Глава 25

СЕРГЕЙ С трудом разлепляю веки, ощущая непривычную тяжесть в теле. Старею, что ли? Аромат кофе щекочет ноздри и обещает хоть немного взбодрить. Захожу на кухню. Мика уже сидит за столом, уткнувшись в телефон. Вероника помешивает что-то в кастрюле, ее движения отточены и немного резковаты, как всегда по утрам. – Доброе утро, – хриплю, садясь на высокий стул за стойкой. – Утро, – бурчит Мика, не отрываясь от экрана. Вероника кивает в ответ, не поворачиваясь. – Что у нас на завтрак? – спрашиваю, стараясь внести хоть немного жизни в эту сонную атмосферу. – Овсянка, – отвечает Вероника, ставя передо мной тарелку. Морщусь, глядя на серую жижу. Хоть бы присыпала сверху ягодами какими-нибудь, что ли… Или и так сойдет? – Опять овсянка? Нельзя ли чего-нибудь более… возбуждающего? – Что-нибудь более возбуждающего ты можешь приготовить себе сам, – отрезает Вероника, разливая кофе по чашкам. – Или твоя домработница, которую ты отпустил на целую неделю. – У моей домработницы дочка родила, ее помощь сейчас там нужна. – Мам, ну что ты начинаешь с утра пораньше? – вздыхает Мика. – Я ничего не начинаю. Просто констатирую факт, – огрызается Ника. – Что мне приходится заниматься чужими обязанностями. Не хочет готовить завтраки – да не надо, обойдусь! Нахрена снова пытать меня овсянкой? Чтобы вывести из себя? Чувствую, как во мне начинает закипать раздражение. – Вероника, ну неужели нельзя просто спокойно позавтракать? Неужели обязательно устраивать цирк? – А кто его устраивает? Я просто не понимаю, почему ты всегда недоволен, – ее голос становится громче. – Недоволен? Да я просто попросил что-нибудь другое на завтрак! Неужели это такой криминал? – Дело не в завтраке, Сергей. Дело в твоем отношении ко всему, – Вероника ставит руки на стол, ее глаза мечут молнии. – Ах, опять мое отношение! Да что с ним не так? Я, между прочим, вас обеих содержу! – выпаливаю, прежде чем успеваю как следует подумать. Мика откладывает телефон и смотрит на нас с ужасом. – Пап, ну зачем ты так? Упрекать в деньгах – это последнее дело. Вероника молчит, и ее лицо становится бледным. – Значит, ты считаешь, что я должна быть тебе по гроб благодарна за то, что ты иногда отсыпаешь мне с барского плеча? – тихо спрашивает она. – Я не это имел в виду! Просто… – запинаясь, понимая, что не стоило начинать разговор о деньгах. – Нет, ты именно это имел в виду. Спасибо, Сергей. Я все поняла, – Вероника встает из-за стола. – Сегодня же съезжаю в гостиницу. – Зачем сразу в гостинцу? – начинаю, но она меня перебивает. – Не надо. Я не хочу больше это слушать, – бывшая, психанув, уходит в спальню. Мика смотрит на меня с укором. – Пап, ну зачем ты так с мамой? Вы же взрослые люди. Почему просто не хотите друг друга понять? – она качает головой. – Ссора из-за овсянки и денег, серьёзно? Пойди, поговори с ней. Ну какая гостиница? Встаю из-за стола, хватаю пиджак и ключи от машины. – У меня нет на это времени. Я на работу, – бросаю дочери и ухожу, хлопая дверью так, что стены дрожат. Вероника попросила у меня деньги на раскрутку бизнеса, якобы в кредит с возвратом, но мы оба знаем, что ничего она мне не вернет. Так что нахрена строить из себя оскорбленную невинность? На что она вообще рассчитывала? Вместо работы решаю сначала заехать к Варе и узнать, как у нее дела. Застаю девчонку в коридоре с сумкой в руках. – Ты куда-то собралась? – спрашиваю. – Да, на выходные хочу съездить домой. – Ясно-понятно. Пойдем, отвезу