Глава 44

Мила

– Ты меня снова использовал! – бью Тамерлана в грудь.

Это единственное, что я могу, потому что мои ноги до сих пор обхватывают его талию, а его член все еще у меня внутри.

– И вообще – отпусти меня! – командую, всем свои видом показывая, что меня пора ставить на место. На пол, то есть.

Хасанов исполняет. Внутри появляется пустота, а вдруг замечаю, что все еще дрожу от пережитого удовольствия.

Теперь Хасанов, наконец, отступает, и я могу почувствовать какое-никакое облегчение.

– Это кошмар! – запускаю руки в волосы, вспоминая все, что произошло буквально несколько минут назад.

Сначала Тамерлан с тетей Мариной, потом он вышибает дверь, потом мы занимаемся сексом, пока где-то рядом, и это сто процентная информация, находятся моя лучшая подруга Яна и ее мама. Но, кажется, я все равно кое-что забыла для полноты ясности… А, вспомнила! Хасанов – отец этой самой подруги.

Тамерлан тянет ко мне ладони, но я его останавливаю.

– Не смей прикасаться! – рявкаю. – Ты меня предал!

Я даже разбираться не хочу. Все ведь предельно ясно.

И понятно.

Верю только тому, что видела сама, а видела я достаточно.

– Интересно, – слышу в ответ от отца Яны. – И как же?

– Уволили меня с работы. Это первое. Говорил, что занят, а сам… ты ведь с ней был? – закусываю губу. Блин, какая же я дура! Просто идиотка!

Почему я вообще до сих пор здесь? Почему не плюну в лицо изменщику и не сбегу?

Знаю почему. В глубине души я верю, что Тамерлан все объяснит. И я снова смогу стать его девочкой. И только эту дурацкое желание не позволяет мне сдвинуться с места, сделать хотя бы шаг.

Сейчас я гляжу на Тамерлана полными надежды глазами.

– Я ведь написал тебе, что между нами ничего нет. Почему не доверяешь?

– Яна сказала… – начинаю, но Хасанов грубо меня прерывает.

– Яне мерещится всякое! И она, как любой ребенок хочет, чтобы родители были вместе! А ты должна доверять мне, ясно?! Тому, что я говорю!

– Отличное оправдание для изменщика, – хмыкаю.

– Срань! – ругается Тамерлан. Он запускает руки в волосы и делает шаг в сторону.

С облегчением замечаю, что дверь в ванную комнату закрыта. Слава Богу! Но что-то подсказывает, скрывать нашу связь с отцом Яны не получится. Тетя Марина и ее дочь ведь не дуры. Наверняка все слышали и смогли правильно интерпретировать.

– Ты мог нормально сказать мне, – продолжаю. – Не бросать трубку, будто я для тебя что-то неважное. Объясниться, но ты не стал… – напоминаю ему. – «Я занят!», – передергиваю его. – Теперь то понятно, чем ты был занят. Бывшей за щеку надавать торопился?!

Тамерлан скалит зубы. Вижу, как он раздражен.

Кулаки сжимаются, показывая, как непросто дается ему этот разговор. Он бросается в мою сторону и, кажется, вот-вот сомкнет на моей шее свои крупные пальцы. Но Тамерлан вдруг смягчается и хватает мое лицо в свои руки. Чуть приподнимает его, чтобы заглянуть в глаза.

– Я не привык ни перед кем отчитываться, понимаешь? – взгляд Хасанова пробивает меня до нутра. Он будто специально старается дотянуться до самого сердца, внушить свои оправдания. – Твои эти отношения, это… Мне сложно, ясно?!

Поджимаю губы. Так хочется ему верить. Очень хочется.

– И я забыл, что ты у меня совсем маленькая…

– Эй! – спешу запротестовать, но губы Тамерлана мягко опускаются на мои.

Не могу сопротивляться этому. Отвечаю. Так приятно и тепло, если не думать о плохом. А плохого, кажется, так много.

– Да и стал бы я тебя трахать сейчас при Марине, а?! И вообще у меня на первом этаже камеры. Хочешь, посмотрим записи вместе? Ты все поймешь.

– Записи? – точно не сразу понимаю.

– Записи. Ситуация неоднозначная получилась, но ты все поймешь.

– И тут камеры есть? – верчу глазами в их поисках.

– Нет, – усмехается Тамерлан. – Но я был бы не против пересмотреть, как ты кончаешь.

– Эй! – бью его руками в грудь.

– А с работы я тебя уволил, потому что у тебя нет необходимости работать. И это мое условие. Ясно?!

– Там… – я тоже укладываю ладошки на его колючие щеки. – Я тебе верю.

– Маленькая моя… – мужчина снова меня целует, и я хочу раствориться в этом поцелуе, и чтобы там же растаяли все проблемы, что ждут нас снаружи.

– Что мы теперь будем делать? – спрашиваю я.

– Поступим, как взрослые люди. Все расскажем.