Глава 35

Мила

Тамерлан продолжает прижимать меня к себе, пока я рыдаю. А я плачу так долго, точно пытаюсь наплакаться на всю оставшуюся жизнь. И чем больше воспоминаний вчерашнего вечера открывается в моей голове, тем сильнее жажду разрыдаться.

А еще я как-то сильнее хватаюсь за мужчину. Сама льну к нему. Понимаю, как приятно и спокойно находиться в объятьях крепкого и сильного человека. Властного, но такого заботливого, как оказалось.

Вспоминаю, как Хасанов переодевал обессиленную меня в свою футболку, и как ни разу не дотронулся до запрещенных мест. Он проявил невероятную заботу, которая, как мне казалось, не свойственна таким людям, и теперь я лишь сильнее втюриваюсь в него, хотя и понимаю – у нас нет будущего.

Но у меня есть эти мгновения, когда я могу хотя бы нафантазировать себя счастливой рядом с тем, кто никогда мне не достанется. Кто под запретом.

Наплакавшись вдоволь, поднимаю голову, чтобы взглянуть на Тамерлана. Он тоже смотрит на меня сверху вниз каким-то странным, непривычным взглядом.

Сердце на мгновение останавливается. Я замираю, словно задыхаюсь. Хасанов мягко проводит пальцем по моей щеке, стирая оставшуюся влажную дорожку, а затем чуть склоняется.

И я не могу противостоять томительному волнению, что возникает в этот момент в груди. Тяге, вынуждающей податься навстречу. Мне это так необходимо…

Наши губы встречаются. Но не одержимо, как раньше. А нежно. Чувственно. До мурашек. Те расползаются по всему телу, заставляя меня буквально задрожать. В объятьях сильного взрослого мужчины стать невероятно чувствительной и слабой.

Но огонь, вспыхнувший между нами, все же берет свое. Поцелуй становится все более глубоким и напористым. Тамерлан опрокидывает меня обратно на кровать, а сам нависает сверху, продолжая целовать, ласкать языком мой рот.

Он забирается ладонью под ткань футболки и очерчивает изгибы моего хрупкого тела. Оставляет в покое губы и теперь уже покрывает влажными поцелуями щеки, шею, спускается груди.

И я плавлюсь под ним, точно шоколадка на солнце. Понимаю, что это нужно мне. Необходимо. Особенно сейчас, когда так плохо. Когда жизнь кажется туманной и серой, без единого просвета.

Я наслаждаюсь тем, как Тамерлан ласкает меня. Как целует кожу. Но в какой-то момент здравый смысл все же берет свое.

Мои глаза открываются, и я, совершив над собой невероятное усилие, протискиваю между нашими горячими телами свои ладони. Надавливаю ими на мощную грудь мужчины и тихо прошу:

– Тамерлан…

Он не реагирует, потому приходится повторить все, позвать уже громче:

– Тамерлан!

Хасанов чуть отстраняется, и теперь уже сморит на меня.

– Да что опять не так? – с явным раздражением спрашивает он.

– Все не так, – констатирую. – Все не так, понимаешь?!

Тамерлан глубоко вздыхает и отстраняется.

Я тоже машинально отползаю назад, пока преградой мне не становится изголовье кровати. Хватаюсь за покоящееся рядом одеяло и накрываюсь им.

Это моя броня. Защита. И пусть она ничего не значит – для меня так спокойнее сейчас.

Хасанов смотрит внимательно, ожидая объяснений.

– Что нужно сделать? – сухо спрашивает он. – Назови свои условия.

– Нет никаких условий, – заявляю вполне серьезно. Ведь я совсем не так представляла себе отношения с мужчинами. При это «отношения» – ключевое слово, где нет условий, есть только взаимное желание быть парой. ПАРОЙ, а не ПАРТНЕРАМИ ПО СЕКСУ.

Тамерлан вскидывает вверх брови. Он не понимает.

– Просто… – закусываю губу, пытаясь собрать объяснения в своей голове. – Мне не нужен секс без обязательств. Ни за деньги, ни за рестораны, ни за квартиру эту сраную, понимаешь? Никак!

Он собирается что-то сказать, но я перебиваю.

– Я знаю, что ты сейчас скажешь! И мой ответ «да». Да! Мне нравится делать это с тобой. Я думаю об этом и… даже сейчас я хочу почувствовать тебя внутри, но…

Щеки невозможно краснеют. Их печет. Не верю, что решаюсь произнести такое вслух. Признаться. Так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю здесь и сейчас. Но я обязана объяснить Тамерлану.

– Но я не хочу так. Я не подстилка, как ты сказал. И не шлюха, которую ты покупаешь. Я хочу отношений. А это не только секс. И вообще не секс.

Вздыхаю. Он так смотрит, будто не понимает и достучаться не удается.

– Все эти твои отношения – хуйня собачья, – грубо выплевывает Тамерлан. – И у меня нет на это времени.

– Тогда верни мне одежду, и я уйду.

Слезы снова наливаются в глазах. А мне казалось, я все их выплакала уже. Но нет. Подступают снова. От обиды и боли.

Но я заставляю их так и остаться внутри. Не позволяю ни одной пролиться.

– Тамерлан, верни одежду.

Я все еще надеюсь, что Хасанов сейчас передумает. Скажет, что согласен. Или даже просто трахнет меня снова. Я буду ненавидеть его за это, но так сильно этого хочу.

А он лишь какое-то время наблюдает за мной, чтобы потом выйти из спальни.

Сильно кусаю губу, чтобы причинить себе боль и отвлечься от желания разрыдаться. Делаю это, пока мужчина не возвращается в спальню с моими вещами. И с пакетом, на котором красуется логотип магазина, где я работаю. Мне не нужно гадать, чтобы понять, что там лежит то самое белье.

– Дверь просто захлопни, – без каких-либо эмоций произносит отец Яны и снова покидает комнату.

А я так и сижу, точно приросла к месту. Слышу его шаги в коридоре, а потом, как громко хлопает входная дверь.

Вот и все.

Все.

Но, видимо, на что-то большее, чем просто «подстилка», я и не гожусь.