Глава 12

Глава 12

Кабир смывает с меня остатки нашего удовольствия, особенно нежно делая это в промежности. Его настойчивые пальцы ласково проводят между губок, то ли снова размазывая мою влагу, то ли пытаясь ее смыть.

Взгляд отца подруги не отпускает мой.

Он прожигает.

Ласкает.

Пожирает.

Клеймит.

– Как ты оказался в ванной? – спрашиваю хрипло, чтобы хоть немного отвлечься от ощущений между ног и тремора от его близости. – Я заперлась.

– Замок можно открыть и снаружи, – он произносит это так обыденно, как будто я приглашала его присоединиться.

– Ты не должен был заходить. То, что человек запирается, изначально свидетельствует о том, что он не хочет, чтобы его тревожили.

– Если ты еще не поняла, моя малышка, для меня вообще не существует закрытых дверей. Я захожу в любую, если мне туда надо.

– То есть, личные границы для тебя пустой звук?

– Да, если это касается моих желаний или необходимости.

– Я бы не стала строить отношения с мужчиной, который не уважает мои личные границы.

Бровь Кабира вопросительно приподнимается, и он усмехается.

– Если ты думаешь, я стану следить за каждым твоим шагом, то это не так. Но я чертовски ревнив, Виктория. Просто мавр. И женщина, которую я считаю своей, окутана моей заботой с головы до пят. Если она сама не дает повода сомневаться в ее верности, я никогда не стану давить.

– Со своей секретаршей ты поступаешь так же? – вырывается из меня, а потом я прикусываю язык, потому что это совершенно меня не касается.

Хотя нет. Почему же не касается?

Если мой препод собирается спать со мной, то я должна быть единственной. А вот эти прыжки из койки в койку – это без меня. Так что пусть изначально обрисовывает формат наших потенциальных отношений.

Кабир слегка прищуривается и снова улыбается.

– Кажется, ревнив тут не только я, – довольно заявляет он.

– Я не собираюсь спать с мужчиной, у которого есть под боком на все согласная подруга. Так что если ты хочешь со мной каких-то отношений, стоит задуматься об их эксклюзивности. – То, что он не хамит и не перебивает, добавляет мне уверенности в себе, и я задираю подбородок, впиваясь взглядом в лицо отца подруги. – Например, когда у меня будут критические дни, я должна быть уверена в том, что эти пять дней ты терпеливо ждешь, а не потрахиваешь секретаршу в ожидании, пока моя… гм… будет доступна.

– Избавь меня от тонкостей вашей женской природы, – отзывается Кабир, а потом берет мочалку, наливает на нее гель для душа и начинает мыться.

– Это естественный процесс, который так или иначе сопровождает жизнь всех пар.

– Не нравятся мне эти ваши прогрессивные взгляды. Мужчина не должен в это вникать.

– Правда? – мои брови подскакивают. – А как же тогда строить отношения, если мужчина делает вид, что цикла не существует, м? Женщина должна притворяться жизнерадостной и счастливой и с радостью подставлять… что? Рот? Просто потому, что мужчине плевать на ее самочувствие?

Кабир кривится, а я выхожу из душа и, схватив с полки полотенце, начинаю быстро вытираться.

– Мы обязательно должны испортить приятный момент такими разговорами? – спрашивает отец подруги, смывая с себя пену и вспенивая в ладонях шампунь.

Я молча фыркаю и заворачиваюсь в халат.

Вот теперь я точно не буду спать с ним!

Какое потребительское отношение к женщине!

Как можно делать вид, что все нормально, если, например, в первый день женщина готова убивать, потому что гормоны взяли верх над здравым рассудком?

О, нет, мужчина, для которого такое состояние женщины – это просто капризы, априори исключается из моего списка потенциальных претендентов на мои руку и сердце. А значит, и время тратить на него я не стану.

Выхожу из ванной, даже не обернувшись.

На столе в столовой стоит термосумка. Судя по всему, заказ привезли еще до того, как Кабир вошел в ванную. Я подхожу к окну и обнимаю себя за плечи, глядя на город.

По всему телу то тут, то там пролетают вспышки удовольствия после того, что мы сделали в душе.

И хорошо, что я не позволила преподу зайти дальше. Сейчас, после таких речей, жалела бы.

Дверь в ванную открывается и с негромким щелчком закрывается. Я слышу шаги Кабира, но не оборачиваюсь. Он встает у меня за спиной, и я ловлю его взгляд в отражении стекла.

– А ты требовательная, да? – усмехается он и обнимает меня за талию.

– Потому что такое позволено не только тебе. И вообще мужчинам. Некоторые из вас забывают, что женщина человек, а не инструмент для вашей комфортной жизни.

– Надеюсь, моей дочери ты такие псевдоистины не проповедуешь.

– Псевдо? – усмехаюсь. – Насколько я помню, ты запретил мне общаться с Мадиной, так что…

– Так что вы упорно делаете вид, что это так, а сами регулярно созваниваетесь и встречаетесь. Не делай из меня дурака, Виктория. Я очень этого не люблю.

Я вздыхаю.

– Зачем тебе я? – спрашиваю. – Ты же можешь иметь любую, я уверена.

– Могу. Но хочу тебя. Как пацан дурею от твоего запаха, голоса, глаз. От твоих губ. Надо было не целовать тебя тогда, в моем доме. Может, забыл бы. А теперь не могу. Ты как яд. – Кабир разворачивает меня лицом к себе и сразу оплетает руками. Я задираю голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Пробралась в мою кровеносную систему.

– Так быстро? – усмехаюсь.

– Иногда достаточно взгляда, – выдает он неожиданно, а потом скользит своими губами по моим. Не целует, просто касается, овевая мои губы горячим дыханием. – Или позы в йоге, – усмехается. – И ты понимаешь, что не можешь отпустить женщину.

– По крайней мере, пока не трахнешь, да? – задаю вопрос и замираю в ожидании ответа.