Глава 19

СЕРГЕЙ Смотрю на Варю, и злость медленно закипает внутри. Она стоит у окна, такая хрупкая в своей свободной толстовке, и мнет ремень сумочки. Гордость – вот что я вижу, и эта чертова гордость сейчас у меня как кость в горле. – Варя, хватит, – говорю так, чтобы в голосе не звучало раздражение. – Просто хватит быть такой чрезмерно гордой. Что ты этим добьёшься? Она поворачивается и смотрит на меня своими огромными глазами. Молчит. – Ты пойми, я делаю то, что должен. То, что сделал бы любой нормальный мужик! – Нормальный бросил бы меня, беременную студентку, и забыл бы о моем существовании, – усмехается она. – Да, большинство на моем месте именно так и поступили бы. А я снял тебе квартиру, дал денег. Я забочусь о тебе и о ребенке. Разве это плохо? Она смотрит на меня, и в ее глазах я вижу колебание. – Ладно, – тихо говорит она. – Я останусь. Выдыхаю с облегчением. Победа? Вроде бы да. Но в груди скребет неприятное чувство, словно выиграл битву, а войну еще предстоит вести. Смотрю, как она медленно подходит к дивану и опускается на него, словно сломанная кукла. Наверное, мне стоит сейчас ее обнять, сказать какие-то теплые слова, но я не могу. Между нами словно натянута невидимая струна, и стоит только к ней прикоснуться, как она лопнет с болезненным звоном. Подхожу к окну, где Варя стояла еще минуту назад. Я ведь не хотел этого. И она тоже не хотела. Как бы мне не хотелось думать, что Варя залетела специально и демонизировать ее, это далеко не так. – Может, закажем пиццу? – спрашиваю, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. Она поднимает на меня глаза, и я вижу в них боль. Не гордость, а настоящую, живую боль. И в этот момент понимаю, что все мои деньги, квартиры и забота ничего не значат. Ей нужно не это. Ей нужно что-то другое, что я не могу ей дать. Или не хочу. – Хорошо, – тихо отвечает она. – Закажи. – Какую? – Любую. Пока жду ответа оператора, краем глаза замечаю, как Варя достает из сумки какой-то листок бумаги. Сердце екает, словно предчувствуя неладное. – Большую «Четыре сыра» и одну мясную, – говорю в трубку. – Как можно скорее, пожалуйста. Кладу телефон и оборачиваюсь. Варя все еще сидит на диване, держа в руках этот проклятый листок. Свет падает на него, и я вижу, что это результаты анализов. Что-то связанное с беременностью, наверняка. Подхожу ближе, и она поднимает на меня взгляд. В нем уже нет ни боли, ни гордости. Только пустота. – Я была у врача, – говорит она тихо. – Он сказал, что… что с ребенком все в порядке. Но мне нужно больше отдыхать. И избегать стрессов. Смотрю на нее, пытаясь понять, к чему она клонит. Зависает тягостное молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов на стене. И в этом молчании я слышу ее безмолвный упрек. Упрек за то, что я превратил ее жизнь в ад, за то, что лишил ее свободы, за то, что она должна проводить эти месяцы беременности в страхе и неопределенности. Как будто мне сейчас легко! – Я понимаю, – говорю я, хотя ни черта не понимаю. – Все будет хорошо. Мы справимся. Пицца приезжает быстро, но ни у меня, ни у Вари нет аппетита. Мы сидим за столом, ковыряясь вилками в кусках, и каждый думает о своем. – Я поеду домой, – наконец говорю я. – А ты обживайся здесь пока. – Хорошо. – Завтра заеду, продуктов привезу. Сама тяжелые пакеты не носи. – Хорошо, – повторяет она глухим голосом. Я, блин, не понимаю, чего она от меня ждет?! Загса и пышной свадьбы? Серьёзно? Что я должен сделать, черт побери, чтобы стереть эту грусть с ее лица? Станцевать для нее краковяк? Встаю из-за стола, чувствуя себя последним подонком. Виноватым, но раздраженным. Раздраженным, потому что не понимаю, как исправить ситуацию. Кажется, что все мои слова и действия только усугубляют ее депрессивное состояние. Хочется заорать и спросить прямо: «Чего ты хочешь, Варя? Просто скажи мне!» Но я молчу, боясь услышать ответ, к которому не готов. Подхожу к ней, обнимаю за плечи. Она напряжена, как струна, и я чувствую ее дрожь. Целую в висок. И она не отвечает. Отстраняюсь, не в силах терпеть ее холод. – Ладно, – говорю я, – тогда до завтра. Выхожу из квартиры, закрывая за собой дверь. Ощущение такое поганое… В лифте смотрю на свое отражение в зеркале и вижу человека, испуганного и