Глава 41

Мила

Медленно опускаю руки вместе с телефоном.

Глаза тут же наполняются слезами.

Не желаю признавать то, что Яна оказалась права. Я доигралась.

И такая ненависть появляется внутри. К себе, в первую очередь. А еще к Хасанову и тете Марине. Ее я, кажется, ненавижу с тех самых пор, как влюбилась в ее бывшего.

Мне хочется сейчас ворваться к ней и накинуться, чтобы выцарапать глаза. Но я сдерживаю этот порыв. Я ведь не истеричка какая-то.

Или все же истеричка?

– Так, Мила! – обращаюсь к себе, закрывшись в ванной комнате. – Нужно взять себя в руки!

Дышу, контролируя вдох и выдох.

– Вот так.

Потихоньку успокаиваюсь. Повырывать волосы матери Яны уже не так сильно хочется.

Но я все равно не понимаю, как женщина, которую я знаю с самого детства, стала вдруг моей соперницей в любви? Она ведь всегда была добра ко мне, мы много времени проводили вместе с Яной.

В итоге я не выдерживаю, и быстро накатываю сообщение Хасанову. Не успеваю даже толком обдумать, как нажимаю на значок отправки:

Вы: «Ты спишь с тетей Мариной?».

Задаю вопрос в лоб. Ну, а что? Так правильно.

Ответ приходит не сразу, и я вся извожусь за это время. То и дело одергиваю себя, чтобы не позвонить и не наорать в трубку.

Но я же не истеричка.

Не истеричка, же?

Когда приходит сообщение, я даже вздрагиваю от его звука. Руки ощутимо трясутся, ведь я так боюсь увидеть там ужасное «да». Но смска, к счастью, выдает мне другое:

Тамерлан: «Не говори ерунды! И вообще, почему еще не в постели?».

А как тут, блин, уснуть? Яна удружила под вечер.

Но я убеждаю себя в том, что должна доверять своему мужчине. Он же мой? Да?

Именно на этом нужно строить отношения, на доверии.

С этими мыслями и пытаюсь уснуть. Получается так себе, но в итоге все-таки засыпаю.

После мы с Яной проводим еще один день в университете. Я стараюсь игнорировать любые темы о том, что происходит у нее дома. Боюсь услышать страшное. Хотя понимаю, что отрицание проблемы не решит ее.

А вечером скучаю одна дома, потому что Тамерлан сегодня на каких-то переговорах.

Надеюсь, ни с тетей Мариной. А «переговоры» – это не его член у нее во рту.

Фу!

Пытаюсь как-то отвлечься просмотром сериала. И, как ни в себя, лопаю конфеты и чипсы. А на следующе утро узнаю, что уволена из магазина. А ведь завтра должна была быть моя смена.

– Мила, извини, – просит наша руководительница. – Это не мое решение. Мне как сверху сказали, я так и сделала.

Сверху сказали!

Конечно! Я даже знаю, чье это решение!

Наверное, Тамерлан решил бросить меня, а из магазина уволил, потому что я больше ни его содержанка. Теперь у него тетя Марина. Или еще кто-то. Та, что дает. Не сопротивляется и раздвигает ноги.

Кажется, Яна была права.

Мне выдают зарплату в конверте, а я хочу разорвать это бабло на мелкие кусочки.

Какого, блин, хрена?! Какого хрена этот ублюдок лезет в мою жизнь?

Только выхожу из бутика, сразу же набираю номер мужчины, которого люблю.

– Я занят! – грубо выпаливает в он трубку, и тут же сбрасывает вызов.

Даже голоса моего не услышал!

После я пытаюсь позвонить Хасанову еще несколько раз, но он сбрасывает вызов.

Сказать, что я оказываюсь разодранной изнутри – ничего не сказать. Мне хочется выть и лезть на стену.

В итоге я не выдерживаюсь, собираюсь и еду к Яне. Без предупреждения. Будь, что будет. Если между Тамерланом и его бывшей правда снова вспыхнула искра, я должна быть уверена.

В метро еду, как какой-то зомби. Кажется, остальные пассажиры на меня оглядываются.

Дверь мне открывает Яна.

– Ого! – удивляется она, вылупив на меня глаза. – Мораторий снят что ли? – это она про то, что я отказывалась приезжать к ней в гости, и мы встречались в последнее время исключительно на нейтральной территории.

Слышу голоса из кухни и просто прохожу мимо.

– Да че случилось то? – подруга бежит за мной, и я понимаю, как все выглядит. Но я должна убедиться. Обязана убедиться!

А там, как говорится, картина маслом.

Тамерлан в расстегнутой рубашке стоит, оперевшись обеими руками о столешницу кухонного островка. И там, между его широкими плечами, скрывается она – тетя Марина, что быстро убирает ладонь от накаченной груди МОЕГО мужчины.