Глава 14

Глава 14

Кабир

В моих руках совсем молодая девочка.

Надо отпустить.

Остановить это безумие.

Да вообще нельзя было к ней прикасаться с самого начала. Я же знал, что это подруга дочери. Знал, насколько она младше.

Но когда прикоснулся… Все, пиздец. Не могут теперь перестать думать о ней.

Свихнулся, как пацан. Мысли только о ней и днем, и ночью.

Алину отвадил, хотя привык к ежедневному сексу на моем столе или диване в кабинете. Но как только она присосалась ко мне своими апгрейженными губами… оттолкнул и сказал, что на этом все. Да-да, после полутора лет отношений с ней. Ну как отношений? Так, перепих. Я ничего ей не обещал.

А все потому, что на языке был другой вкус, в носу – другой запах, а по венам уже текла другая.

Как она так быстро забралась мне под кожу?

Бесила ее дерзость и чрезмерная открытость. Бесила и притягивала.

И сейчас притягивает так, что я стал одержим ею.

Как же вовремя второй студент слился!

Нет, вообще не вовремя. Если бы он был тут, я не стал бы заходить в душ к Виктории и распускать руки. Я бы точно сдержался.

Ага, сдержался… а потом бы проник ночью в ее комнату. Как вор в собственной квартире. И тогда если бы не взял ее, то нажрался до отвала. Вылизал бы каждый миллиметр молочного тела.

Что я и делаю.

Стягиваю с нее свою футболку и присасываюсь к нежной коже, словно пиявка.

Мне мало. Хочу выпить всю без остатка.

Виктория стонет, извиваясь подо мной, пока мои губы скользят по шее ниже к сочной, упругой груди. Обхватываю руками полушария и, сжав, впиваюсь в соски. Терзаю их под сладкие стоны, от которых мой ствол нетерпеливо дергается.

Вгрызаюсь в нежную плоть с диким рыком. Словно животное, пожираю и облизываю.

Вика зарывается пальцами в мои волосы, чего я очень не люблю. Алина за полтора года выучила, что нельзя трогать волосы, поэтому мне не надо было напоминать ей. А Вике этого говорить не хочется. Внезапно. Я даже на мгновение притормаживаю, удивившись этому факту.

Продолжаю свой путь ниже и ниже. Мне мало было в душе. Я хочу еще ее вкуса. Хочу ощущать его постоянно. Сладкая, манкая девочка, от которой у взрослого мужика срывает крышу. Как это вообще работает? И есть ли где-то кнопка, которая отрубает эту одержимость?

– Сладкая моя, – бормочу, добравшись до низа ее живота.

Провожу по нему языку, и он вздрагивает, как и вся Вика.

– Кабир, – выдыхает с тихим стоном. – Я хочу… хочу…

– Я знаю. Знаю, чего ты хочешь, – отвечаю и, раздвинув пальцами розовые складочки, захватываю губами чувствительную горошинку клитора. Чуть сжимаю, а Вика вскрикивает и царапает кожу моей головы.

В груди зарождается рык, когда она так делает, и глаза сами закрываются от кайфа.

У меня такое ощущение, будто я, желая остановить то, что происходит между нами, еще сильнее ныряю в Вику, и чем дальше, тем меньше шансов оставить ее в покое.

Черт подери!

Что вообще теперь с этим делать?

Похоже, единственное, что я могу сделать, – это начисто вылизать сладкую девочку, а потом трахнуть так, чтоб яйца звенели.

Она девственница – напоминаю себе.

Мягче, Кабир.

Нежнее.

И я нежничаю, вылизывая ее. Пробуя на вкус, ныряя внутрь языком и кайфуя от ее вкуса.

Как будто Всевышний подарил мне ту самую, одновременно с тем посмеявшись надо мной, потому что девочка мало того, что другой веры, так у нас еще и такая разница в возрасте.

Никогда не испытывал таких ощущений.

Я не привык сомневаться. Всегда тверд в своих решениях. Всегда знаю, что если я решил так, то будет так, а не иначе.

А с Викой… Здравый рассудок подсказывает, что девочку надо отпустить. Но он не может быть настолько громким, как безрассудная часть. Как животное внутри меня. Зверь, который клацает зубами и капает слюной на молочную кожу.

Надо бы обуздать этого зверя, но я даже не в курсе, как это сделать. Потому что за всю мою жизнь никогда не был так одержим женщиной.

Ее запах сводит с ума. Смешавшись с моим гелем для душа, он теперь составляет основу коктейля, который будоражит кожу и заставляет покрываться крупными мурашками.

Когда Вика уже балансирует на грани, а ее крики удовольствия сотрясают стены квартиры, я отрываюсь от нее.

– Ты почему… зачем ты остановился? – спрашивает, и из нее вырывается невольный всхлип.

Срываю с себя футболку и боксеры, которые, как я надеялся, послужат моей броней. Заставят меня остановиться и не совершить ошибку. Но я уже так разогнался по пути в пропасть, что назад дороги нет.

А была ли вообще?

Вика сглатывает, глядя на низ моего живота. Ствол снова дергается. Он так налился кровью, что я даже начинаю переживать, не кончу ли преждевременно, как подросток.

Накрываю тело Вики своим. Целую ее шею, облизываю ушко.

– Все будет, маленькая, обещаю, – произношу хрипло и оттягиваю мочку губами. – Я все тебе дам.

– Кабир? – зовет она, и я приподнимаю голову, чтобы столкнуться с ней взглядами. – Мне страшно.

– Я сделаю так, чтобы твое удовольствие было ярче боли.

– Я не физической боли боюсь.

– А чего? – хмурюсь.

– Вдруг ты сейчас… ну… переспишь со мной и больше не захочешь? Я не смогу быть запасным вариантом, как твоя секретарша. И если… ну… мы… то я должна быть единственной.

Ох, девочка, ты уже единственная, даже помимо моей воли.

Нежно провожу по ее губам своими.

– Ты уже единственная, – шепчу. – Больше никого нет.

Боже, хоть бы не сдохнуть от того, как быстро колотится сердце в рваном ритме.

– Обещаешь, что не обидишь? – спрашивает она.

И я вдруг вижу ее в совсем другом свете. Дерзкая, смелая девчонка вдруг становится хрупкой и уязвимой. Нежной. Мягкой. Такую хочется беречь от всего мира.

– Обещаю, – отзываюсь хрипло и понимаю, что я погряз в Виктории уже по самую макушку.