растерянного. Человека, который понятия не имеет, что делать дальше. Еду домой, а в голове крутится только вопросы: что будет дальше? Как мы будем жить? Смогу ли я стать хорошим отцом? И главное: что будет, если Мика обо всем узнает? Дома меня встречает тишина. Мика, наверное, еще не вернулась из бассейна. Скидываю пиджак и иду на кухню. Хочется выпить чего-нибудь крепкого, но останавливаю себя. Нельзя. Нужно быть в форме, мало ли что. Слышу, как открывается дверь. Дочка улыбается, подходит ко мне и целует в щеку. – Привет, любимый папочка! Как прошел день? Что-то ты какой-то… задумчивый. – Да так, на работе завал, – отвечаю я. – Как поплавала? – Как обычно, хорошо. Ты ужинал уже? – Поел с партнёром. – А я голодна! Посидишь со мной? – С удовольствием. Мика накладывает себе в тарелку пасту с овощами и жует с энтузиазмом. – Знаешь, пап, ты меня приятно удивил. Ты очень хорошо отнесся к Варе. Мика отправляет в рот очередную порцию пасты. – Я думала, ты будешь ворчать, что не стоит дружить с такой девушкой. А ты был таким… нормальным. – То есть обычно я ненормальный? – иронично вздёргиваю бровь. – Ну не-ет! Ты же понял, о чем я. Ведь она беременна, и даже не знает от кого. Ты не подумай, Варя не гулящая. Просто встретила мерзавца какого-то. Заделал ей ребенка и бросил. А до этого ей жених изменил. С ее теткой, представляешь?! И этот мерзавец – я. А насчет тетки не знал… Херовая ситуация, надо сказать. Сразу стало ясно, почему тетка так нелицеприятно отзывалась о племяннице. Она ее как соперницу воспринимает. – Мда уж. Не повезло твоей подруге, что тут сказать. А она не думала об аборте? Мика давится пастой и закашливается. – Пап, ну ты чего? Это ж убийство. Варюша не способна на такой поступок. Она очень светлая и добрая девушка. – И как Варя планирует растить ребенка одна? – Да она очень сильная, справится. Работу нашла. Мама ей помогает. Плюс, я и Алина всегда рядом будем. Мы же подруги, как никак. Моя дочь, моя любимая девочка даже не подозревает, что этот ребенок – ее брат или сестра. Ситуёвина… нарочно не придумаешь. – Мика, а если бы я познакомил тебя с девушкой, как бы ты отреагировала? – спрашиваю внезапно для самого себя. – Па-ап? – Мика откладывает вилку и впивается в мое лицо взглядом. – У тебя кто-то есть? А как же мама? – А что мама? Мы с Никой в разводе. – Но я думала, что… А кто она? – Я просто задал тебе вопрос. – Просто ничего ведь не бывает, пап! Ты сам говорил. – Верно, говорил. Ч-черт, зачем я вообще начал эту тему? Мы с Варей не вместе, во всяком случае официально. Я не могу представить ее семье, как свою девушку. Мика хмурится, и я вижу в ее взгляде мамины черты. Та же упрямая складка между бровей, то же требовательное выражение лица. Сейчас она вынесет мне мозг, я уверен. Лучше бы промолчал. – Ладно, – сдаюсь. – Да, есть одна… знакомая. Мы общаемся. Но пока ничего серьезного, Мика. Просто решил узнать твое мнение. Дочка смотрит на меня с подозрением. Она умная девочка и видит насквозь. Не зря же бабушка, моя мать, называет ее маленьким детективом. Надеюсь, я сумел ее немного успокоить. Не время ей знать правду. – Я не хочу, чтобы ты был один, пап, – тихо говорит Мика, отводя взгляд. – Но не хочу, чтобы кто-то занял место мамы. Ты понимаешь? Не хочу. Я вижу тебя только с ней. Сердце болезненно сжимается. Я понимаю ее, конечно, понимаю. Сам бы хотел вернуться в то время, когда мы были семьей, когда Ника смеялась, а Мика бегала вокруг нас, маленькая и беззаботная. Но время не повернуть вспять, и Ника давно уже живет своей жизнью, а я своей. – Я понимаю, дочь, – отвечаю как можно мягче. – Никто не займет место мамы. Она всегда будет твоей мамой, и я всегда буду любить ее, как мать моего ребенка. Но… я имею право на счастье, разве нет? Мика молчит, ковыряясь вилкой в пасте. Вижу, как она борется сама с собой. С одной стороны, она хочет, чтобы я был счастлив, с другой – боится перемен, боится, что новая женщина отнимет у нее отца. Это естественно. – Просто… дай мне время, хорошо? – наконец говорит Микаэла, поднимая на меня глаза. – Я должна привыкнуть к этой мысли. – Конечно, – отвечаю я, чувствуя облегчение. Еще не все потеряно! Может после моих «откровений» дочь перестанет сводить меня с Никой? Я буду ей за это благодарен.