Глава 11

СЕРГЕЙ Черт бы побрал эту Францию! И мою бывшую жену Веронику тоже. Хотя, признаюсь, на фоне лазурного берега и под аккомпанемент французской речи, она выглядит даже ничего. Подтянутая, загорелая. Почти как раньше. Но нет. Эта глава моей жизни давно закрыта. И заперта на тысячу замков. А ключи выброшены в Сену. Мы сидим в маленьком прибрежном кафе. Мика, напротив меня, с энтузиазмом рассказывает о своем новом проекте в соцсетях. Вероника слушает ее с видом участливой матери. Я же смотрю на волны, лениво накатывающие на берег, и думаю о той самой ласточке, с которой провел ночь. О ее смехе, о ее глазах… О проклятой салфетке, которую эта тупая горничная выбросила! – Пап, ты слушаешь? – Мика толкает меня локтем в бок. – Да, конечно. Прости. Задумался. – Мы же во Франции! – восклицает она. – Нужно наслаждаться, а не хмуриться. Я закатываю глаза. Наслаждение и моя бывшая жена – это две несовместимые вещи. – О чем ты все время думаешь? – ревниво спрашивает дочь. – О том, как найти в этом городе приличный коньяк, – бормочу в ответ. – Сережа! – шипит бывшая. – Нельзя же так с дочерью. Она старается быть нам другом, рассказывает о своей жизни. А ты все мимо ушей пропускаешь и думаешь об алкоголе! Вот оно! Началось! – Да, я стараюсь, – подтверждает Мика, глядя на меня укоризненно. – И я хочу, чтобы вы с мамой помирились. Чтобы вы были счастливы, как раньше. Счастливы… А она знает, что такое счастье? Счастье – это проснуться утром в объятиях той, чье имя ты не помнишь, но чей поцелуй обжигает до костей. Счастье – это забыть обо всем на свете, кроме момента. Но это, конечно, ей не понять. – Мика, дорогая, я счастлив по своему, – отвечаю с натянутой улыбкой. – Просто… иногда мне хочется побыть одному. – Один ты будешь в своей квартире в России, – вставляет Вероника. – А здесь мы семья. Семья. Это слово звучит как приговор. Семья – это обязательства, ответственность, компромиссы. А я хочу свободы. Хочу летать, как чайка над этим самым лазурным берегом. Хочу забыть обо всем и ни о чем не жалеть. Привезти бы сюда ласточку и… – Ну чего вы опять начинаете? – вздыхает Мика. – Мы же приехали отдыхать, а не ругаться. – Может, пойдем прогуляемся? – предлагаю, пытаясь сменить тему. – Воздухом подышим. – Отличная идея! – Мика хлопает в ладоши. – А потом можно зайти в тот сувенирный магазинчик. Я там видела милые открытки. Хочу девочкам своим привезти. Я вздыхаю. Открытки. Сувениры. Прогулки под луной. Как же это все… утомительно. Мы встаем из-за стола, и Ника берет меня под руку. Я машинально высвобождаюсь. – Я сам, – говорю. – Не маленький. Бывшая смотрит на меня с грустью. Мика качает головой. И я понимаю, что этот отпуск будет долгим. Очень долгим. И очень… раздражающим. Прогулка вдоль набережной не приносит желанного облегчения. Мика щебечет о своих подругах, чьи имена я даже не пытаюсь запомнить, о планах на будущее, о модных трендах. Я честно пытался слушать, но то и дело улетал мыслями в пентхаус, где мне было так хорошо с ласточкой. Как ее найти? В городе столько университетов – что это нереально. Я бы встретился с ней еще. Уж очень мне понравилась девочка. Но эта глупая горничная будто специально избавилась от номера телефона девушки. Какой же я глупец, что не вбил его в память смартфона сразу! Вероника, как тень, следует за нами, изредка вставляя замечания, полные скрытой критики. Каждый ее взгляд, каждое слово, казалось, было направлено на то, чтобы напомнить мне о моих недостатках, о моей неспособности быть хорошим мужем и хорошим отцом. О каком мире между нами мечтает Микаэла? Мы с ее матерью совершенно разные люди. После развода я знакомился с женщинами, но никогда не делал, то что, сделал с ласточкой. Сам не понимаю, что на меня нашло, но мне захотелось попробовать ее без защиты. Эта ночь – наш маленький грязный секрет. И я хочу все это повторить снова и снова. Может, детектива нанять? Пусть ищет профи. В сувенирном магазинчике Мика перебирает бесконечные ряды магнитиков, брелоков, открыток, примеряет шляпки и очки, словно готовясь к фотосессии для глянцевого журнала. Вероника терпеливо дает советы, выбирает цвета и фасоны. Я же, словно привязанный, брожу между полок, стараясь не привлекать к себе внимания. В голове пульсирует только одна мысль: где здесь ближайший бар? Я не алкаш. Просто на трезвую голову вынести прогулку с семьей нереально. Вечером, когда Мика, уставшая от впечатлений, засыпает, Вероника приходит в мою комнату. – Сергей, нам нужно поговорить, – произносит она тоном, не предвещающим ничего хорошего. Устало вздыхаю, понимая, что избежать этого разговора не удастся. А похрен, я уже поддатый. Мы садимся на балконе, с которого открывается красивый вид на ночной город. В воздухе витает запах жасмина и дорогих духов Вероники. Она долго говорит о нас, о нашей прошлой жизни, о том, как мы когда-то были счастливы. О том, что я изменился, что стал отстраненным, равнодушным. О том, что Мика нуждается в отце, а она – в мужчине, который будет ее любить и поддерживать. Слушаю молча, чувствуя себя виноватым, но в то же время понимая, что ничего изменить не могу. Я – это я. Со своими слабостями и со своей жаждой свободы. И я не могу притворяться тем, кем не являюсь. Даже ради дочки, хотя я всё за нее отдам. – Я приняла решение, Сереж, – добавляет Ника. – Я возвращаюсь с вами в Россию. Что ты на это скажешь?