно тебе непонятно в этом слове? – усмехнулся Романов. – Мы будем проводить время вместе, посещать различные мероприятия, путешествовать. – Он придвинулся вплотную и шумно втянул воздух возле моего виска носом. Я застыла, не дыша, боясь пошевелиться. – Я очень щедрый мужчина, Женечка, – тихо продолжил он, убирая локоны волос с моей шеи. – У тебя будет всё, что ты захочешь. Бонусом я оплачу все долги приюта по сегодняшний день. Тебе нужно только ответить мне "да".

Запах дорогого одеколона окутал меня, ударяя по нервам. От Романова пахло опасно и в то же время волнительно. Он не осветил главный вопрос: будем ли мы заниматься сексом. Впрочем, об этом можно было не говорить. И так всё понятно.

Егор Васильевич хочет меня трахать за деньги и деньги не маленькие.

– Чёрт, у меня от тебя крышу рвёт, – простонал Романов. – Решай быстрее, Евгения!

Он провёл пальцами по моему плечу, и у меня тоже сорвало крышу. Должен быть другой способ найти деньги для приюта.

Должен!

– Выпустите меня! – завизжала я, как ненормальная.

– Не ори! Тебя никто не трогает! – рявкнул на меня Романов, ещё сильнее накручивая меня.

– Меня сейчас стошнит, – простонала я, понимая, что это единственный вариант остановить машину.

– Боря, тормози! – приказал Егор Васильевич, и машина съехала на обочину.

Щёлкнула блокировка на дверях, и я моментально вылетела из салона. Перехватив удобнее сумку, я бросилась бежать куда глаза глядят.

Благо мы почти доехали до моего дома. Чтобы сократить путь, я помчалась через небольшой сквер. Машине тут не проехать. Через несколько минут я убедилась, что меня не преследуют, и сбавила обороты, чтобы отдышаться.

Уже второй раз мне пришлось спасаться бегством от отца подруги. Что дальше? Он меня силой вынудит с ним спать?

Последствия стресса очень быстро дали о себе знать. Сделав ещё несколько шагов, я разрыдалась в голос. Может, стоило согласиться на предложение Романова? Чего стоит моя девственность и самоуважение, если через несколько дней всех животных в приюте усыпят?

А я останусь жить. С этим.

Сбоку от меня мелькнула чья-то тень, а затем меня толкнули в спину. Вскрикнув, я полетела на асфальт. Толчок был такой силы, что я потерялась в пространстве.

Ладони и колени обожгло болью, из лёгких разом выбило весь воздух. Кое-как поднявшись на ноги, я с ужасом поднесла свои окровавленные руки к лицу. На меня напали? Господи!

Я завертела головой по сторонам и увидела вдалеке две убегающие прочь фигуры. Мелькнув в тусклом свете фонаря, они слились с темнотой.

Моя сумка! Её нигде не было. В ней были деньги родителей, телефон, ключи от квартиры и мой паспорт.

Убегая от Романова, я думала, что ничего не может быть хуже его домогательств. А теперь я смотрела в темноту невидящим взглядом и понимала, что это конец...

– Женя! – раздался рядом со мной голос Егора Васильевича. Я взвизгнула от испуга и обернулась. – Думаешь, я бегать за тобой буду, сучка? – злобно выплюнул он мне в лицо, затем непонимающе уставился на мои растопыренные пальцы. – Что случилось, Женя? – мгновенно сменил он тон на ласковый. – Где ты так расшиблась? Дай посмотрю!

Он осторожно взял меня за запястья и внимательно осмотрел руки.

– На меня напали, – выдохнула я.

– Кто? – удивлённо вскинул на меня глаза мужчина.

– Не знаю. Я их не разглядела.

– Пойдём в машину? Там аптечка есть, – предложил Романов. – Сумка где твоя?

– Украли, – сквозь рыдания проговорила я. – Там деньги... Много... Документы, телефон...

– Да ёб твою мать! – выругался Егор Васильевич. – Ладно, не реви!

Он достал из кармана мобильник, потом снял свой пиджак и набросил мне на плечи. Я была так потеряна, меня так колотило от озноба, что я была рада поддержке даже от Романова. Хорошо, что я сейчас не одна, и слава богу, что эти ублюдки не проломили мне череп или не изнасиловали в кустах.

– Может, скорую вызвать? – предложил мужчина.

– Не надо скорую, – покачала я головой. – Лучше позвоните в полицию.

– Сейчас сделаем! Пойдём, маленькая, – позвал он меня, приобняв за плечи, и мы пошли в сторону дороги. Второй рукой он держал телефон. – Алло, Якушев? – набрал он чей-то номер. – В сквере напротив рынка пять минут назад у девчонки сумку вырвали, – сообщил кому-то. – Сколько их было, Жень? – уточнил у меня.

– Двое.

– Двое их было. Слышишь? – вернулся к телефонному разговору.

Я плелась рядом с ним, едва перебирая ногами, думая только об одном: что я скажу маме с папой? Они, конечно, не станут винить меня в случившемся, но академию придётся бросить теперь. Вряд ли родители найдут такую сумму денег в короткий срок.

Я даже позвонить им теперь не могу. И ключей у меня от квартиры нет. Где я буду ночевать, не представляю, потому что, опять же, не могу никому позвонить. Разве можно выучить наизусть телефонные номера всех друзей и знакомых?

– В сумке документы на имя Мироновой Евгении Алексеевны, – продолжил грузить собеседника Егор Васильевич. – Телефон Самсунг и крупная сумма наличности. Сумку найди, Якушев! Да мне похуй, где ты её будешь искать!

На этом он закончил разговор, и мы подошли к его машине. Егор Васильевич открыл для меня дверь, и я обречённо нырнула внутрь. Романов залез следом и тяжело вздохнул.

– Едем к тебе или ко мне? – был его следующий вопрос.