тебя на вокзал. И тут замечаю знакомую визитку на полке. – А это у тебя откуда? – беру ее в руки и читаю: «Золотарев Александр Никитич». – Твой друг дал. – Где и когда вы виделись? – спрашиваю резче, чем нужно. – Сереж, это допрос? – Варя слегка улыбается. – Нет, просто спросил. – Я вчера работала, в башне, где живет Александр. Мы встретились на улице, и он предложил добросить меня до дома. – Ты ведь отказалась? – Я отказалась. – Умница. Это тебе не нужно, – сую визитку Сашко себе в карман. – Пойдем? Надо будет с ним поговорить насчет девчонки, чтобы не подкатывал к ней. Откуда я знаю, что это был подкат? Очень просто. Сашко не дает визитки девушкам, вообще никогда. А для Вари сделал исключение. Садимся в машину. Варя пристегивает ремень безопасности. – Мать, наверно, заметит? – киваю на ее слегка выпуклый животик. Варя запахивает кофту и отвечает: – Я решила рассказать ей правду. Сама. Иначе это сделает тетя Элла. – С одной стороны, конечно, правильно, – киваю. – А что ты скажешь об отце? То есть обо мне? – Я не буду называть имен, не беспокойся. Мама не создаст тебе проблем. – А тебе? – Мне? Я ведь ее дочь. Младшая. – У тебя еще есть братья и сестры? – Есть сестра, там же, в поселке живет. Замужем, дети есть. Только… – девчонка горестно вздыхает. – Только что? Договаривай. – С мужем ей не повезло. Пьёт и руки распускает. – А отец… есть у вас? Есть кому за нее вступиться? – Папа умер. – Прости. Соболезную. Несчастный случай? – Да, на поле. Под трактор угодил. Бедная девчонка. А ведь так живут многие простые люди в поселках. – Послушай, – говорю я, – если тебе что-то нужно для твоей семьи, не стесняйся. Деньги, любая помощь, что угодно. – Спасибо, – тихо отвечает она. – Но вряд ли они примут помощь от постороннего человека. – Я же не посторонний, – вырывается у меня, и Варя пожимает плечами в ответ. У нее, конечно, свое мнение на этот счет. Подъезжаем к вокзалу. Суета, галдящие люди, транспорт снует туда-сюда, таксисты зазывают. – Спасибо, что подвез. – Да не за что. Позвони, как доберешься. Варя вылезает из машины и берет свою небольшую сумку. Легкую такую. Интересно, что там у нее? Наверное, платья какие-нибудь, да косметика. Она закрывает дверцу, коротко кивает мне, как бы прощаясь, и направляется к зданию вокзала. Нервно постукиваю пальцами по рулю. Ну, и утречко сегодня выдалось! Смотрю Варюше вслед, как она пробирается сквозь толпу. Вроде бы, обычная девчонка, ничего особенного. Но что-то в ней есть… какое-то тепло, какая-то искренность. И вот эта ее беззащитность цепляет – защитить хочется! Чувствую, как внутри начинает подниматься какое-то неприятное чувство. Как будто что-то не доделал, что-то важное забыл. Грызет совесть, зараза. Она сейчас поедет к матери, и ей придется все рассказать родительнице. Что она беременна… Что это все моя вина. Представляю ее лицо, когда она будет говорить эти сложные слова. Как у матери побледнеют губы, как она схватится за сердце. А Варя будет стоять и молчать, опустив голову и чувствуя себя виноватой. Не могу так. Не могу просто отпустить ее одну в эту мясорубку. Выхожу из тачки и кричу: – Варя! Варя, постой! Она оборачивается и смотрит на меня с удивлением. Быстрым шагом иду к ней и беру ее за руку – Варя, послушай… Давай я отвезу тебя. – Куда? – спрашивает она растерянно. – В поселок. На машине. Не надо никакого автобуса. Поедем вместе. Я хочу с тобой быть, когда ты ей всё расскажешь. Может, так будет легче…